Amore
Lₐwᵣₑ𝚗.Сзади раздался весёлый, звонкий голос:
— О-о-о, ты, кажется, тот самый Чонгук? Что сидишь и скучаешь в одиночестве, а?
Чонгук резко обернулся — и на секунду замер. Перед ним стоял парень среднего роста, с идеально уложенными золотисто-блондинистыми волосами, которые ловили свет так, что казались почти сияющими.
Широкие плечи, рельеф, который проступал даже сквозь чёрную обтягивающую майку, — и улыбка, широкая. Пак Чимин. Один из лучших боксёров Тэхёна. Чонгук видел десятки его роликов — как он двигается в ринге, лёгкий, стремительный, как бьёт, коротко и точно, как улыбается в камеру после победы, будто всё это было игрой. Вживую он оказался ещё ярче. И гораздо опаснее — потому что эта улыбка ничего не выдавала.
— З-здравствуйте… — Чонгук сглотнул, чувствуя, как голос садится. — А вы… тот самый Чимин? Откуда вы обо мне знаете?
Чимин мгновенно расцвёл — так, будто ему вручили главный приз, — и громко крикнул куда-то в сторону:
— ВОТ ВИДИШЬ, ДЖИН!! Обо мне знают! Я звезда, сука!!
Чонгуку стало неловко. Он отвёл глаза, чувствуя, как уши начинают гореть, и в этот момент к ним подошёл высокий тёмноволосый мужчина чуть постарше, с усталым, но красивым лицом. Не говоря ни слова, он смачно хлопнул Чимина по затылку.
— Не мели ерунду. Тебя узнают, потому что ты страшный, как чёрт. Люди просто запоминают кошмары.
— ЭЙ!! — Чимин возмущённо потёр голову, но в глазах плясали смешинки. — Это тот самый Чонгук, за которого сам Тэхён ручается! Тренер сказал — руками не трогать. Поэтому знакомься: я Чимин, это Джин. А вон тот, который сейчас как сучка вьётся… — он кивнул в сторону Тэхёна и Джея, — это наш местный флиртующий Джей.
Чонгук снова посмотрел туда. И внутри всё вспыхнуло злостью — горячей, острой, неожиданной. Тэхён стоял, опираясь спиной на канаты ринга, и что-то быстро записывал в маленький чёрный блокнот, и в его позе была та самая спокойная уверенность, от которой у Чонгука каждый раз сбивалось дыхание.
А Джей крутился вокруг него, что-то активно рассказывая, жестикулируя, иногда нарочито касаясь его плеча или руки — легко, по-хозяйски. Слишком близко. Слишком свободно. И Тэхён не отстранялся.
«Вот сука редкостная…»
Чимин заметил его взгляд и едва заметно усмехнулся, сокращая расстояние между ними. Заговорил чуть тише, понизив голос до почти доверительного шёпота:
— Мы все его недолюбливаем. Он как та самая сука. Всех подставит при первой возможности. Я до сих пор удивляюсь, как его вообще занесло в бокс. Он же как девчонка — ничегошеньки не может, только бёдрами виляет.
Чонгук хмуро спросил, не отрывая глаз от парочки:
— А зачем он тогда сюда припёрся?
Джин тяжело опустился рядом на мат, вытянув длинные ноги.
— Чтобы бегать за Кимом. Как обычно.
Чонгук резко повернул голову. Внутри всё сжалось до боли — так, что стало трудно дышать.
— Хотите сказать… он прям как блядь?
Чимин расплылся в довольной улыбке:
— Вот-вот. Бегает с первого дня. И он далеко не один. Тут целый список. Девчонки, которые приходят «потренироваться» и потом час стоят у зеркала, делая вид, что разминаются, пока тренер ходит. И боксёры тоже. Некоторые даже не особо это скрывают.
Чонгук замер. Глаза стали совсем круглыми.
— Боксёры?… Прям… такие же? И список… огромный? Джей там есть?
Чимин наклонился ещё ближе. От него пахло дорогим гелем для душа и чем-то сладковатым. Голос стал совсем тихим, почти интимным:
— Слухи летают, что они уже несколько раз… ну. Сосались. Или трахались. Кто как рассказывает. У Кима свой маленький гарем. Бери— не хочу.
Чонгуку резко стало плохо. Горячая волна ревности ударила в грудь так сильно, что глаза защипало. Он представил. Эти руки. Этот низкий голос. Как Тэхён, наверное, берёт кого-то другого. Жёстко. Грязно. Как он сам мечтал. И от этой мысли стало одновременно горячо внизу живота и мерзко до тошноты — так, что захотелось сжаться в комок. Он опустил голову, кусая губы.
