Алексей Путилов

Алексей приходился внучатым племянником Николаю Ивановичу Путилову, но так сложилось, что эта ветвь дворянской семьи Путиловых ко второй половине позапрошлого столетия занимала в обществе весьма скромное положение. Отец, Иван Павлович, в семье которого Алексей Путилов родился 24 июня 1866 года, дослужился до звания тайного советника и почётного мирового судьи, но семья, тем не менее, жила бедно.

Алексею Путилову пришлось взбираться по карьерной лестнице если не с самых низов, то с весьма близкой к ним отметки. В 1889 году он блестяще окончил юридический факультет Петербургского университета, его магистерская диссертация по уголовному праву была удостоена золотой медали, ему предлагали остаться на кафедре и готовиться к получению профессорского звания. Но Путилов совершенно неожиданно отказывается. Видимо, сыграла роль дружба студенческих лет: Путилов сблизился со студентом Вышнеградским, сыном министра финансов российского правительства. В 1890 году устраивается на работу в министерство финансов на рядовую должность помощника юрисконсульта, став делопроизводителем общей канцелярии министра финансов лишь в 1898 году. К его удаче министр финансов, знаменитый российский государственный деятель Сергей Юльевич Витте, обладал ценным для любого начальника качеством – у него было чутьё на кадры. Как раз в это время Витте замечает способного и работоспособного работника и сначала делает Путилова своим личным секретарём, а в 1902 году, убедившись в его ценных деловых качествах, продвигает Алексея Ивановича на должность директора общей канцелярии министерства финансов и, наконец, товарища (заместителя) министра финансов, параллельно передав ему в управление крупнейшие ипотечные банки страны - Дворянский и Крестьянский земельный.

В должности товарища министра финансов Алексей Путилов принимал участие в подготовке знаменитой Столыпинской аграрной реформы, но задержался ненадолго. Получив в свои руки банки, Путилов составил докладную записку, в которой настаивал на принудительном отпуске государством земель помещиков, которые следовало продавать крестьянам. По мнению банкира, так можно было погасить бушевавшие по стране крестьянские восстания, а заодно повысить эффективность сельского хозяйства. Николай II отверг инициативу Путилова, посчитав ее "недопустимо революционной". И когда в начале 1905 года Витте покинул пост министра, Путилов, оставшийся без поддержки, также ушёл в отставку.

Но этот шаг для самого Путилова оказался весьма кстати: вскоре он был назначен антикризисным управляющим Русско-Китайского Банка. Это банковское учреждение, созданное для строительства Китайско-Восточной железной дороги, после неудачной русско-японской войны находилось в плачевном состоянии – только в 1907 году банк потерпел убытков на 11 миллионов рублей. Важнейший стратегический ресурс - Китайско-Восточную железную дорогу, ранее принадлежавшую банку, поделили с победителем. Алексей Путилов в качестве директора-распорядителя банка провёл единственно возможную в той ситуации операцию по спасению банка, которая заключалась в его слиянии с каким-либо другим финансовым учреждением и создании новой банковской структуры. Это был Северный банк, по юридическому статусу русский, но фактически представлял собой филиал французских банков Генеральное общество (Societe Generale) и Парижско- Нидерландского (Pariba). После череды непростых переговоров сделка была заключена – так появился Русско-Азиатский банк (РАБ), председателем правления которого и стал Путилов.

Через год Путилов добился от французских акционеров, у которых был контрольный пакет РАБ, полного невмешательства, пригрозив в противном случае оставить пост председателя правления. Получив свободу как в стратегическом планировании, так и в операционной деятельности, он развернул масштабную инвестиционную программу. За несколько лет РАБ стал сильнейшим коммерческим банком Российской империи: Путилов сделал ставку на создание разветвлённой сети представительств банка по всей стране, предвосхищая путь, которым пошли и идут до сих пор современные банки мира. Используя более 200 отделений банка в России и за рубежом (через французских партнёров), Путилов разработал особую программу, по которой банк инвестировал деньги в наиболее динамично развивающиеся отрасли промышленности. Приоритетным направлением оставалась тяжёлая промышленность, оборонный комплекс, железнодорожное строительство, но при этом в сферу интересов РАБ входили и другие доходные предприятия. Банк кредитовал торговые дома, пароходства, страховые компании. Его интересы простирались от мукомольных предприятий, табачных фабрик и маслобоен до нефтяных приисков и трубопрокатных заводов. Вокруг быстро сложился трест из трех крупнейших петербургских банков, с которыми Путилов заключил соглашения об общности интересов и сотрудничестве.

