Amo & Valeon

Красная лампочка на корпусе камеры мигает ровно три раза, прежде чем загореться постоянным светом. Запись пошла. В кадре пока никого, только скомканное покрывало и тень от торшера, падающая на стену. Но звуки уже есть — дыхание, сбивчивое, чужое, и металлический щелчок, от которого по коже бегут мурашки.

Амо появляется первым. Он подходит к кровати: крупный, с широкими плечами и тяжёлым взглядом, который он сейчас не прячет. На нём только чёрные брюки, низко на бёдрах, и расстёгнутая рубашка, из-под которой видна грудь. В правой руке он держит наручники — кожаные, с металлическими вставками, они глухо стучат, когда он бросает их на кровать. В левой — кляп. Чёрный, с ремешками, который он вертит в пальцах, как чётки.

— Иди сюда, — голос Амо низкий, спокойный, без единой эмоции.

Валеон выходит из тени. На нём нет ничего, кроме белых трусов, которые уже выдают его состояние — ткань натянута, влажное пятно расползается у самого верха.

Амо ждёт, пока Валеон подойдёт вплотную. Потом берёт его за подбородок. Грубо, пальцами сжимая челюсть, заставляя смотреть вверх.

Мужчина разворачивает его спиной к себе и толкает на кровать. Валеон падает на четвереньки, не подозревая, смотрит в сторону объектива. Амо наклоняется сзади, хватает его запястья и заводит за спину. Щелчок наручников звучит громко, как выстрел. Валеон дёргается, рефлекторно, но Амо уже пристёгивает второй браслет, и руки Валеона оказываются скованными за спиной, локти сведены почти вместе, плечи вывернуты.

— Хорошо, — бормочет Амо, осматривая свою работу. — Теперь кляп.

Он обходит кровать и садится перед Валеоном на корточки. В руке — чёрный мяч на ремешках. Валеон смотрит на него, облизывает губы — нервно, быстро. Амо берёт его за затылок, пальцами запутываясь в волосах, и подносит кляп ко рту.

— Открой.

Валеон открывает рот — медленно, неохотно, но послушно. Амо вставляет кляп, затягивает ремешки за ушами, застёгивает пряжку на затылке. Парень мычит — первый звук, приглушённый, почти жалобный. 

Актив отстраняется, любуется. Валеон стоит на четвереньках, связанный, закляплённый, и его тело уже дрожит — мелкой, неконтролируемой дрожью. Он не может попросить остановиться.

— А теперь, — Амо встаёт, расстёгивает брюки, и они падают на пол. Он уже готов: член стоит твёрдо. Он подходит к Валеону сзади, берёт его за бёдра, приподнимает, заставляя встать на колени. — Теперь самое интересное.

Он не использует смазку. Только сплёвывает на пальцы, проводит по входу — один раз, коротко — и вставляет сразу два. Валеон мычит громко, тело его выгибается, плечи дёргаются, но наручники не пускают — руки за спиной, нет возможности оттолкнуть, нет возможности убежать. Амо двигает пальцами внутри — грубо, растягивая, не дожидаясь, пока Валеон привыкнет.

Чужой член входит резко, одним толчком. Валеон кричит в кляп — глухой, разрывающийся звук, от которого у камеры вибрирует объектив. Его спина выгибается дугой, голова запрокидывается, слюна течёт по подбородку, капая на чёрный атлас. Амо берёт его за волосы — тянет назад, заставляя смотреть в потолок, и начинает двигаться.

Камера фиксирует каждую деталь: как толчки становятся глубже, жёстче, как член Амо скользит внутри, блестящий от смазки и крови, которая проступила на растянутой плоти. Как Валеон мычит в такт — каждый толчок, каждый звук, каждое всхлипывание. Как его член, зажатый между ног, дёргается, ударяя по животу, оставляя мокрые полосы. Как по внутренней стороне бедра течёт — прозрачное, густое, смешанное с чем-то розовым.

Он ускоряется — бёдра хлопают по ягодицам, Амо заводит руку вперёд, хватает его член — сжимает, дрочит в такт толчкам, и Валеона накрывает.

Завораживает смотреть на это. Он кончает белыми толчками, на чёрный атлас, на свои сведённые судорогой пальцы, на грудь, покрытую мурашками. Амо заканчивает следом, заливая всё внутри.

Красная лампочка мигает три раза и гаснет. Запись окончена.