Чимин вдруг мягко толкнул его плечом:
— Но знаю точно — я в этом списке «оттраханных Ким Тэхёном» не значился.
Джин закатил глаза, поймал лежащий рядом мяч и лениво кинул его в стену. Мяч отскочил обратно ему в ладони.
— Будто твой муж тебе вообще когда-нибудь разрешил бы.
Чимин криво улыбнулся и посмотрел на Чонгука совсем иначе — чуть прищурившись, с явным интересом:
— К сожалению, Юнги против Кима. А вот насчёт тебя… я бы ещё подумал. — Он подмигнул и вдруг хлопнул себя по карману. — Ой, звонят! Бегу!
И ушёл — оставляя после себя запах сладкого геля и странное ощущение.
Чонгук ещё несколько секунд смотрел ему вслед, ошарашенный. Никогда бы не подумал, что такой грозный на ринге парень может быть настолько… весёлым. И совсем не грубым. Но кое-что он так и не понял.
Джин тихо рассмеялся, глядя на его лицо.
— Если что — это был намёк на тройничок.
Чонгук резко повернулся, глаза расширились до предела.
— Чего… это что, предложение?!
Джин продолжал смеяться, низко и тепло:
— Ну да. У них с Юнги такая особая любовь — иногда звать ещё кого-то. Разнообразить.
— Ой, фу… это вообще не по мне, — Чонгук поморщился, но щёки уже горели.
— Ну-ну. Чимин умеет включать свои чары. Смотри, ещё бегать за тобой начнёт.
Чонгук нахмурился ещё сильнее:
— Хочешь сказать… я ему понравился?
Джин посмотрел на него долгим, чуть усталым, но очень понимающим взглядом.
— А ты как думал? Почему он сразу начал рассказывать тебе самые плохие вещи про Кима? Чтобы ты быстрее разочаровался. Чтобы освободить место.
Чонгук вспыхнул. Голос сорвался:
— А почему сразу про Кима все а!! Что за…
Джин тихо хмыкнул и лениво пожал плечами:
— Дурной ты. Потому что видно за километр, как ты сохнешь по этому мужику. Глазами так и жрёшь. Особенно когда он стоит вон там и позволяет этой сучке Джею трогать себя за руку.
Чонгук резко обернулся обратно к рингу. Тэхён как раз поднял голову от блокнота. И их взгляды встретились.
В тёмных глазах тренера вспыхнуло что-то тяжёлое, жадное, почти звериное. Он медленно опустил взгляд на руку Джея, которая всё ещё лежала у него на предплечье, и нарочно, очень заметно, убрал её. Сбросил, как ненужную тряпку. Чтобы маленький точно увидел. Чтобы понял, кому принадлежит внимание.
Потом снова посмотрел на Чонгука. И пошёл. Спокойной, хищной походкой. Каждый шаг отдавался в груди младшего гулким ударом сердца.
У Чонгука перехватило дыхание. Стало жарко. Ноги слегка подрагивали. Он резко отвёл глаза в сторону — туда, где стоял высокий накачанный боец и медленно разматывал бинты. Специально. Демонстративно.
Тэхён остановился прямо перед ним, загораживая весь обзор. Раздражённый до предела.
— Что интересного увидел, маленький? — голос вышел хриплым, низким, почти рычащим. Кулаки сжались. Лицо стало ледяным. Ему совсем не нравилось, что этот маленький смотрит на кого-то другого.
Чонгук медленно поднял голову. На губах появилась дерзкая, провокационная улыбка. Раз уж играть — то до конца.
— А что? Должен только на вас смотреть, тренер? — протянул он сладко-язвительно. — Вы тут не один. Есть и другие… очень привлекательные мужчины.
Он нарочно снова скользнул взглядом в сторону того бойца и медленно, вызывающе прикусил нижнюю губу. Тэхён дёрнулся, будто его ударили.
В следующее мгновение сильные пальцы грубо схватили Чонгука за подбородок и резко развернули его лицо к себе. Больно. Собственнически. До мурашек по всему телу.
— Маленький… ты совсем ахуел? — прорычал он прямо в губы, так близко, что горячее дыхание жгло кожу. — Никто. Слышишь меня? Никто, сука, не должен тебя интересовать. Только я. Мои руки. Мой голос. Мой взгляд. Понял?
Чонгук дёрнулся и толкнул его ладонью в грудь, продолжая играть:
— Ну у вас полно дел и поважнее. И персон тоже. Которые на вас готовы повеситься и раздвинуть ноги по первому щелчку. — Он кивнул подбородком в сторону Джея, голос стал ядовитым, почти шипящим. — Целый гарем, как я слышал. Бери — не хочу.
