Альфред Росмер и марксизм
Социалистическая рабочая партияКто такой Альфред Росмер?
Альфред Росмер (1877–1964) — это французский революционер, прошедший путь от революционного синдикализма к коммунистическому движению и троцкизму. Родился он в США в семье эмигрантов, но вырос во Франции, где с юности оказался в рабочей среде. Его политическое формирование произошло в рамках революционного крыла профсоюзного движения, сгруппированного вокруг Всеобщей конфедерации труда (CGT).
В начале XX века Росмер активно участвовал в профсоюзных изданиях, примыкал к левому синдикализму, который видел в профсоюзах не только орудие защиты интересов рабочего класса, но и орган будущего общества. В отличие от парламентских социалистов, он настаивал на независимости профсоюзов от партий и парламентских манёвров.
Первая Мировая война стала решающим испытанием. В то время как большинство лидеров социалистических и профсоюзных организаций во Франции поддержали правительство и голосовали за военные кредиты, Росмер оказался среди тех немногих, кто выступил против империалистической войны. Эта позиция сделала его фигурой международного масштаба: он участвовал в работе «Циммервальдской левой», куда входил и Ленин.
После Октябрьской революции Росмер сближается с большевиками. В 1919–1920 годах он активно поддерживает создание Французской коммунистической партии и вскоре становится одним из её представителей в Коммунистическом интернационале. В Москве он работает в Исполкоме Коминтерна, входит в ближайшее окружение Троцкого. Его опыт и антивоенная репутация сделали его важным связующим звеном между большевиками и французскими рабочими.
Синдикализм Росмера и марксизм
Росмер формировался как революционный синдикалист. Для него центральным было убеждение, что именно профсоюзы являются подлинной школой классовой борьбы. В отличие от парламентских социалистов, он считал парламент и выборы второстепенными или даже отвлекающими средствами, которые интегрируют рабочий класс в буржуазную систему. Основная сила — стачка, прежде всего всеобщая, которая должна подорвать власть капитала.
Синдикализм, к которому принадлежал Росмер, утверждает, что профсоюзы — это не только инструмент борьбы в настоящем, но и зародыш будущего социалистического общества. В его представлении, после революции государство как бюрократический аппарат должно быть заменено федерацией производственных объединений, основанной на профсоюзах. В этом сказывалось влияние анархистской традиции: недоверие к партиям, акцент на стихийные действия масс, вера в то, что организация рабочего класса по месту производства сама по себе содержит элементы будущего порядка.
Марксизм исходили из того, что без политической партии рабочего класса, объединяющей передовой авангард и вооружённой программой, пролетариат остаётся в плену стихийности. Профсоюз есть одна из самых примитивных форм объединения, которая готова принять в свои ряды рабочих с самыми реакционными взглядами, и зачастую ограничивающаяся чисто экономическими задачами. Синдикализм недооценивает значение партии и переоценивает способность экономических организаций к самостоятельному руководству революцией.
Между тем, в отличие от многих современных синдикалистов Росмер менял свои взгляды, особенно после Октября 1917 года. Это говорит в пользу его предельной интеллектуальной честности. Росмер на практике убедился, что партия большевиков сыграла решающую роль в завоевании власти. Это не означало мгновенного отказа от всего синдикалистского наследия, но его позиция скорректировалась: он принял идею необходимости партии, хотя и сохранял скептицизм к бюрократизации партийных структур. Его мировоззрение можно описать как переходное: от чистого синдикализма к марксистскому интернационализму, но с оговорками в сторону профсоюзной автономии.
Роль Росмера в революционном движении
Росмер вошёл в революционное движение как фигура, сочетавшая два качества: личный авторитет благодаря непримиримой антивоенной позиции и умение работать в международной среде. Когда в 1920-е годы в Москве шло становление Коминтерна, он оказался одним из немногих западных активистов, кто сумел занять прочное место в его руководящих органах.
Его значение заключалось в том, что он был для большевиков доверенным проводником к французским рабочим кругам. Там, где многие социалисты уклонились в шовинизм или реформизм, Росмер оставался в глазах большевиков «чистым» интернационалистом. Он отвечал за контакты с профсоюзными делегациями, вёл переговоры с представителями CGT и других европейских объединений. Но его привычка к синдикалистской свободе от партийной дисциплины неизбежно привела к трениям. Его критика роли партии нашла своим лидером Левую оппозицию в ВКП(б), которая критиковала формирование бюрократического аппарата. Правда, в отличие от Левой оппозиции Росмер, как и многие критики большевизма в левой среде, видел причину бюрократического перерождения не в материальных предпосылках, доставшихся СССР в наследство от прошлого, а в принципах большевистского партийного централизма. К концу 1920-х годов Росмер за поддержку Троцкого и Левой оппозиции оказывается в меньшинстве внутри Французской компартии и исключается из неё сталинистами.
В этот период его деятельность меняется: он уже не столько функционер организации, сколько связующее звено в международной оппозиции. Он поддерживает контакты между троцкистами Франции, Германии, США, участвует в переводах и публикации документов Троцкого. Именно через Росмера многие французские рабочие впервые познакомились с критикой сталинизма и с материалами Левой оппозиции. Можно сказать, что Росмер был одним из немногих представителей старшего поколения революционного движения, которые не ушли в отставку и не погибли в сталинских репрессиях.
