Amore
Lₐwᵣₑ𝚗.Тэхён ещё стоял в уборной, когда за дверью раздался этот крик. Резкий, хриплый, почти отчаянный крик Чонгука. Он замер на секунду, потом резко распахнул дверь и вышел.
И увидел.
Чонгук сидел прямо на полу коридора, прижавшись спиной к стене. Плечи мелко тряслись. Он зажимал себе рот ладонью, пытаясь заглушить всхлипы, но слёзы всё равно текли ручьём.
Ресницы мокрые, щёки мокрые, синяк под глазом ещё заметнее от красноты. Он выглядел маленьким. Сломанным. И всё равно… красивым до боли.
Сердце Тэхёна ударило так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Раз. Другой. Гулко, тяжело, совсем не так спокойно, как обычно.
Он медленно опустился рядом на корточки.Чонгук дрожал всем телом. Пальцы, сжимающие колени, белели от напряжения. Дыхание рваное, короткое, сбивчивое. Но даже сквозь слёзы он поднял глаза.И посмотрел. Прямо на него.
На того самого Ким Тэхёна. На мужчину, от одного вида которого у него раньше вставал. На того, кого он хотел на коленях. На того, чей голос до сих пор звучал в ушах низким «зайка».
Глаза Чонгука были огромными, мокрыми, красными по краям. В них плескался стыд, злость, страх и что-то ещё — голодное, отчаянное, почти молящее. Он смотрел и не мог отвести взгляд, даже когда губы дрожали, а из горла вырывались тихие, сдавленные всхлипы.
Тэхён смотрел в ответ. Серьёзно. Без привычной насмешки. Только внимательно, слишком внимательно. Он медленно протянул руку.
Сначала просто коснулся чужого запястья кончиками пальцев. Легко. Почти невесомо. Потом осторожно провёл большим пальцем по тонкой коже, чувствуя, как под ней бьётся быстрый пульс. Чонгук вздрогнул всем телом от этого прикосновения, но не отдёрнул руку. Только сильнее задрожал.
— Это тебя так отец? — голос Тэхёна вышел тише обычного, чуть хрипловатый.
Чонгук всхлипнул, отвернулся, но всё равно краем глаза продолжал смотреть на него.
— Н-не ваше… дело…
— Уже моё, — ответил Тэхён. Большой палец медленно гладил внутреннюю сторону запястья. Круговыми, успокаивающими движениями.
— Ты устроил мне такое… представление. Кричал так, что эхо ещё до сих пор стоит в ушах. Теперь это моё дело, малыш.
Чонгук фыркнул сквозь слёзы и слабо дёрнул плечом.
— Идиот…
Тэхён тихо выдохнул. Почти улыбнулся. Его вторая рука поднялась выше. Пальцы коснулись мокрой щеки Чонгука. Сначала просто стёрли одну слезу. Потом другую. Нежно. Бережно.
Чонгук дрожал сильнее. Но смотрел на него этими огромными мокрыми глазами. Дышал прерывисто, часто, и каждый раз, когда пальцы Тэхёна касались его кожи, дыхание сбивалось ещё сильнее.
— Малыш. Хватит слёз, — проговорил Тэхён совсем тихо, почти в самые губы, хотя расстояние между ними всё ещё было. — Пойдёшь ко мне в команду?
Чонгук резко вспыхнул. Глаза стали ещё шире. Настоящие заячьи. Удивлённые, мокрые, почти неверящие.
— П-правда…?
Тэхён кивнул. Пальцы всё ещё лежали на его щеке, большой палец медленно провёл под глазом, осторожно касаясь края синяка.
— Правда. Но от тебя одно обещание. Будешь приходить на все тренировки. Без прогулов. Будешь бегать свои десять кругов. Даже когда будет больно. Даже когда захочется всё бросить. Понял?
Чонгук смотрел на него и дрожал. Губы дрожали. Всё тело дрожало. Но он не отводил глаз. Смотрел на того самого мужчину, и впервые за долгое время в этом взгляде было не только желание.
Там была надежда.
— Не пойду… — голос сорвался.
— Вы от жалости берёте. Я вижу. Вы просто… пожалели слабого нытика.
Тэхён резко выдохнул. Брови сошлись. Пальцы на щеке Чонгука чуть сильнее прижались — не больно, но требовательно.
— Да ты ж, блять, маленький… Ты не настолько глупый, как мне казалось.
— Я ЕЩЁ И ГЛУПЫЙ?! — вспыхнул Чонгук сквозь слёзы. — Да вы вообще больной! Сначала пугаете, потом флиртуете, потом жалеете! Что вам от меня надо?!
