Алексей Широпаев. «Я – БАРОН УНГЕРН!»
Нашъ Путь
«Когда голубчик Голицын и корнет Оболенский безуспешно искали работу таксистов в городе Париже, генерал-барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг продолжал насмерть сражаться с красными негодяями. «Золотое знамя победит красную тряпку», - любил повторять барон и по Большому Счету оказался прав.» («Межлокальная контрабанда»).
Согласно легенде, именно так ответил «безумный барон» красноармейцам, когда они нашли его в забайкальской тайге, связанного и брошенного изменниками. Говорят, красные поначалу шарахнулись в ужасе от громового голоса уже безпомощного врага. Эхо этих слов по сей день гуляет по дебрям Сибири и степям Монголии – очевидно, что судьба начальника Азиатской Конной дивизии затронула некие метаисторические пласты…
Личность Унгерн-хана стала объектом многочисленных исследований оккультного плана, но почему-то никогда не осмысливалась с точки зрения православно-монархической эсхатологии. Видимо, православных исследований смущает наследственный буддизм Унгерна, воспринятый им от деда и отца. Однако, согласно святоотеческому преданию, даже иноверцы, павшие за Православного Царя, спасаются. Именно восстановление Русского Самодержавия было целью последнего похода Азиатской дивизии, на трехцветном знамени которой командир приказал начертать «МИХАИЛ II».
За этим огненным именем скрыто нечто неизмеримо большее, чем просто попытка политического сплочения порабощенного Русского народа при помощи веры в чудесное спасение брата Царя-Мученика – Великого князя Михаила Александровича. «Царь скрывается» – в этом древнем народном мифе об избавительном явлении праведного Государя, мифе, всякий раз оживающем в смутное время и порой становящемся инструментом темных сил (Отрепьев, Пугачев), просматриваются пламенные черты последнего, апокалиптического Русского Самодержца, предсказанного святыми. И не стал ли «безумный барон» жертвенным провозвестником этого грядущего Царя – Царя Карающего, который сплотит Русь перед последней битвой с антихристом?
«Пришествие антихриста приближается и оно уже очень близко, - говорил архиепископ Феофан Полтавский, один из выдающихся подвижников минувшего века. – Время между нами и его приходом надо считать годами или, по крайней мере, десятками лет. Но до прихода антихриста Россия должна быть восстановлена – вероятно, лишь на короткое время. В России должен быть Царь, предъизбранный Самим Господом. Он будет человеком пламенной веры, великого ума и железной воли. Вот все, что открыто о нем. Будем же ждать исполнения открытого» («Россия перед вторым пришествием», М., 1993 г.).
Унгерн часто обращался к словам Св. Писания: «И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге» (Дан. 12, 1). Воцарением первого из Романовых, Михаила Федоровича, в 1613 году закончилась Смута; «неведомого рода» Михаил II «восстановит попранное» революцией и победоносно завершит мистерию Третьего Рима. Именно таков сокровенный смысл знамени, поднятого Унгерном на излете Белого движения – в целом, к несчастью, не имевшего эсхатологической глубины.
«Он не будет Романовым, но по матери он будет из Романовых, он восстановит плодородие Сибири…» – пророчествовал о последнем Царе архиепископ Феофан Полтавский. И – странное дело – фигура барона-буддиста загадочным образом вписывается в пророчества подвижников Православия, согласно которым в грядущих судьбах России особая роль отведена Сибири, Китаю, Востоку. Как известно, Унгерн предполагал, что «спасение міра должно произойти из Китая». «…Конец будет через Китай. Какой-то необычный взрыв будет и явится чудо Божие. И будет жизнь совсем другая на земле, но не на очень долго», – предрекал иеромонах Аристоклий Афонский. «Освобождение России придет с Востока», – пророчествовал Св. Праведный Иоанн Кронштадтский. Надо отметить, что «спасение» и «освобождение» в данном случае стоит понимать «диалектически»: с православной точки зрения и татарщина была для Руси спасительной и даже освободительной, поскольку спасала русских от западных ересей и освобождала духовные силы народа для строительства Московского Самодержавия, привносила на Русь столь ценимый К. Леонтьевым «азиатизм», так долго оберегавший нас от «подобострастных предрассудков в пользу Европы». Такие соображения невольно приходят на ум, когда видишь сегодня Россию, тонущую в испражнениях западничества, и Китай, наливающийся первородной силой. Унгерн говорил, что «желтая раса двинется на белую» – «на кораблях и огненных телегах», «будет бой и желтая осилит», «потом будет Михаил». Эта эсхатологическая схема весьма перекликается с некоторыми православными предсказаниями о последнем Царе.