Отношение к троцкистам и основанию Четвёртого Интернационала
Между тем возраст и бэкграунд Росмера был одновременно источником его лучших и его худших качеств как революционера тяжелой для марксистов предвоенной эпохи. В начале 1930-х он отходит от регулярной работы в троцкистских группах.
Главной причиной стали разногласия по вопросу тактики. Его особенно насторожила политика «входа» в социалистические партии, то, что Троцкий назвал “французский поворот”. Смысл этой тактики состоял в том, что в условиях монополии социал-демократии и сталинистов в рабочем движении троцкисты будут испытывать чрезвычайные трудности с донесением своих взглядов до рабочих. Троцкий предложил эксперимент - небольшие группы троцкистов должны были формально войти в массовые организации, которые находились в состоянии, близком к внутреннему расколу между реформаторами и революционерами, и использовать это в своих целях. Росмер же полагал, что такие манёвры подрывают самостоятельность революционной организации и дезориентируют рабочих.
Когда в 1938 году Троцкий и его сторонники объявили о создании Четвёртого Интернационала, Росмер отказался участвовать. Его позиция сводилась к тому, что интернационал не может быть создан декларацией небольшой группы. Он настаивал: для этого необходимо, чтобы в рабочем движении действительно назрел перелом, чтобы массы сами вышли из-под влияния социал-демократии и сталинизма. Иными словами, Росмера преследовала идеологема - сначала массы должны перейти в движение и только затем нужно сформировать организацию. Собиратели осколков таких идей в России ныне занимают господствующее положение среди левых.
Между тем, несмотря на этот отказ, Росмер не стал противником Троцкого. Он продолжал защищать его от сталинистских обвинений, участвовал в работе комиссии Дьюи, разоблачающей московские процессы. Но организационно он остался в стороне: его интерес сместился к исторической и публицистической работе, но даже несмотря на своё неприятие идеи формирования Четвёртого Интернационала “сейчас”, Росмер предоставил свой дом как место для секретной Учредительной конференции Четвёртого Интернационала.
Дружба с Троцким
Здесь нужно сказать пару слов об отношениях Росмера и Троцкого, которые, на удивление, складывались не на почве политических взглядов, а на личном доверии. Они познакомились в Москве в начале 1920-х, когда Росмер работал в Исполкоме Коминтерна. Когда Троцкий оказался в изгнании, Росмер стал одним из тех, кто поддерживал с ним связь В Париже дом Росмера был местом, где Троцкий находил не только соратника, но и друга, готового помочь в быту и в работе. Несмотря на то, что в 1930-е годы Росмер скептически относился к тактике и организационным планам Троцкого, их личные отношения оставались тёплыми.
Троцкий публично высказывался о Росмере с уважением: он называл Росмера человеком исключительной добросовестности, подчёркивал его честность в работе с фактами и принципиальность. Это предисловие появилось уже тогда, когда между ними существовали разногласия по поводу Четвёртого интернационала, что подчёркивает, что для Троцкого Росмер оставался товарищем, даже если он не соглашался с его решениями.
После убийства Троцкого в 1940 году Наталья Седова доверила заботу о публикации его трудов во Франции именно Росмеру. Этот факт говорит о том, что дружеская и человеческая близость между ними была глубже, чем политические разногласия.
Марксизм и Альфред Росмер
Для нас, марксистов, фигура Альфреда Росмера занимает важное, но переходное место. Он вышел из революционного синдикализма — течения, которое сыграло роль в формировании боевого рабочего авангарда, но не смогло дать полноценную стратегию революции. В синдикализме мы видим слабость: недоверие к партии и недооценку роли государства после революции. Эти черты вели к утопическому представлению, будто профсоюзы сами по себе способны заменить политическую организацию пролетариата и решить вопрос власти.
Росмер, однако, перерос свой синдикалистский опыт. Октябрьская революция и работа в Коминтерне сблизили его с марксизмом, он признал историческую необходимость партии. Но в критические моменты — прежде всего в 1938 году, при создании Четвёртого интернационала — в его позиции проявлялось прошлое: осторожность, боязнь «сектантства», нежелание идти на резкие организационные шаги. Там, где Троцкий утверждал, что даже малые силы обязаны поднять знамя нового Интернационала, Росмер видел риск преждевременности.
Союз с ним и другими выходцами из синдикализма был прочен там, где речь шла о борьбе против империализма, против предательства социал-демократии и против сталинизма. В разоблачении московских процессов Росмер стоял рядом с Троцким и остался честным свидетелем и защитником правды. Но когда встал вопрос о том, как именно вести рабочий класс к победе, дороги разошлись.
Марксизм утверждает: без партии, без организованного авангарда, вооружённого теорией и связанного с массами, революция превращается в бессильный бунт. Синдикалисты, даже самые честные и стойкие, не смогли этого понять до конца. Росмер остался фигурой уважаемой, но пример его судьбы показывает: интернационализм и мужество ещё не равны партийности. Только партия — собранная, централизованная и теоретически вооружённая — способна соединить стихийную энергию рабочего класса с задачей завоевания власти.