Алкоголь и мужчины

Габи ненавидел пятничные вечера.

В пятницу в «La Verita» собирался весь цвет миланской элиты. Те, кто не мог позволить себе обедать здесь в будни, наверстывали упущенное в выходные. Запах духов смешивался с ароматом дорогого вина, официанты носились как угорелые, а Паоло метался между столами с лицом, напоминающим перезревший томат.

Сегодня Габи был особенно на взводе. Всю неделю он ждал — нет, не ждал, он просто надеялся — что сероглазый мужчина снова появится в ресторане. Но Нико Хюлькенберг исчез. Как будто его и не было. Как будто тот вечер, разбитый бокал и шелковый платок были просто сном.

Габи даже начал думать, что придумал всё это. Что его уставший мозг создал иллюзию красивого богатого мужчины, который смотрел на него с интересом.

— Бортолето! — рявкнул Паоло. — Стол двенадцать! Живо!

Габи вздохнул и схватил поднос. Работа. Просто работа. Никаких иллюзий.

Он вышел в зал и остановился.

За столом двенадцать сидел он.

Нико Хюлькенберг. Один. Без жены. Без партнеров. Просто сидел с бокалом красного вина и смотрел в меню, как будто изучал его с особым вниманием.

Габи почувствовал, как его сердце подпрыгнуло к горлу. Потом упало в живот. Потом начало биться где-то в коленях.

— Ты чего застыл? — прошипел Паоло за спиной. — Иди! Это Хюлькенберг! Если ты снова что-то уронишь...

Габи двинулся вперед. Ноги ватные, руки дрожат. Он подошел к столу и остановился в паре шагов.

— Добрый вечер, синьор, — выдавил он. — Что будете заказывать?

Нико поднял глаза.

И Габи снова попался в ловушку. Эти серо-зеленые глаза смотрели на него с той же тяжелой внимательностью, что и в прошлый раз. Только теперь в них была еще и улыбка. Теплая. Почти нежная.

— Габриэль, — сказал Нико, и его голос прозвучал как поглаживание. — Я надеялся, что сегодня работаешь ты.

Габи растерялся.

— Я... да, синьор. Я работаю.

— Отлично. Тогда рекомендую мне что-нибудь. Ты знаешь, что здесь лучше всего?

Габи моргнул. Обычно гости не спрашивали его совета. Они знали меню лучше, чем он сам.

— У нас отличное ризотто с трюфелями, синьор, — сказал он. — И баранина с розмарином.

— Ризотто, — кивнул Нико. — И бутылку «Бароло» 2010 года. И принеси себе бокал.

— Что? — Габи уставился на него.

— Ты слышал. Принеси себе бокал. И садись. Я хочу выпить с тобой.

Габи оглянулся на Паоло, который стоял у раздаточной и сверлил его взглядом. Если он сядет за стол с гостем, его уволят. Если откажет Хюлькенбергу — тоже уволят.

— Синьор, я не могу, — прошептал Габи. — Я на работе.

— Я знаю, — Нико откинулся на спинку стула. — Но сегодня я твой гость. И я прошу тебя составить мне компанию. Если твой начальник против, я поговорю с ним.

Габи сглотнул. Он чувствовал на себе взгляд Нико — теплый, настойчивый. И внутри него разворачивался маленький ураган.

— Хорошо, — сказал он. — Но только на одну минуту.

Он принес ризотто, бутылку вина и два бокала. Поставил все на стол и сел напротив Нико, чувствуя себя самозванцем. На нем был черный фартук, рубашка уже успела покрыться пятнами пота. Нико был в идеальном сером костюме, от которого пахло дорогим одеколоном.

Нико налил вино в бокал Габи и подвинул его.

— За знакомство, — сказал он. — Без бокалов.

Габи поднял бокал. Их пальцы почти соприкоснулись. Тепло обожгло кожу.

— Синьор, я не понимаю, — тихо сказал Габи. — Зачем вы это делаете? Я всего лишь официант.

Нико усмехнулся.

— Ты думаешь, я каждый день приглашаю официантов за свой стол?

— Нет, но...

— Габриэль, — Нико наклонился вперед, и его голос стал тише. — Ты мне интересен. Это понятно?

Габи открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

— Бортолето!

Голос Паоло прозвучал как удар хлыста. Габи подскочил, чуть не опрокинув бокал.

— Ты что себе позволяешь? — заорал менеджер, подлетая к столу. — Ты должен работать, а не...

