Алима

«Три яйца. Стакан сахара. Стакан муки».

То и дело хлюпая носом, Ангела шарилась по кухонным полкам в попытках найти гранёный стакан. Алима, когда готовила шарлотку, всегда пользовалась таким: чуть покоцанным, мутным от времени и тяжёлым. Им — при большом желании — можно было убить. Он ей в наследство достался от бабушки, как и рецепт осеннего пирога.

«Всё перемешать. Добавить по щепотке соли и соды, гашённой каплей уксуса».

Обнаруженный в шуфлядке стакан отправился в мойку — такой он был пыльный. Ангела редко его доставала, обычно — раз в год, двадцать седьмого сентября. Днём раньше ей привозили мешок домашних яблок, ещё не успевших покрыться воском, обнимали, велели не унывать. Она закусывала щёки, чтобы не разреветься. Только вот, едва дверь за родителями Алимы закрывалась, обнаруживала себя за разглядыванием сделанных давным-давно фотографий и размазыванием соплей по идущему красными пятнами лицу.

«Дать тесту настояться. Счистить с яблок кожуру. Нарезать мякоть мелким кубиком. Припустить на медленном огне с кусочком сливочного масла».

Вытерев стакан насухо, Ангела отмерила нужное количество сахара и муки. Тесто должно получиться похожим на средней густоты сметану — чуть блестящим в полумраке кухни. Оно не приторно-сладкое, не влажное, не резиновое. Очень нежное и вкусное, даже в сыром виде — чего не скажешь о кислющей Антоновке, которую Ангела на дух не переносила. Если бы не выведенное в записной книжке убористым почерком Алимы название сорта яблок, она бы купила в магазине что-то более сносное.

Хотя, стоит признаться, резать плотную, пахнущую свежестью мякоть удобно даже незаточенным ножом.

— Ты уже дома что ли? — Удивлённый голос вырывает Ангелу из размышлений, и она торопливо сбрасывает нарезанные яблоки в сковороду. — Чего опять квартиру в склеп превратила, м?

Следом за вопросом в комнате включилось основное освещение, а в дверях вырос силуэт потягивающейся девушки.

— Ну начинается, — закатила глаза Ангела. — Ян, не лезь. Если хочешь поругаться, — девушка отрезала кусочек от выуженного из холодильника сливочного масла и кинула его к пустившим сок яблокам, — пожалуйста, давай не сегодня.  

— Да без проблем, — усмехнувшись, Яна упала на стул и принялась наблюдать за тем, как её сестра помешивает содержимое сотейника. — Вчера тёть Аюна что ли приезжала? — Ангела кивнула, и Яна тут же прикусила губу. — Блин, не успела ей то платье отдать…

«Переложить яблоки и тесто в форму. Запекать сорок минут при ста восьмидесяти градусах».

— Мы завтра на кладбище поедем, — пожала плечами Ангела, ставя форму в духовку и засекая время. Голос, к её собственному удивлению, не дрожал — в нём даже смутной печали не было слышно. — Так что вернёшь ещё.

Присев на краешек стула, Ангела облокотилась о стол и прикрыла глаза, прислушиваясь к балакающему тихоньку подкасту и напевам незамолкающей даже дома Яны. Алима будто бы и не уходила никуда: на столешнице лежала её записная книжка с рецептами на все случаи жизни, на крючке в прихожей висела потрёпанная кожаная сумка. Пахло свежим бисквитом и жжёным сахаром.

«Проткнуть зубочисткой. Если та чистая, достать форму из духовки и дать выпечке отдохнуть».

Казалось, дверь в прихожей вот-вот хлопнет, и звонкий голос велит заваривать чай, чтобы тот настоялся, пока шарлотка остывает. Только вот пять лет в этой квартире крепкого чаю никто уже не пил — её обитатели жаловали исключительно забелённый кофе.

— Скучаешь? — спросила осторожно Яна, когда перед ней поставили тарелку с ещё тёплым пирогом.

Усевшись напротив сестры, Ангела кивнула и принялась за свой кусочек шарлотки: она не любила выпечку и кислые яблоки, но на её кухне всегда были яйца, сахар, мука и Антоновка.