Amortentia

Гермиона ждала начала учебного года, предвкушая в своей жизни нечто грандиозное. Ей не терпелось получить новые знания, начать подготовку к экзаменам, встретиться с друзьями, а также больше времени проводить с ним. Теодор Нотт занимал все её мысли, пробуждал бабочек в животе и заставлял глупо улыбаться ему в ответ, когда он пристально изучал её, забавно подмигивая. Они переписывались всё лето, и поэтому она так сильно ждала сентября, фантазируя и представляя их встречу, нежные поцелуи и тихие признания, что навсегда отпечатаются на стенах старого замка, который стал для них домом.

Их воссоединение не разочаровало. Грейнджер чувствовала себя особенной, утопая в любви и заботе, и ей было плевать на все косые взгляды, которые бросали в её сторону другие ученики: главное, что она была с ним и ловила на себе его теплый взгляд, от которого подгибались коленки, но пару дней назад всё изменилось.

Тео стал молчаливым и отстранённым, и чем больше Гермиона проявляла инициативу, желая проводить с ним больше времени, тем чаще он придумывал отговорки, чтобы отправиться к друзьям или поиграть в квиддич, который на самом деле не особо любил. Это ранило её, позволяя тупой боли распространяться по телу и заставляя сердце скулить от жалости к себе и беспомощности.

Ей хотелось поговорить с ним и всё выяснить, но, делая шаг, она наблюдала за его побегом снова, снова и снова. Когда-то яркие дни окрасились в серый и не приносили ничего, кроме разочарования. Однажды Грейнджер увидела его в компании своей подруги. Они тихо о чём-то говорили, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что их может кто-то застукать.

Через несколько дней Нотт позвал Гермиону на разговор, назначив встречу в её любимом месте. Ей хотелось громко рассмеяться, ведь это был её День рождения, и Гермионе казалось слишком жестоко рвать с ней отношения в этот день и в месте, которое дарило ей спокойствие.

До назначенной встречи оставалось меньше получаса, и она посвятила их сборам, желая выглядеть утончённо и прекрасно. Волосы мягко струились по спине, любимое короткое платье с кружевом на спине делало её фигуру ещё более привлекательной. Гермиона нанесла румяна, а затем накрасила губы блеском, стараясь не расплакаться.

Шаги эхом разносились по замку. Тёплый вечер не приносил радости и не вызывал улыбку. Ступая по траве, она приближалась к тому месту, что давно начала называть своим, и, сделав ещё несколько шагов, Грейнджер уловила запах табачного дыма. Она остановилась, прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, наполняя свои лёгкие. Голова закружилась, но Гермиона продолжала часто дышать, наслаждаясь этим запахом. Это было странно и смешно, ведь ей никогда не нравились сигареты, но никотин, который он завораживающе выпускал из своего соблазнительного рта, стал её зависимостью. Она готова была дышать этим запахом вечно — пропахнуть им, пропитать всю свою одежду и даже сменить духи.

Она и сама не заметила, как окунулась в воспоминания. Вспомнила их первое весеннее свидание, что прошло на этом же месте и легко улыбнулась, чувствуя мурашки, что разбегались по спине. Тогда Гермионе казалось, что это надолго. А теперь страх сковывал внутренности, не давая нормально дышать. А ведь она уже тогда полюбила дым его сигарет. И, возможно, он видел это в её глазах, потому что Гермиона не могла скрыть эмоции счастья, рвущиеся наружу. Тогда Тео впервые подарил ей цветы. Нарвал букет ромашек, продолжая курить. Смешивал ее любимый аромат цветов со своим собственным, словно бы объединяя их воедино. И ей так сильно не хотелось это терять.

Теодор сделал ещё одну затяжку, поворачивая голову и замечая Гермиону. Он легко улыбнулся, отчего у неё заболело сердце, но Грейнджер уже приняла решение, и, сделав шаг вперёд, собиралась исполнить обещание, которое себе дала. Теодор Нотт не будет тем, кто разорвёт их отношения – она сделает это первой.

