Акт

Кажется, следуя часто произносимой фразе, утро должно начинаться с кофе. Но вместо бодрящего напитка или звонка будильника с первыми лучами солнца, еле прорвавшимися сквозь плотные февральские облака, Джон получил лишь сердитый пинок ногой в мягкий бок. Резко дёрнувшись и чуть не свалившись с кровати, он громко выругался, через плечо обернувшись на бессовестного нарушителя собственного покоя.

– Линч, какого хрена?! - пара раздражëнных зелёных глаз глядела на писателя из-под смольных прядей волос, спадающих на лоб.

– Минимальная месть за то, что ты чуть не спихнул меня так ночью, - Егор оторвал взгляд от парня, подняв руки над головой и от души потянувшись, - Разлëгся на половину моей, между прочим, кровати, пока я попить ходил. Так что не жалуйся, я из-за тебя не выспался.

Джон лишь протестующе пробормотал что-то себе под нос, но особенно возражать не стал.

Ворчащий клок журналистского рвения, вопреки своим словам, довольно быстро сполз с постели, нашарив на полу тапки. Он спустя всего полчаса уже сидел за рабочим столом, попивая горячий чёрный кофе из любимой цветастой кружки, параллельно увлечённо листая утомительно длинные тексты на экране компьютера.

– Чего копаешься там? - Джон подошёл со спины, укладывая одну руку на спинку геймерского кресла, а во второй держа свой кофе — незадолго до этого заботливо приготовленный Линчем — отхлëбывая очередной мелкий глоток, - Вроде уже дело то выбрали, разве не? Домовой, как тогда.

– Ага, домовой, - не отвлекаясь от экрана ответил брюнет, по диагонали штурмуя текст, - Как тогда. Ты же не хочешь, чтобы и боролись мы с ним, как тогда?

Писатель легонько поëжился. Беготня вокруг дома и сцена, когда его практически удушили, были не слишком приятными воспоминаниями по понятным причинам.

– Вопросов нет, красава вообще, согласен, лучше заранее знать всë, - резкое иррациональное желание коснуться губами чужой щеки было стремительно подавлено, — никто из парней не слыл особенно тактильным, а будучи в отношениях они в целом такими сентиментальными мелочами не баловались, смеясь порой над слащавыми парочками где-то на улице — вместо этого Джон лишь переместил руку на напряжëнное плечо, слегка разминая его с мягким нажимом, заставляя мимолëтно расслабиться.

С тем он и ушёл, оставив парня рыться в сплетениях букв, а сам направился на кухню. Сполоснув кружку из-под допитого кофе с сахаром и взяв забытый на столешнице телефон, Джон вернулся в комнату, плюхнувшись на уже заправленную Линчем кровать, намереваясь просто листать ленту, как любой нормальный человек утром субботнего дня.

От беззаботной прокрастинации отвлëк звук перемещения колёсиков кресла по полу.

– Джон, собирайся, выезжаем!

***

Тишина салона невзрачной машины тишиной была чисто формально. Скрипучий звук неведомого происхождения, шуршание ткани одежды об сиденье, громкое дыхание Джона рядом, мерзкий дождь со снегом, барабанящий по окнам, — весь мир медленно капал Линчу на мозги, дëргая и без того напряжённые нервы, словно струны старого, брошенного, обделëнного заботой инструмента, вроде фальшивой скрипки.

Голова, как и обыденно, сама быстро забивалась мыслями разного характера — начиная от воспоминаний о немытой сковороде в раковине или не поднятого с пола в прихожей пакета, и заканчивая надвигающимся в следующем году апокалипсисом на пару с одной давно не появлявшейся белобрысой шрамированной мордой.

Меж этих размышлений ползли километровые статьи, прочитанные накануне дома, порой обгоняя или уступая дорогу прокручиванию в голове сомнительных моментов касательно Джона и прошедшего вампиризма, недавно замеченных в череде иных событий краем внимательных зелёных глаз.

Неясный скрипяще-щëлкающий звук практически доканал воспаленный размышлениями разум, когда Джон вдруг потянулся вперёд и лёгким движением руки включил дорожное радио. Безвкусная активная мелодия с повторяющимся текстом быстро заполнила салон авто, задавая хоть какое-то настроение.