Можно предположить, что на Востоке, в формах соответствующих неправославному сознанию, хранится сокровенное знание об особой эсхатологической миссии Белого Царя, «Удерживающего теперь», возможно восходящее к древнеарийским истокам. В 1891 году, будучи в Японии, цесаревич Николай Александрович встретился с буддистом-затворником Теракуто, удивительно полно предсказавшим будущему царю его мученический подвиг: «О, Ты, Небесный избранник, о, великий искупитель, мне ли предречь тайну земного бытия Твоего? Ты выше всех <...> Два венца суждены Тебе, царевич: земной и небесный <...> Великие скорби и потрясения ждут Тебя и страну Твою. Ты будешь бороться за ВСЕХ, а ВСЕ будут против Тебя <...> Но нет блаженней жертвы Твоей за весь народ Твой. Настанет, что Ты жив, а народ мертв, но сбудется: народ спасен, а ТЫ свят и безсмертен. Оружие Твое против злобы – кротость, против обиды – прощение <...> Вижу огненные языки над главой Твоей и Семьей Твоей. Это посвящение. Вижу безчисленные священные огни в алтарях пред Вами. Это исполнение. Да принесется чистая жертва и совершится искупление. Станешь Ты осиянной преградой злу в міре…». Вообще во время этого визита отмечались «особые знаки почитания и почести, которые оказывались Наследнику Цесаревичу буддийскими священнослужителями при посещении им буддийских храмов». Позднее даже говорили, что «буддизм склонялся перед Царевичем», а по существу – перед будущим Православным Царем-Мучеником. Десять лет спустя, 23 июня 1903 года, тибетское посольство преподнесло Императору Николаю II ПОДЛИННЫЕ ОДЕЖДЫ БУДДЫ, «к которым никто после него не прикасался». «Тебе одному принадлежат они по праву и ныне прими их от всего Тибета», – сказали буддисты Русскому Царю-христианину («Православный Царь-Мученик», М., 1997 г., составитель С. Фомин). Невольно вспоминаешь апокалиптическое пророчество старца Серафима Вырицкого: «Восток будет креститься в России. Весь мір небесный и те, кто на земле, понимают это, молятся о просвещении Востока».