Тэхён наклонился ближе. Так близко, что их дыхание смешалось. Горячее, неровное дыхание Чонгука и более глубокое, контролируемое — Тэхёна. Глаза напротив глаз. Тёмные против мокрых.
— Обалдел? — тихо, почти рыча.
— Тебе по заднице надо дать, чтобы такое больше не говорил. Я не беру из жалости. Я беру тех, в ком вижу огонь. А у тебя он есть. Даже сейчас. Особенно сейчас. Когда ты сидишь передо мной и дрожишь, но всё равно смотришь мне в глаза.
Чонгук сглотнул. Губы дрожали. Он хотел сказать что-то резкое, но вместо этого только выдавил хрипло:
— Да ну вас…
Тэхён усмехнулся уголком рта. Потянулся и очень осторожно, почти невесомо, вытер большим пальцем ещё одну слезу.
Прикосновение было поддерживающим. И одновременно таким интимным, что у Чонгука внутри всё перевернулось.
— Поехали, — сказал Тэхён просто.
— Но… родители… — Чонгук всхлипнул ещё раз. — Они… они меня…
— Ничего с ними не случится. Не пропадут без тебя. — Тэхён поднялся первым и протянул ему руку. Ладонь большая, сильная, с мозолями от перчаток.
— А ты сегодня вечер провидешь не дома. Понял, зайка?
Чонгук задержал взгляд на протянутой руке, словно не сразу решаясь принять её. Спустя несколько секунд поднял глаза.
Тэхён смотрел на него твёрдо, не отводя взгляда. В его глазах не было ни жалости, ни насмешки. Лишь спокойная уверенность, за которой скрывалось нечто большее — настойчивое, властное, почти собственническое.
Чонгук нерешительно выдохнул и наконец протянул руку навстречу. Его пальцы всё ещё слегка дрожали, когда ладонь коснулась ладони Тэхёна.
Пальцы Тэхёна сомкнулись сразу — уверенно, крепко, но бережно. Согревая. Удерживая.
— Поехали, — повторил Тэхён, чуть тише. — Я отвезу тебя. А потом… потом поговорим. Обо всём. Спокойно, без чужих глаз.
Чонгук молча кивнул. Слёзы всё ещё стекали по щекам, но дыхание постепенно выравнивалось. Сейчас ему не нужны были объяснения или обещания. Было достаточно одного — Тэхён не собирался оставлять его здесь одного.
....
Они подъехали к высокому тёмному зданию без ярких вывесок — только лаконичная чёрная табличка с красной надписью. Тэхён вышел первым, всё ещё в идеально сидящем костюме, и Чонгук невольно задержался взглядом на его спине.
Как этот человек вообще успевает? Семь залов по всему Сеулу. В двух он сам ведёт тренировки. В остальных — лучшие тренеры страны и даже несколько иностранцев. Прибыль идёт рекой. А он всё равно находит время на это… хобби. На то, чтобы лично возиться с бойцами.
Чонгук шёл следом, почти вплотную, как хвостик. Костюм Тэхёна здесь выглядел странно — слишком дорого, слишком элегантно для места, где пахнет потом, кожей перчаток и резиной матов.
Но сам Тэхён шёл так, будто зал принадлежал ему целиком. Что, в общем-то, было правдой. Как только они переступили порог, из-за стойки выскочил мужчина средних лет в чёрной футболке.
— О господи, Ким, вы пришли! Все наши сегодня на месте. Мы вас совсем не ждали.
Тэхён даже не сбавил шаг.
— Минут на тридцать. Не больше. Мне нужно показать зал новому кандидату.
Мужчина сразу оживился:
— Могу я этим заняться? С удовольствием проведу…
— Не стоит. Я сам. — Тэхён чуть обернулся и кивнул на Чонгука, который пытался стать ещё меньше и почти прятался за его плечом. — Его зовут Чонгук.
Он посмотрел на младшего долгим, чуть смягчившимся взглядом. Чонгук уже успокоился после слёз, но всё ещё выглядел потерянным. Щёки чуть припухшие, глаза красноватые, и он то ли смущался, то ли просто не знал, куда деть руки.
— Маленький. А это наш второй тренер. Он подменяет меня, когда меня нет. Пак Хён.
Чонгук вежливо кивнул:
— Здравствуйте…
Пак окинул его быстрым оценивающим взглядом с ног до головы и хмыкнул:
— Какой ты маленький для нашего зала.
Чонгук застыл. Слова ударили прямо в грудь. Он невольно провёл ладонью по своему тонкому предплечью, чувствуя, как под кожей выступают кости. Слабый. Худой.
Совсем не из тех, кто должен стоять рядом с этими накачанными, уверенными бойцами. А Тэхён привёл его именно сюда. Туда, где самые сильные. Самые лучшие.