К началу 1917 года РАБ контролировал свыше 160 акционерных компаний, в том числе такие знаменитые предприятия, как Путиловский завод, Невский судостроительный, Русско-Балтийский судостроительный, нефтяной трест и другие, общий капитал которых превышал один миллиард рублей. Его зарплата как топ-менеджера банка составляла 400 тысяч золотых рублей в год, беспрецедентная по тем временам сумма для наёмного работника. Ему принадлежал своеобразный рекорд: финансист был председателем или членом правления почти полусотни акционерных обществ, связанных с Русско- Азиатским банком, накануне войны его личное влияние на фондовый рынок было исключительным. Путилов стал одним из первых русских олигархов, только политика в его делах занимала весьма незначительное место: он интересовался ею ровно столько, чтобы правильно определять деловую конъюнктуру. Столичная пресса называла Путилова "гением финансового мира", "романтиком империализма" и даже "банкиром-романтиком".

Однако сам Путилов к тому времени предчувствовал, что наступает очень опасное время: ещё в 1915 году он предсказывал, что Россию непременно ждёт революция, последствия которой для страны будут куда страшнее «пугачёвщины». Более того, он понимал, что войны с Германией не избежать. А также, какие прибыли можно получить, если создать к ее началу русский аналог империи Круппа, монополиста на рынке вооружений. Рано или поздно правительство должно было взяться за перевооружение армии.

Развертывание проекта «Русский Крупп» Путилов начал с подготовки общественного мнения. Контролируемые РАБ газеты писали о грядущей войне и о том, что «отечественный завод мощных орудий необходим». Отставание было впечатляющим: в 1910 году у России не было ни одной тяжелой полевой пушки, в то время как у Германии их было 280, у Австрии – 108, у Франции – 144.

Правительство не бездействовало и разработало программу перевооружения армии. Морскому и военному ведомствам был выделено более миллиарда рублей, которые предназначались на воссоздание уничтоженного в Цусимском сражении Тихоокеанского флота и на модернизацию артиллерии. Производители оружия стали готовиться к схватке в этом тендере.

Реальным претендентом на получение госзаказа могла стать фирма Шрейдера (Франция), вместе с Круппом они были основными игроками на европейском рынке. Но Крупп участвовать не смог, Германия уже рассматривалась как вероятный противник. Неожиданно появился еще один участник – оружейный проект Путилова. Базой для создания оружейной империи стал Путиловский металлургический завод. После смерти Николая Путилова предприятие несколько раз меняло владельцев, а среди выпускаемой им продукции наибольшей известностью пользовались паровозы. Финансовое же положение все время оставалось нестабильным. Завод крайне нуждался в расширении и модернизации.

В 1910 году член правления Общества Путиловских заводов инженер фон Дреер пришел на прием к Путилову с просьбой вложить в предприятие деньги. Ситуация сложилась отчаянная: продукция была арестована за долги, а дивидендов акционеры не получали с 1908 года.

Банк не просто модернизировал завод, а создавал на его основе производство совершенно иного масштаба, покупая и присоединяя предприятия, выпускающие необходимую для реализации оружейного проекта продукцию. Так, было приобретено «Русское общество для изготовления снарядов и военных припасов» – на его базе построили верфь. Акционерное общество механических, гильзовых и трубочных заводов Барановского осваивало производство пороха, общество «Беккер» – легких кораблей для Балтийского флота. Несколько позже обзавелись собственной металлургической базой – с этой целью было учреждено Акционерное общество тульских чугунолитейных заводов.

За два с половиной года (с 1912-го по 1914-й) в проект было вложено около 30 млн. руб. – при том, что на 1912 год стоимость всего заводского имущества составляла лишь 19 млн. К лету 1912 года группа предприятий, контролируемых Русско-Азиатским банком, производила почти всю полевую артиллерию и снаряды к ней, а также почти все легкие крейсеры и эсминцы для Балтийского флота.

Ожидая результатов конкурса, Путилов продолжал энергично действовать. Покупались ноу-хау, переманивались главные инженеры и директора заводов, где применялись необходимые технологии. Но он проиграл этот тендер. На военного министра Сухомлинова надавили, и заказ достался Виккерсу, который приступил к созданию оружейного производства в Царицыне. Путиловский завод не устроил военное ведомство еще и потому, что находился в Петербурге, то есть слишком близко к границе, и был бы слишком уязвим после начала военных действий. К тому же расширение производства привело бы к значительному увеличению числа рабочих в городе, столичные власти таким образом минимизировали риски возникновения митингов и забастовок.