Где теперь эти реликвии, возможно, украшенные знаком, столь ненавистным современному миру? Общеизвестно, что в буддизме особо почитается свастика, которая в левостороннем начертании, означающим у христиан собирание Духа Святого, стала «символом подвига Царственных мучеников» – две левосторонних свастики были обнаружены колчаковцами в доме Ипатьева (см. Р. Багдасаров, Г. Дурасов. «Отверженный символ». Волшебная Гора #4, 1996 г.). По сути, свастика – это знак-завещание, оставленный Царственными Мучениками России. И надо сказать, что единственными белыми воинами, чьи имена и судьбы были связаны с этим символом, были воевавшие на востоке (!) атаман Семенов и буддист барон Унгерн, который, по словам Леонида Охотина, не мог простить русскому народу измену Царю. «В часы медитации барон созерцал символ Свастики, печать Великого Чингизхана, знак Полюса и неподвижного центра вещей, который стоит вне изменчивого и хаотичного потока времени, как последний ориентир Судьбы», – отмечает А.Дугин. Этот знак украшал погоны воинов Монголо-Бурятского полка, шефом которого был атаман Семенов. В дальнейшем, уже в Харбине, судьба Семенова оказалась тесно связанной с промонархической Всероссийской фашистской партией, чьей эмблемой была черная свастика на оранжевом фоне (русские фашисты, настаивая на своей самобытности, говорили, что наследуют свастику из Ипатьевского дома; характерно, что это движение зародилось опять-таки на востоке, в Китае). Нельзя не упомянуть и маньчжурское Братство Русской Правды, эмигрантскую боевую организацию, эмблема которой представляла собой свастику в сочетании с Распятием, а униформа – черные рубахи и желтые кушаки – символизировала знамя Византии и Третьего Рима: черный двуглавый Орел на золотом (желтом, оранжевом) поле. Весьма примечательно, что цырики личной гвардии Богдо-гэгэна, «живого Будды», владыки Монголии, власть которого в феврале 1921 года восстановил Унгерн, носили желтые повязки с черной свастикой.
Трудно не обратить внимание на одно обстоятельство гибели Семенова. Как известно, в 1945 году, пытаясь скрыться на самолете от наступавших советских войск, он в результате ошибки пилота приземлился на аэродроме в Чан-Чуне, уже занятом красными. Хан Чян-Чун (хан войны) – так титуловали монголы барона Унгерна, верного соратника Семенова по Белой борьбе. Таинственная «рифма» судьбы…
Не секрет, что в жилах атамана Семенова текла изрядная доля бурятской крови, и поэтому самое время вспомнить П. А. Бадмаева, крещеного бурята, чья геополитическая деятельность, направленная на присоединение «к Российской Империи Китая, Тибета и Монголии», находила полное понимание Александра III, его крестного. Князь Э. Э. Ухтомский писал: «Чингисы и Тамерланы, вожди необозримых вооруженных масс, создатели непобедимых царств и крепких духом, широкодумных правительств – все это закаливало и оплодотворяло государственными замыслами долгополую, по-китайски консервативную змиемудрую допетровскую Русь, образовавшую обратное переселению восточных народов течение западных элементов вглубь Азии, где мы – дома, где жатва давно нас ждет, но не пришли еще желанные жнецы». (Характерная деталь: Александр III был первым из наших послепетровских Государей, отпустившим старомосковскую «змиемудрую» бороду). Знаменательно, что впоследствии Бадмаев сблизился со старцем Григорием Распутиным – доверенным другом Царской Семьи, кстати, тоже выходцем с востока, из Сибири. Во время русско-японской войны 1904-1905 гг. Бадмаев «весьма умело выполнил миссию объединения вождей монгольских племен в интересах России», возможно, в какой-то мере подготовив почву для позднейшего триумфа Унгерн-хана. Вообще подлинный, сакральный смысл упомянутой войны, скорее всего, раскрывается только в контексте нашей «восточной» темы, что было недоступно пониманию тогдашней русской общественности, вопившей о «безсмысленной бойне». Напомним: в 1904 году, за два месяца до начала (!) войны, один киевский богомолец удостоился видения, по которому вскоре был писан Порт-Артурский образ Божией Матери. Согласно воле Богородицы, иконе надлежало находиться в сражающемся Порт-Артуре, однако «прогрессизм», пропитавший к тому времени русское общество, помешал доставить образ в крепость немедленно. «Жатва» не состоялась… Один современный исследователь обратил внимание на примечательную деталь другой богородичной иконы – Державной, явленной в день отречения Императора Николая II: взор Богомладенца на этой иконе обращен на Восток… И тут вспоминается Приамурский Земский собор, состоявшийся в 1922 году во Владивостоке («Владей Востоком»!). Собор подтвердил верность лучшей части народа Царскому принципу и вошел в историю как прообраз зари Русского воскресения, Русского Востока последних времен.