– Ты прекрасно выглядишь, – проговорил Нотт, обхватывая её ладони своими и начиная тянуться вперёд. Его губы дотронулись до её щеки. Он всё ещё пах сигаретным дымом, и, как бы Гермиона ни заставляла себя отшатнуться в этот момент, она в итоге замерла на одном месте, оцепенев и собираясь с мыслями.

– Спасибо, – сдержанно и тихо ответила Грейнджер, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Я приготовил для себя сюрприз, – произнёс Тео, и она не выдержала – перевела на него взгляд, тут же утопая в его глазах. Гермиона прямо сейчас падала в бездну, даже не стараясь за что-то уцепиться, чтобы себя спасти. С её губ сорвался смешок.

– «Сюрприз»? Ты это так называешь? – тон её голоса изменился, и она больше не была той нежной Гермионой, которая готова всё простить. – Признайся, что собирался бросить меня, но я не доставлю тебе такого удовольствия и сделаю это первой.

Грейнджер видела, как сошлись его брови на переносице, как в глазах появился страх, и как он сделал едва заметный шаг назад, однако не отпустил её руки.

– О чём ты говоришь?

– Мы не общались нормально больше недели. Ты избегаешь меня, придумывая дурацкие оправдания, и я видела тебя в компании…

– Подожди. Стоп! – перебивает её Нотт, начиная расхаживать по поляне, которая находилась на берегу озера. – Ты всё неправильно поняла.

– Да неужели? – она скрестила руки на груди, встав в оборонительную позицию.

– Я просто готовил для тебя сюрприз, – признался он, и в этот самый момент Тео выглядел несчастным.

– Сюрприз? – ошарашенно переспрашивает Гермиона, тут же теряя ту уверенность, что так долго собирала в кулак.

– Я хотел сделать для тебя что-то особенное и переживал, что не смогу. Мне пришлось обратиться к твоей подруге, чтобы убедиться в том, что я всё делаю правильно. Я не думал, что ты так это воспримешь, – чуть тише добавляет он последнюю фразу.

Она открывает рот, чтобы ответить, но не успевает, потому что Нотт достаёт волшебную палочку, нашёптывая заклинание. Поляна преображается, и теперь Грейнджер видит огромный плед, подушки, корзинку с едой, несколько бокалов и самое главное – огромный букет ромашек, от красоты которого перехватывает дыхание.

– С Днём рождения, Гермиона, – произносит он, подхватывая букет и вручая его Грейнджер, которой так долго восхищался и к которой не осмеливался подойти. Она стала его маяком, что означал спасение. Она была его прекрасным цветком, который Тео готов был оберегать до конца своих дней.

Гермиона принимает букет, продолжая рассматривать всё вокруг и бороться с подступившими слезами. Слова восхищения застревают в её горле, и она переводит взгляд на него, желая броситься ему на шею и произнести сокровенные слова, которые давно хотела сказать, и через секунду, срываясь, Грейнджер всё же делает это. Он важен ей и очень нужен, и больше она не хочет этого скрывать.

Нотт зарывается пальцами в её волосы, притягивая её ближе. Его грудь распирает от любви и трепета. Он немного наклоняется, вдыхая её аромат. Гермиона всегда пахла для него цветами и солнцем, и Тео бы хотел уничтожить все остальные запахи в мире, чтобы иметь возможность всегда ощущать этот цветочный аромат, что сейчас медленно заполнял собой всю поляну.

Она поедала виноград, водя пальцами по белоснежным ромашкам, и впитывала в себя дым сигарет, ведь он снова закурил, вглядываясь вдаль, но Грейнджер чувствовала, когда Нотт переводил на неё взгляд, восхищённый и мечтательный, и в эти моменты она снова ощущала себя счастливой, желая смеяться и шутить.

– Давай погадаем, – предложила Гермиона, вытаскивая из букета одну ромашку.

– Хочешь что-то узнать? – насмешливо произнёс он, делая очередную затяжку и наслаждаясь тем, как запах цветов смешивается с едким дымом.

– Любит, не любит? – усмехнулась она, укладываясь на плед и начиная качать ногами в воздухе.

– Мне кажется, что ты уже знаешь ответ, Гермиона.