Альвакьюты

Тихий вечер в зале с приглушённым светом, где зеленоватое сукно бильярдного стола светится почти таинственно. Альва стоит, чуть напряжённый, с кием в руке - он всё ещё не понимает, зачем согласился на это. Бильярдист - как всегда уверенный, с лениво прищуренными глазами - мягко подходит сзади.

— Расслабь плечи, профессор, ты же не линейное ускорение рассчитываешь, — звучит с лёгкой насмешкой.

Альва не отвечает, но послушно выдыхает. Его ладонь сильнее сжимает кий.

Бильярдист ставит руку поверх его, направляя.

— Угол отражения равен углу падения, верно? — почти шепчет у самого уха, и Альва чувствует, как гул в груди перекрывает все формулы.

— Я знаю, — тихо, почти остро, как выстрел.

— Тогда играй.

И Альва бьёт. Шар катится, точно по траектории, но он уже не следит за ним. Потому что, когда Бильярдист отходит, его пальцы едва касаются запястья Альвы, как будто намеренно. И это уже не физика, это совсем другое уравнение. Намного сложнее.

— Не думал, что вы поддадитесь на такую банальность, — усмехается Бильярдист, пока Альва снова примеряется к удару.

— Это не банальность, — спокойно отвечает тот, — это практика. Физика требует точности, как и ты.

Он снова делает удар - чуть мимо. Бильярдист уже у его плеча, ближе, чем прежде. Слишком близко.

— Можно? — тихо, почти интимно.

Он касается его руки, медленно, обтекающе, направляет пальцы Альвы в правильную стойку. Кий уже не инструмент, а предлог. Альва замирает, чувствуя тепло его ладоней. Это не физика. Это контроль над телом. Его.

— Интересно, — шепчет Бильярдист, не отпуская, — тебя легче считать, чем читать.

Альва поднимает взгляд. Их глаза встречаются - без лишней романтики, но с вызовом. Электрический заряд в воздухе будто ощущается кожей.

— Пробуй, — отвечает он.

И ударяет точно. Шар в лузе, а тишина между ними гудит громче удара.

Бильярдист уже собирался отпустить кий и шутливо поддеть Альву ещё раз, когда услышал его спокойный, чуть приглушённый голос:

— Думаю, мне нужна.. практика получше.

Он говорил тихо, как всегда, но в этой фразе было нечто новое. Намерение. Определённость.

— Сядь на стол.

Бильярдист моргнул.

— Профессор? — с ухмылкой, но без прежней дерзости.

Альва подошёл ближе, не отводя взгляда.

— Это же всё физика, не так ли? Угол, сила, точка приложения. Ты покажешь мне.

И Бильярдист садится - с лёгкой усмешкой и затаённой дрожью. Альва обходит его медленно, будто изучая формулу. Скользит рукой по кию, но глаза его фиксируются не на шарах. Он делает вид, что оценивает траекторию, но на самом деле - каждый изгиб тела перед собой.

— Так? — шепчет Бильярдист, чувствуя дыхание Альвы у шеи.

— Почти, — отвечает тот и кладёт ладонь ему на бедро, чуть отодвигая. — Угол атаки должен быть идеальным.

Тишина натягивается, как струна. Воздух между ними - неоновый, тугой. Альва склоняется, направляет кий, но его руки уже не учатся - они утверждают.

И когда он делает удар, Бильярдист даже не смотрит, куда летит шар.

Он смотрит только на него.

— Ляг, — голос Альвы звучит ровно, но в нём та же решимость, что и в научных выкладках, когда он знал: уравнение решено правильно.

Бильярдист вскидывает бровь, но молча повинуется, вытягиваясь на прохладном сукне. Альва берёт кий, неторопливо обходит стол и встаёт над ним.

— Через тебя будет интереснее, — почти буднично, будто он обсуждает угол инцидента света.

Он прицеливается, нагибается, проводит кий рядом с его боком, затем - над животом. Касание неуклюже случайное, но слишком точное, чтобы быть настоящей ошибкой. Бильярдист затаил дыхание.

Альва снова касается его бедра - якобы поправляя позицию. Его рука задерживается.

— Ты тёплый, — шепчет он. — Мешаешь точности.

— Тогда считай меня переменной, — отзывается Бильярдист, срываясь на выдохе.

Альва наклоняется ближе, почти ложится на него сверху, и в момент удара его волосы касаются чужой шеи. Мяч летит - идеально, без сопротивления, но они оба не смотрят.

— Знаешь, — выдыхает Бильярдист, — если ты всё это время мог так.. зачем ждал?

— Я считал, — коротко отвечает Альва, взгляд его сосредоточен, — момент, когда ты перестанешь сопротивляться.

Кий отложен. Игра окончена, но тела остаются на месте - Альва по-прежнему склонившись над ним, близко, так, что дыхание обжигает губы.

— Ты мешаешь точности, — повторяет он, но уже шепчет.

— Тогда сделай ошибку, — выдыхает Бильярдист, взгляд его дерзко затуманен.

Альва тянется - медленно, будто продолжает прицеливаться. Их губы встречаются без спешки, но сразу - с жаром. Поцелуй томный, глубокий, выверенный до малейшего угла. Он не торопится. Исследует. Смакует.

Бильярдист стонет в поцелуй - невольно, тихо, но Альва тут же отстраняется. Не резко. Напротив - плавно, беззвучно, как будто завершил эксперимент. Как будто ничего не значило.

Он выпрямляется, поправляет перчатку, берет кий и кивает в сторону выхода:

— Урок окончен. Ты был полезен.

И, не глядя больше, уходит, оставляя Бильярдиста на столе - раскалённого, злого, одурманенного.

Тот тихо выдыхает, глядя в потолок, и шепчет в пустоту:

— Урод гравитационный.