Тэхён резко посмотрел на Пака. Взгляд стал тяжёлым, почти злым. Но он промолчал. Только положил ладонь Чонгуку на плечо — горячую, тяжёлую, собственническую — и мягко, но уверенно повёл его дальше, в основной зал.
И Чонгук забыл, как дышать.
Слева располагалось огромное зеркало, занимавшее почти всю стену, — идеально чистое, без единого пятнышка. Справа ровным рядом выстроились высокие чёрные шкафчики с красными номерными обозначениями.
Чуть дальше начинался широкий коридор, а прямо перед ними постепенно открывался просторный зал, от одного вида которого невольно захватывало дух. Штанги, гантели, тяжёлые боксёрские мешки и всевозможные тренажёры занимали большую часть пространства, гармонично вписываясь в общий интерьер.
В зале чувствовалась особая атмосфера — строгая, немного мрачная, но по-своему притягательная. Стоило пройти чуть дальше, как открывался вид на главную часть помещения: просторная площадка с чёрными матами, в центре которой располагался боксёрский ринг с ярко-красными канатами.
На дальней стене во всю ширину тянулось огромное зеркало. Слева находилась чёрная металлическая лестница, ведущая на второй уровень, где располагались беговые дорожки и небольшой дополнительный зал.
По всему периметру зала высокие окна, сквозь которые проникал мягкий вечерний свет Сеула. Интерьер выдержан в сочетании чёрного и глубокого бордового оттенков.Стильно. Дорого. Сдержанно. И чертовски красиво.
— Тут… так красиво, — выдохнул Чонгук почти шёпотом.
Тэхён остановился рядом и тихо, довольно усмехнулся. Взгляд скользнул по лицу младшего, задержался на чуть приоткрытых губах.
— Я же сам придумывал. Конечно, тут ахуенно. — Он чуть наклонился ближе, голос стал ниже, интимнее. — Маленький. Здесь я буду звать тебя Гуки. Понял?
Чонгук сглотнул. От этого тона по спине пробежала горячая волна.
— Д-да…
Он не успел оглядеться как следует. Из бокового коридора с громким топотом выскочил парень — высокий, с широкой наглой улыбкой и мокрыми от пота волосами.
— ТЭХЁН! ХЁН!
Он врезался в Тэхёна почти на полной скорости и крепко обнял, хлопнув ладонями по спине.
Тэхён рассмеялся — низко, тепло:
— О, привет, Джей. Ты сегодня на тренировку?
Джей отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо, и широко ухмыльнулся:
— А то! Услышал, что ты можешь заглянуть, и сразу прибежал. А то без тебя тут скучно, как в монастыре. Хотя… — он нарочито обвёл взглядом зал и снова посмотрел на Тэхёна совсем близко, — с тобой даже монастырь превращается в бордель, хён. Ты ж знаешь.
Тэхён расхохотался в голос, хлопнул его по плечу:
— Оу, да ты как всегда хорош, засранец.
Чонгук стоял в двух шагах и чувствовал, как внутри поднимается что-то горячее, злое и очень обидное.
«Вот сука… Бесит. Бесит меня!!»
Он хмурился так сильно, что синяк под глазом снова дал о себе знать. А Джей, будто специально, снова обнял Тэхёна — уже медленнее, почти обвивая руками, прижимаясь грудью к груди. Собственнически. Показательно. Как будто метил территорию.
И Чонгук это сразу понял. Соперники всегда узнают друг друга с первого взгляда. Тэхён не отстранялся. Смеялся. Отвечал что-то вполголоса. Совсем не смотрел в сторону Чонгука.
Чонгук тихо выругался и отступил. Сел на низкие брусья у края матов, пытаясь выглядеть безразличным. Но руки дрожали. Он перехватил перекладину сильнее, подался корпусом вперёд — и вдруг почувствовал, как равновесие уходит.
— Смотри, сопляк, упадёшь.
Грубый голос раздался сзади. Чонгук резко обернулся — и действительно чуть не полетел вниз головой. Сильные руки схватили его за талию и за плечо, грубо, но вовремя. Мужчина лет тридцати пяти, весь в татуировках, с разбитыми костяшками, поставил его обратно на ноги и хмыкнул:
— Сопляк, тебе тут не место. Убьёшься нахуй на первой же неделе.
Чонгуку стало так обидно, что глаза снова защипало. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел, как в нескольких метрах Тэхён всё ещё разговаривает с Джеем. Смеётся. Кивает. Совсем не оборачивается.
«Ему плевать… Если бы я сейчас убился, ему было бы похуй. Какой же я глупый. О чём я вообще думал? Что он такой добрый? Что я ему интересен? Ему нравятся дерзкие. Вот такие… как этот жмот блядский Джей».