Путин помиловал убийц из ЧВК «Вагнер» | Александр Помазуев

Смотрите полный выпуск на YouTube

Нино Росебашвили: Добрый вечер. Вопросы будут очень простые, очень примитивные. Вот мы себе как представляем всю эту ситуацию: Владимиру Путину кто-нибудь распечатывает условно 10-12, а в случае с завербованными зеками много сотен указов о помиловании, он их подписывает. Что происходит дальше с юридической точки зрения, в какой момент помилование вступает в силу? Должны ли эти документы выдаваться на руки помилованным заключенным? В какой момент они становятся свободными гражданами своей страны? Расскажите нам, пожалуйста, чуть подробнее об этой процедуре.

Александр Помазуев: Начнем с того, что президент сам определяет эту процедуру, потому что сама идея помилования закреплена в Конституции. Статья 50 говорит, что каждый, кто осужден, может просить о помиловании, а статья 89 говорит о том, что это полномочия президента. Соответственно, дальше президент сам устанавливает порядок. И президент этот порядок установил. И этот порядок на порядок сложнее, чем то, что вы озвучили.

И именно здесь возникает первый вопрос к той публикации, с которой вы начали. Все, что мы знаем о том, как происходит это вытаскивание заключенных из колонии, когда Пригожин приезжает, делает какое-то публичное объявление, и дальше все записываются – все это происходит относительно быстро и заключенные довольно оперативно отбывают на фронт. В то время как процедура, которую сам президент установил, очень сложная.

Буквально очень кратко. Когда заключенный подает заявление на имя президента, он его, естественно, не отправляет по почте в Кремль, он его подает в колонию. Колония к этому заявлению готовит огромный перечень документов в соответствии с тем, что установлено указом президента, и отправляет их в управление Федеральной службы исполнения наказаний по региону. Та отправляет их в комиссию по помилованию внутри региона, которая формируется губернатором или главой субъекта. Дальше это рассматривается главой субъекта. После этого только он передает это со всем пакетом документов президенту. И после того, как президент подписывает, это все рассылается обратно губернатору, в Министерство внутренних дел и управление Федеральной службы исполнения наказаний.

Исходя из этого, возникает сразу два замечания. Во-первых, очевидно, эта процедура не могла быть соблюдена, даже если пытаться максимально ее ускорить, то соблюсти ее в том виде, в котором сам президент ее установил просто невозможно, потому что комиссия это коллегиальный орган, он собирается не каждый день. Собрать пакет документов по каждому из десятков заключенных, которые в конкретной колонии решили записаться, просто технически требует довольно большого объема времени. Ну и прохождение каждой инстанции это все равно день. Пока у вас письмо ушло, пока его зарегистрировали, приняли, даже если сразу начали рассматривать. Поэтому сомнительно, что эта процедура вообще соблюдается применительно к заключенным, во всяком случае, соблюдается до отправки их на фронт. И вторая ремарка, которая позволяет усомниться в том, что их освобождали до [отправки на фронт], это то, что в этой процедуре задействовано очень большое количество людей. Каждая комиссия по помилованию это 11 человек, это десятки людей в аппаратах каждого из учреждений или органов, которые эти документы получают, регистрируют, передают и так далее. Предположить, что вся эта процедура оставалась в тайне, и мы о ней узнали только сейчас, довольно странно.

Вполне вероятно, что для заключенных президент применяет какую-то уникальную процедуру помилования без прохождения всех этих инстанций, просто подписывая указы на основании, не знаю, сообщений в «Телеграме», которые присылает ему лично Евгений Пригожин. Но к законодательству это тогда не имеет совсем никакого отношения. Впрочем, сказать, что президент не может проигнорировать собственный указ, довольно странно для человека, который начал преступную агрессивную войну.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»