Тэхён медленно, очень темно усмехнулся. Улыбка вышла опасной.
— А ты просто нихуя не понимаешь, маленький. Совсем ничего.
— Если даже и не понимаю, — Чонгук резко закатил глаза и сделал шаг назад, — то мне не нужны ваши свободные отношения и этот цирк. Господин Ким, спасибо за красивую и очень одинокую экскурсию. Больше не надо.
Он развернулся и пошёл к выходу. Нарочно. Демонстративно. По пути его взгляд пересёкся с самодовольной ухмылкой Джея, который как раз перематывал белые бинты и смотрел прямо на него, сложив руки на груди. Чонгуку захотелось подойти и набить этому ублюдку ебало до кровавых соплей.
Тэхён нахмурился ещё сильнее. Голос стал жёстким, приказным:
— Ты один никуда не поедешь. Я сам тебя отвезу.
Чонгук даже не обернулся. Только фыркнул через плечо:
— Не надо. Сам доберусь. Или с Чимином поеду. Мне всё равно.
И ускорил шаг. Он не успел сделать и шести шагов.
Тэхён догнал его рывком. Жёстко схватил за запястье, развернул и с силой впечатал спиной прямо в огромное зеркало у самого выхода. Чонгук резко ахнул. Холод стекла впился в лопатки, а спереди навалилось горячее, тяжёлое, разъярённое тело.
Тэхён зажал его подбородок пальцами так сильно, что на коже наверняка останутся следы, и заставил смотреть себе в глаза.
— Смотри, блять, на меня. — Голос был низким, опасным, почти сиплым от злости. — Ты никуда и ни с кем не поедешь. Ни с Чимином. Ни с кем вообще. Ты едешь со мной.
Горячее дыхание било прямо в губы. Чонгук чувствовал, как бешено колотится чужое сердце. Или своё. Уже было невозможно разобрать.
— Я не разрешал тебе уходить, — продолжил Тэхён жёстко, почти рыча. — За мной. Сейчас же. Я сам тебя отвезу. И по дороге мы очень подробно поговорим о том, кому тебе можно смотреть в глаза, а кому нет.
— Я НЕ РЕБЁНОК! НЕТ! — Чонгук попытался вывернуться и в отчаянии попытался укусить его за руку.
Тэхён среагировал мгновенно. Пальцы сомкнулись на горле Чонгука — достаточно сильно, чтобы прижать затылок к холодному зеркалу и заставить замолчать. Взгляд был безумным. Ревнивым. Почти животным. Зрачки расширены.
Он наклонился прямо к уху. Горячие губы почти касались кожи. Дыхание жгло.
— Ещё одно движение, — прорычал он хрипло, грязно и очень тихо, — и я тебя нагну. Прямо здесь. Перед этим ёбаным зеркалом. Разорву на тебе эти штаны и выебу так, что ты неделю ходить нормально не сможешь. И это, сука, будет больно… и очень, очень горячо. До слёз. До хрипа. Успокойся. Пока я ещё держусь.
Чонгук замер. И в голове — рвано, горячо, стыдно — пронеслось: «Он бы правда это сделал. Прямо здесь. При всех. Он бы… — мысли оборвались, потому что тело уже отвечало само: низ живота тянуло, колени слабели, а в горле под чужой ладонью пульсировало так, будто сердце переехало туда. — Я бы не сопротивлялся. Блять. Я бы даже…»
Дрожь пробежала от макушки до пальцев ног, когда пальцы Тэхёна сжались на горле чуть сильнее, а голос — низкий, строгий, почти звериный — ударил прямо в ухо. Ноги внезапно стали ватными. В штанах стояло так сильно, что было больно. Член пульсировал, уже мокрый, предательски текший.
«Сука… как же я уже теку… не могу…»
Щёки горели так, что казалось — сейчас вспыхнут. Он дышал часто, рвано, почти всхлипывая от смеси злости, страха и такого острого, грязного возбуждения, что голова шла кругом. Горло под чужой ладонью бешено пульсировало. Между ними почти не осталось воздуха — только жар и тяжёлые, тёмные взгляды, сцепившиеся намертво.
Тэхён резко переместил руку с горла на талию. Сжал сильно, собственнически, почти до синяков, и притянул ещё ближе. Губы коснулись уха.
— Вот видишь, какой послушный стал, — прошептал он хрипло, с тёмной усмешкой. — А это я просто сказал, каким ты будешь, когда я тебя приручу. Когда поставлю на колени. Когда заставлю просить. Мм?