— Паоло, — перебил Нико. Его голос был спокоен, но от него веяло холодом. — Я сам его позвал. У тебя есть претензии?

Менеджер побледнел.

— Н-нет, синьор Хюлькенберг, но...

— Тогда оставь нас.

Паоло исчез быстрее, чем появился. Габи смотрел на Нико с открытым ртом.

— Вы... вы ему просто так сказали? Он же меня уволит!

— Не уволит, — Нико взял бокал и сделал глоток. — Если уволит, я куплю этот ресторан и сделаю тебя управляющим.

Габи не знал, шутит он или говорит серьезно. Судя по глазам Нико — серьезно.

— Вы странный, синьор, — выпалил Габи. — Очень странный.

— Странный, — повторил Нико. — Мне нравится. Хочешь узнать, насколько я странный?

Но Габи так и не узнал. Потому что в этот момент за соседним столом раздался грохот.

Габи обернулся. За столом восемь сидели четверо мужчин. Все пьяные. Один из них, лысый и красномордый, поднялся и покачиваясь двинулся к ним.

— Эй, малыш! — заорал он на Габи. — Ты! Официант! Принеси нам еще бутылку! Самую дорогую! И побыстрее!

Габи встал.

— Сейчас, синьор. Одну минуту.

Он хотел пройти мимо, но пьяный схватил его за локоть.

— Ты что, не слышишь? Я сказал — быстрее! Ты глухой? Или тупой?

Он дернул Габи на себя, и тот покачнулся. Вторая рука пьяного скользнула вниз и сжалась на ягодице Габи.

— Хорошая задница, — пьяно выдохнул мужчина. — Дорого берешь, мальчик?

Габи похолодел. Кровь прилила к лицу, но не от смущения — от злости и отвращения.

— Отпустите, — выдавил он.

— А если нет?

Тяжелая рука Нико легла мужчине на плечо. Пальцы сжались с такой силой, что Габи увидел побелевшие костяшки.

— Убери руки от него, — сказал Нико. Голос был ледяным. Настолько, что Габи почувствовал, как температура вокруг упала на пару градусов.

Лысый обернулся.

— Ты кто такой? — хрипло спросил он. — Муженек?

— Я тот, кто сломает тебе руку, если ты не уберешь ее сию секунду.

Пьяный засмеялся, но смех был нервным. Он отпустил Габи.

— Шутки шутишь? Да я...

Нико шагнул вперед. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь. Он наклонился к уху пьяного и что-то прошептал. Габи не услышал слов, но увидел, как лицо лысого побледнело, а глаза расширились.

— Я... я не знал, — пробормотал мужчина. — Простите, синьор...

— Проваливай, — сказал Нико.

Пьяный исчез. Его друзья тоже быстро собрались и покинули ресторан.

Габи стоял, не двигаясь. Он замер как испуганный олененок, который увидел свет фар и теперь не может ничего поделать. Его трясло.

Нико повернулся к нему. И в его глазах лед растаял, сменившись чем-то мягким.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Нормально, — выдавил Габи. — Спасибо.

— Ты должен был сразу позвать охрану, — сказал Нико. — Нельзя терпеть такое.

— Я не хотел проблем. Я и так на грани увольнения.

Нико взял его за локоть и, не спрашивая, потянул в служебный коридор. Там, за дверью, где не было посторонних глаз, он остановился и посмотрел на Габи.

В коридоре горела тусклая лампа. Тени падали на их лица. Нико стоял так близко, что Габи чувствовал его дыхание.

— Теперь ты — моя проблема, — сказал Нико. — Понял?

— Что? — Габи поднял на него глаза.

— С этого момента, — Нико наклонился еще ближе, его голос стал хриплым, — если кто-то посмеет тебя тронуть, ты звонишь мне. Я дал тебе свою визитку. Ты сохранил ее?

Габи кивнул. Он сохранил. И перечитывал номер раз сто, но так и не решился позвонить.

— Я сохраню, — прошептал он.

— Хорошо, — Нико смотрел на него. В его взгляде было что-то темное и требовательное. — А теперь иди. Тебе нужно отдохнуть. Я поговорю с Паоло.

Он развернулся и вышел из коридора. Габи остался один, прислонившись спиной к холодной стене. Его сердце колотилось так сильно, что он слышал его удары в ушах.

— Что это было? — прошептал он в пустоту.

Ответа не было. Только запах одеколона Нико, оставшийся в воздухе. Терпкий. Теплый. Опасный.

Габи закрыл глаза и понял, что теперь он не сможет забыть этот запах. Никогда.