По существу, этому Востоку принадлежал Унгерн, чья судьба «на миг блеснул и погас апокалиптический луч Белого Царства» (о. Сергий Булгаков). И конечно же он, вестник завтрашнего средневековья, не вмешался в рамки презренной гуманистической морали ХХ века. По сей день лжецы и профаны твердят о «садизме» и «патологической жестокости» Унгерна, описывая «бамбуки», сажания на лед и, разумеется, еврейские погромы. Однако за всем этим стояла не жестокость маньяка, но аскетическая жестокость воина-подвижника, самим Провидением призванного «освободить мір от тех, кто убивает душу народа». Не будучи христианином, барон, тем не менее, яснее крещеных белых вождей сознавал глобально-катастрофический смысл крушения Православной монархии в России. Унгерн-хан понимал, что тотальной религиозной войной, объявленной иудо-большевизмом Порядку, можно противопоставить только тотальную религиозную войну, «благой геноцид» по образцам священной древности. «Комиссаров, коммунистов и евреев уничтожать вместе с семьями», - писал он в своем Приказе #15, выступая из Урги на север, в последний поход… Вспоминаешь, как пророк Моисей искоренял идолопоклонство в своем, тогда еще богоносном, народе: «Ста же Моисей во вратех полка и рече: аще кто есть Господень, да идет ко мне. Снидошася бо к нему вси сынове левиины. И рече им: сия глаголет Господь Бог Исраилев: препояшите кийждо свой меч при бедре, и пройдите, и возвратитеся от врат до врат сквозе полк, и убийте кийждо брата своего, и кийждо соседа своего. И сотвориша сынове левиины, якоже глагола им Моисей: и паде от людей в тот день до трех тысящ мужей…» (Исход, 32, 25-29). «Убивай нечестивыя от лица Царева и исправится в правде престол Его» (Пр. 25, 5). В книге Н. Козлова «Последний Царь» (1994 г.) карательный поход Иоанна Грозного в Новгород справедливо уподоблен вышеприведенному эпизоду священной истории: пожалуй, Унгерн – единственный из белых вождей, кого можно представить скачущим в составе опричных сотен.
В заключение еще раз обратимся к пророчеству Феофана Полтавского о последнем Царе, который «восстановит плодородие Сибири» (сопоставим со словами Э. Ухтомского о жатве, ждущей Россию в Азии). Не идет ли речь о ДУХОВНОМ плодородии, связанном с именем Михаила? А. Дугин полагает, что «Сибирь, по сути дела, является не единственной территорией, этакой tabula rasa, но просто провиденциально сокрытой, хранящей древние секреты от недостойных взоров». Задумаемся: Урал, врата Сибири и Русского Востока вообще, окроплены искупительной кровью Царственных Мучеников и «опечатаны» тремя свастиками: две были в доме Ипатьева, а третья – древнеарийское городище Аркаим (в плане – свастика), обнаруженное в Челябинской области в 1987 году, десять лет спустя после уничтожения ипатьевского дома. Две печати уже сняты. На противоположном краю Сибири – Владивосток, город последнего (по времени) Земского собора, завещавшего Русскому народу идею восстановления Православного Царства. «Друг царей» сибиряк Григорий Ефимович Распутин – не был ли этот человек Божий провозвестником грядущего «плодородия Сибири»? А можно ли умолчать об испещренном кержацкими свастиками Алтае – околице Тибета, находившейся в собственном владении Государя Николая II? Нельзя забыть и о том, что сибирская земля в годы советского богоборчества обильно полита кровью православных новомучеников. Что значит все это? Что уготовила Сибирь міру на последние времена? Апокалиптическое знамя Третьего Рима – золотое, но с черной свастикой? Не об этом ли возвестил Унгерн-хан, опричник Царя Михаила II, сознательно выступая в заведомо безнадежный поход?
