Amrit and Amala
Мама Лэйн.Вечерний ритуал в Калигхате завершился, и Амрит Дубей-Басу вышел во внутренний двор храма, держа на руках маленькую Ананду. Девочка сжимала в пухлом кулачке лепесток бархатцев и смеялась, глядя на отца светлыми глазами, унаследованными от него.
— Она смеётся точь-в-точь как Мать Кали, когда та танцует, — прошамкал старый Пандит Гхош, самый суровый из Дюжины, и в его подслеповатых глазах блеснула влага. — Принесите ребёнку сладостей.
Слуги засуетились. Седой привратник, чьё лицо было изрезано морщинами, как кора баньяна, опустился на колени и протянул девочке маленький серебряный колокольчик. Ананда ухватила его и затрясла, заливаясь звонким смехом. Даже каменные изваяния богов, казалось, смягчили свои лики.
Амала стояла в тени колоннады и смотрела на мужа и дочь. Её сердце переполняла такая любовь, что грудь сжимало до боли. Амрит поймал Её взгляд и улыбнулся краешком губ: той самой улыбкой, которую Он берёг только для Неё.
— Иди сюда, — позвал Он негромко.
Она подошла. Ананда тут же потянулась к матери, и теперь они стояли втроём: высокая фигура Амрита в белом шёлке, Амала в алом сари и ребёнок между ними, словно маленькое солнце.
— Дюжина утвердила её имя в храмовых книгах, — произнёс Амрит, и в Его низком голосе звучала гордость. — Моя дочь. Наша дочь. Ей будут поклоняться как воплощению самой богини.
— Она всего лишь ребёнок, — мягко возразила Амала, но глаза Её сияли.
— Именно поэтому, — Он наклонился и поцеловал дочь в лоб. — Богиня живёт в каждом ребёнке. Но в нашей Ананде она проявила себя особенно ярко.
Со всех сторон к ним стекались люди: жрецы, паломники, члены Дюжины, слуги. Каждый хотел коснуться стоп малышки, благословить её или просто полюбоваться. Старая вдова, убиравшая полы в храме, принесла гирлянду из жасмина и дрожащими руками надела её на шейку девочки.
— Да хранит тебя Мать, — прошептала она. — Ты свет этого дома.
Амрит обвёл взглядом собравшихся. Эти люди служили Ему, боялись Его, почитали Его, но сейчас они любили. Любили искренне и беззаветно. Не Его, а этот маленький комочек жизни, который спал по ночам, прижимая к себе игрушечного слона, а днём наполнял древний храм смехом.
Ночью, когда Ананда уснула в своей колыбели под присмотром нянек, Амрит и Амала остались одни в своих покоях. Он сидел на краю постели, уронив голову на руки. Она опустилась рядом и положила ладонь на Его спину.
— О чём ты думаешь.
— О том, что я боялся, — Его голос звучал глухо. — Боялся, что Дюжина не примет её. Что традиции раздавят нашу семью. Но сегодня я увидел, как старый Гхош плакал от умиления.
— Все любят её, — прошептала Амала. — Даже те, кто проклинал наш союз.
— Потому что она это мы, — Амрит поднял голову и посмотрел на жену. Светлые глаза Его горели в полумраке. — В ней течёт кровь брахмана и кровь женщины, которая пересекла океан ради правды. Она мост между мирами. И они это чувствуют.
Он притянул Амалу к себе и уткнулся лицом в Её волосы. Сандал, вишня, горький шоколад его парфюма смешались с Её запахом. Связь, рождённая древним ритуалом, пульсировала между ними: тихая, уверенная, вечная.
— Спасибо тебе, — прошептал Он.
— За что.
— За то, что подарила мне дочь. За то, что осталась. За то, что сделала этот каменный дом живым.
Она улыбнулась в темноте и провела пальцами по Его смуглой щеке.