Аляска

Когда мне было 22 года, я поехал работать на Аляску. На корабле. В Датч-Харбор. Это гавань на острове Амакнак в составе Алеутских островов. И это не начало рассказа Джека Лондона. У нас в университете была такая программа «Work and travel». Подразумевалось, что студенты могли подработать на низкоквалифицированной работе в Штатах, а потом заработанные деньги потратить на путешествие по стране. И по идее я должен был работать официантом или барменом в каком-нибудь ресторане в Майами. Жить в отеле с бассейном, где по вечерам у воды - музыка, танцы, девушки… 

Я не помню, что пошло не так. (На самом деле - помню! Опытные друзья сказали, что Аляска - это double money!). В итоге я оказался на суде, которое выходило из Сиэтла и меня окружали огромные афроамериканцы, мексиканцы и жители островного государства Самоа. Последние были даже брутальнее афроамериканцев, все в татуировках, но с очень высокими голосами. Как будто с тобой говорил пятилетний ребёнок:

– Alex, when I get out, I’ll fuck every woman on this planet!

Помню начало. Сиэтл. Я подписал контракт. Мне выделили полку в каюте на втором этаже. Как в плацкарте. У меня с собой была только одна книга «Парфюмер» Зюскинда. Внизу разместился парень из Мехико Хавьер. Он внимательно что-то слушал в наушниках. Потом сказал мне:

– Когда Шакира поёт на испанском - это секс! А когда на английском - это бизнес. Мы с тобой говорим на английском. Это тоже бизнес. 

На корабле я общался только на английском! Никакого испанского! 

Потом наше судно пошло в сторону Аляски. Нужно было доплыть до первого места рыбалки. До этого места нужно было идти три дня. На второй день половина экипажа заблевала всё судно. Конечно же, я был в их числе. Началась морская болезнь. Не мог ничего есть и пить. Качало так, что я ощущал себя внутри огромной стиральной машинки. 

Дали какие-то леденцы. Стало легче. Потом с командой познакомился капитан. Это был старый дед! Реально седой дедок что-то говорим с таким техасским акцентом, что его почти никто не понимал. Потом мне перевели его слова. 

Оказывается, всё работало так. Главная задача - набить трюм замороженными брикетами рыбы по 16 кг. Команда делилась на две части. Те, кто работал на палубе. Они искали нужный вид рыбы, забрасывали сети, вытаскивали рыбу, загружали её в отсек обработки и жевали табак. Они были элитой. Второй частью были мы – чернь! Мы перерабатывали пойманную рыбу, паковали в брикеты, морозили и помещали в склад-холодильник. Как только склад забивался (как правило, дней десять), мы шли на выгрузку. И потом по новой. Такой цикл назывался - трип. 

Каждый имел процент от проданной рыбы. Даже такой узкоспециализированный специалист как я. Что-то типа 0,02%. 

Мой первый трип был адом. Мы дошли до места скопления странной рыбы. Не помню ее название. Она была размером с ладонь, но дико шершавая. После того как рыбу поймали, её помещали в отсек, откуда эта рыба должна была попадать на конвейер через специальное отверстие. Так вот эта рыба не попадала! Из-за своей шершавости. Моя первая работа была такой: мне дали лопату и сказали - сделай так, чтобы попадала. 

Представьте себе - обычный железный гараж, который наполовину набит рыбой. Темнота. Резкий запах… РЫБЫ! Внизу небольшое окошко, в которое надо равномерно пихать эту рыбу. На этой рыбе прыгал я, ногами пропихивая её в окошко. Прям прыгал. Поначалу пытался лопатой её направлять в это чертово окошко. Прыгать оказалось эффективней. Как только рыба переставала поступать на конвейер, в окошке появлялось лицо мексиканца, он бил по стенке гаража металлической палкой и орал:

– Alex, push! Push!