Тем не менее модернизация концерна резко ускорилась. Путилов знал, что строящиеся в Царицыне предприятия смогут дать первую продукцию лишь через несколько лет, а начало войны было совсем уже близко. С ее началом артиллерийский заказ передадут тому, кто будет готов немедленно приступить к его выполнению. В результате к 1914 году Путиловский завод обеспечивал половину российского выпуска орудий. В первые месяцы войны завод изготавливал 30 пушек в месяц, а к 1915 году – 150. По ряду позиций он оказался монополистом, что приносило гигантские доходы. Так, например, себестоимость четырех артиллерийских башен, которые Путиловскому заводу заказало Военно-морское министерство, не превышала 2,286 млн. руб., а заплатили за них 4,770 млн.

В 1915 году, когда прибыли завода были максимальными, Путилов неожиданно прекратил финансировать расширение производства. Он решил не рисковать – война могла закончиться достаточно быстро, и тогда от вложенных средств отдачи не дождешься. Другой причиной стали сомнения в стабильности государства, когда до революции оставалось более двух лет, и ничто не предвещало катастрофы. Государство казалось стабильным, забастовочное движение было крайне слабым, а многотысячные демонстрации проходили под патриотическими лозунгами.

Ситуация с выпуском продукции вызвала недовольство правительства. Комиссия во главе с А.И. Гучковым обследовала завод и пришла к выводу, что тот работает вполсилы. Правление обвинили в отсутствии патриотизма: росло лишь производство шрапнели. 25 октября 1915 года доклад Гучкова заслушало Особое совещание по обороне, после чего было принято решение о секвестре завода (то есть о переходе его под контроль государства). Но у того имелись свои рычаги для давления на правительство. В защиту предприятия выступил Родзянко (он говорил, что это решение отпугнет западных инвесторов) и влиятельный Распутин, путь к сердцу которого удалось найти Путилову.

Вскоре произошли роковые события, проиллюстрировавшие способность Алексея Путилова предвидеть будущее. В начале 1916 года в результате забастовок работа завода была полностью парализована, и 1 марта он все-таки перешел в ведение государства. Впрочем, для Путилова это уже не имело особого значения: проект «Русский Крупп» был завершен. Поддержка агонизирующего предприятия ничего, кроме убытков, не сулила.

После Февральской революции Путилов, один из немногих, кто понимал опасность прихода к власти леворадикальных сил, большевиков и их союзников, пытался справиться с анархией. Глава Русско-Азиатского банка стал организатором Общества экономического возрождения России - союз крупных банкиров столицы, взявшихся финансировать вооруженный мятеж Корнилова. Он поверил в талантливого генерала, который, по его мнению, мог бы сдержать революционные силы большевиков летом 1917 года. На одной из личных встреч он пообещал генералу 4 миллиона рублей от организации финансистов на условиях конфиденциальности. Кроме того, он пустил в ход свои связи - через английского посла смог договорится с Британией о поставке броневиков частям Корнилова. Осознать провальность идеи он смог после того, как уже вложил в корниловский мятеж порядка 2 миллионов рублей. Когда к нему обратились за новой финансовой помощью, он сказал: «На похороны денег не даю».

Алексей Путилов покинул Россию. В 1918 году в Китае он пытался спасти активы (хотя бы зарубежные) Русско-Азиатского банка. После переезда во Францию руководил Парижским отделением Русско-Азиатского банка, преобразовав его в самостоятельный Франко-Азиатский банк. Путилов и здесь оказался в центре внимания, ведь РАБ оставался владельцем акций КВЖД. Едва завершилась Гражданская война, советское правительство начало добиваться передачи бумаг. Банк постепенно угасал, распадаясь под тяжестью споров между реальными и подставными акционерами, управлявшимися из советского посольства. Декретом Совнаркома от 23 января 1918 года акционерный капитал банка, наряду с акционерными капиталами других частных банков, был конфискован в пользу Государственного банка Российской Республики.

В новых условиях Путилов уже не смог оправиться от глобальных потрясений. Он хотел вернуться в Россию и отдать часть своих активов. Предлагал помощь советскому правительству в денежной реформе СССР 1920-х годов, встречался с Красиным, который занимал пост наркома торговли и промышленности РСФСР. Красина он знал лично - до революции большевик был весьма респектабельным господином и руководил компанией "Сименс- Гальске", дочерним обществом знаменитой германской фирмы. Инициатива Путилова была, как обычно, масштабной: он предлагал создать эмиссионный банк с международным участием для проведения денежной реформы в России. Но большевики его предложения отклонили. Он стал изгоем как для новой власти, так и для белой эмиграции, которая обвинила его в сотрудничестве с «красными». В 1926 году Путилов потерял должность в банке. Это привело к тому, что в последние годы жизни банкир практически жил затворником.