Чонгук аж задрожал всем телом. От этих слов внутри всё сжалось сладкой, постыдной судорогой. Он уже открыл рот, чтобы огрызнуться, — но снаружи раздался нарочито громкий кашель и чужие шаги. Намёк. Они не одни.
Тэхён медленно отступил на полшага, но руку с талии не убрал. Поэтому Чонгук всё ещё был почти прижат к его горячему, твёрдому телу. Чувствовал каждый вдох. Каждый удар сердца. И то, насколько Тэхёну самому сейчас нелегко держать контроль.
Чонгук резко отстранился, оттолкнув чужую ладонь, и почти выбежал из зала. На выходе его взгляд пересёкся со злобным, сжатым лицом Джея, который нервно грыз свои бинты и смотрел так, будто готов был убить. Чонгук едва заметно прищурился и одними губами произнёс:
— Один–один. Но наша игра только началась, сука.
На улице лицо немного остыло от прохладного воздуха, но возбуждение никуда не делось. Член всё ещё предательски ныл. Тэхён шёл рядом — хмурый, молчаливый, с таким выражением, будто готов был кого-то придушить.
В машине повисла тяжёлая, электрическая тишина. Воздух был настолько напряжённым, что казалось — пикни, и будет пиздец. Чонгук тихо сидел, кусая губы до боли, и старался не смотреть на чужой профиль.
Они остановились у его дома.Тэхён даже не выключил двигатель. Просто повернул голову. Голос был строгим, низким, без единого намёка на шутку:
— Дай номер телефона.
Чонгук медленно повернулся. На губах появилась язвительная улыбка.
— Зачем это вам, господин Ким?
Тэхён резко ударил ладонью по рулю. Глаза вспыхнули.
— Блять, чтобы украсть тебя нахуй и отпиздить до красной задницы, если ещё раз устроишь мне такое представление. Не мели ерунду. Давай номер. Сейчас.
От этого тона Чонгук опять задрожал. Внутри поднялась горячая волна обиды и возбуждения одновременно.
— ВЫ ПРИДУРОК!! — сорвался он. — НЕ ДАМ Я ВАМ НИКАКОЙ НОМЕР!! САМИ ИЩИТЕ, ВЫ ЖЕ БОГАТАЯ ШИШКА!! У ВАС ТАМ ВСЕ ХОДЫ ЗАПИСАНЫ!!
Он резко распахнул дверь, фыркнул и выскочил из машины. Почти побежал к подъезду.
Тэхён дёрнул руль так, что кожаная оплётка скрипнула.
— СУЧКА…!
Он достал сигарету, закурил прямо в салоне, жадно затягиваясь. Смотрел, как тонкая фигура Чонгука добегает до двери. И в ту же секунду с неба обрушился настоящий ливень — тяжёлый, холодный, злобный.
Тэхён хмыкнул сквозь дым. Глаза сощурились.
— Играется он со мной… Ну ладно. Посмотрим, кто кого, маленький. Посмотрим, кто первый сломается.
Злость кипела в крови вместе с густым, тяжёлым возбуждением. Этот проблемный, дерзкий, дрожащий щенок выбесил его до предела. И одновременно завёл так, что хотелось вернуться, вытащить его из подъезда и довести начатое прямо в этой машине.
Он достал телефон. Нашёл контакт «Князь». Нажал вызов. Три гудка — не больше. Как всегда.
Из динамика раздался низкий, хриплый, слегка сонный голос:
— Какие люди… прямо из Голливуда. Чем обязан, Тэ?
Тэхён затянулся ещё раз, выдохнул дым в потолок салона.
— Пробей. Найди мне сына Чонов. Полный номер. Всё, что можно вытащить.
На том конце помолчали секунду.
— А что такое? Зачем тебе его номерок… попросить у своего замечательного племянника никак?
Тэхён криво усмехнулся.
— Не судьба. Мой племянник своих не сдаёт. Упрямый маленький предатель.
— А ты что, уже просил?
— Не раз. Не даёт. Даже под взятку
деньгами не раскололся.
В трубке раздался тихий смешок:
— Ого. А вдруг он просто влюблён в твоего мальчика и ревнует?
Тэхён резко выдохнул дым, голос стал холоднее:
— Не мели ерунду, Нам. Хватит. Делай уже свою княжескую хуйню и пришли мне всё до утра. Понял?
— Понял-понял, ваше раздражённое высочество. Уже копаю.
Тэхён сбросил вызов. Ещё раз затянулся. Смотрел на тёмные окна дома Чонгука сквозь потоки дождя.
И улыбнулся. Маленький решил играть. Значит, будет играть по его правилам.