Плавники рыбы влегкую прокалывали подошвы резиновых сапог и вонзались мне в ноги. Когда боль в ногах становилась невыносимой, я хватал лопату. У меня опухли руки. Запах рыбы, казалось, проник ко мне в мозг. Как только рыба в железном гараже заканчивалась, элита сверху опять забивала ёмкость. И я опять прыгал. 

Моя смена длилась 16 часов. С двумя перерывами по 20 минут, за которые надо успеть поесть. Везде камеры. Все чётко соблюдают тайминг. Опоздание - штраф. Три штрафа - снимают с судна. 

После первого рабочего дня я еле ходил. Хавьер помог мне забраться на мою вторую полку. После целого дня в темноте свет лампочки сильно резал глаза. Решил почитать перед сном. Открыл «Парфюмера», а там рыбный рынок. «Воняло рыбой так…» Помню, как закричал:

– Да, блин!!!

И отрубился. 

***

Весь первый трип я пропрыгал на рыбе. День смешался с ночью. Тело ныло. Когда мы забили холодильники рыбой, мы пошли на выгрузку в Датч-Харбор. Пока шли, выгружали и шли на новое место, три дня отдыха! Нет, вы не понимаете, целых ТРИ ДНЯ! Я даже не знал, что могу столько спать. Кто-то из команды ходил смотреть город. Мне было не «пофиг» - я спал, думая что опять предстоит «прыгать». 

Мне повезло! Второй трип был на другой вид рыбы. Название не помню. Такая длинная и продолговатая. Но главное - она не застревала в «гараже». Меня перевели за стол по отпиливанию рыбьих голов. Два человека стоит с одной стороны, два с другой. На стол по конвейеру падает рыба. Задача - быстро ее распределить на конвейерной ленте. Рядом две огромные пилы, которые отрезали рыбьи головы именно там, где мы их положим. Нужно было очень быстро работать руками. Меня смущало то, что у некоторых моих соседей по столу не хватало по несколько пальцев. 

Главное в этой работе было не заснуть. Попробуйте четыре часа подряд у себя на рабочем столе перекладывать вещи. Пару раз чуть не засыпал. Большой мексиканец бил меня по руке. Больно бил. Но я не обижался. Тогда начал понимать, почему у него не было мизинца. Скучнее работы я никогда не делал. Иногда хотелось всё бросить и пойти спать. В такой момент, где-то за спиной, возникал старый мексиканец (директор производства) и произносил:

– Алекс, ты знаешь, что ты богат?! Мы с тобой столько денег уже заработали! Терпи!

И я терпел. 

Так прошёл мой второй трип. Опять три дня без работы! В своей берлоге, между сном, продолжал читать «Парфюмера». Конечно же, моей любимой стала вторая глава. Там Гренуй семь лет провёл в пещере. Как же я его понимал! Какое четкое попадание. 

Потом были следующие трипы. Я работал много где. Больше всего мне нравилось работать в холодильнике. Остальные боялись «мороза». Минус 18! Сверху по стальной горке на огромной скорости скатывались брикеты замороженной рыбы. Мне надо было их равномерно разместить в холодильнике, кидая брикеты в ряды. После первой работы эта была в кайф! Я даже подкачался. 

В холодильнике у меня было много мыслей. Но была главная: «Как я потрачу заработанные деньги?» Уже под конец контракта, я так сильно мечтал в холодильнике, что не успел убрать руку, когда брикет с большой скоростью скатился сверху. В итоге перелом, гипс. Весь последний трип я спал. 

***

В новосибирском аэропорту меня встречал отец. На следующий день мы поехали с ним на авторынок и купили мою мечту - Toyota Carina 1993 года. Белая такая. Как я и мечтал в холодильнике. Всё, что я заработал - отдал за нее! Через пару дней отец поехал сделать техосмотр. Я не мог. Гипс. Отец на моей машине попал в аварию. Слава Богу, все живы. Отец виноват. Две машины столкнулись. Повреждения сильные. Мы продали мою машину, чтобы компенсировать ущерб. 

Так я съездил на Аляску. 

(с) Александр Бессонов