Кровоточащая, почти прорванная до артерии, рана тревоги была грубо и молча залеплена кривым пластырем, что Линча вполне устроило. Большего не нужно.

– Чë там вообще по самим людям? - вдруг оживился Джон, отводя взгляд от запотевшего стекла и слегка тряхнув головой, из-за чего каштановые кудри забавно взъерошились на макушке, - В тот раз была припизднутая бабка и история семейной драмы с изменами, а теперь кто?

Егор сделал тихий вдох и выдох, отгоняя мысль об излишней претензии, прозвучавшей в невинном вопросе. Джон ведь всегда говорил так. Всегда с оттенком каприза и поддëвкой. Сейчас всë тоже самое.

– Семья, - хрипловатым от молчания голосом начал Линч, затем кратко откашлявшись, - Самая обычная — мать с отцом и дочка, вроде, лет семи. Девочка первая заметила домового, кое-как ей даже удавалось его задобрить, родители рассказы всерьёз не воспринимали, — ребёнок всё-таки — пока сами тварь не увидели. Дом не основной, а дача, по наследству от деда или прадеда досталась, не помню. Короче, вполне вероятно, что та же история с мстительным духом, принявшим образ домового.

– Мм... - писатель только задумчиво мыкнул, довольно быстро вновь уставившись в окно.

Реагировать на это Линч не стал, не то было время и место.

Машина продолжила мирный путь под более мрачную музыкальную композицию на фоне.

***

Джон упëрся лбом в мокрое стекло, следя за гонкой капель на нём по ту сторону. Голова была пуста, как яичная скорлупа и, казалось, по крепости особо ту не превышала. Удивительно тихо где-то роились отрывочные мысли, но в основном разум напоминал пустыню, где, словно перекати-поле, болтались отголоски тревоги.

За несколько месяцев писатель привык порой слышать в голове стук чужого сердца и лёгкую пульсацию крови, не взаимодействовать излишне с животными и избегать яркого освещения. Погода на улице, состоявшая в последние дни из биполярной беготни от низкой температуры со снежными хлопьями до весьма высоких градусов Цельсия и дождя, влекущего за собой слякоть, очень даже неплохо влияла на возможность выходить из дома, но неясная апатия и усталость гнали обратно под одеяло, заставляя лежать и думать о бренности бытия.

Линч в последнее время был жутко задумчив и тих, но Джон не собирался говорить с ним об этом или настаивать, вовсе нет. Разве должен человек, будучи с кем-то в отношениях, давить на партнёра с требованиями высказать всë? Разумеется, нет!

Егор не ребёнок. И пусть он до жути к себе безответственен, он всë ещё знает, где грань, в этом Джон всегда был уверен. Последние похождения —в особенности пребывание в психбольнице и бег за лекарством от вампиризма — слегка сломили пыл журналиста касательно спасения мира и вернули к приземлëнным вещам вроде работы и новых дел.

В глубине души, в самом деле, очень даже не глубоко, Джон понимал, что сам Линч не справится, волновался и желал бы помочь, но понятия не имел, как именно. Психологом он не был, отправить к таковому даже под дулом пистолета с Егором проблематично, а простые разговоры по душам никому из парней по нраву не приходились.

В конце концов, верно, они теперь вместе, в немного ином статусе, коий не так давно скакнул с дружбы на отношения, но это не делало их обязанными устраивать семейные сессии с обсуждением ментальных аспектов жизни.

В гонках по стеклу победила не та капля, на которую мысленно ставил Джон, и парень раздосадованно закрыл глаза, мечтая проспать всë дело целиком, не ощущая крадущуюся тень тревоги и раздражения, но лишь задремал, неудобно вывернув шею.

***

– Карина довольно часто говорила о каком-то странном дяде, который с ней играет, но мы.. Да ничего мы, по сути не делали. Знаете ведь, как оно бывает? Детское воображение. Она девочка у нас не из тех, что душа компании, друзей пока нет, братиков-сестричек тоже, вот мы и надумали, что она друга завела вот.. Так. Стыдно даже, ведь и это у детей не слишком хорошо...

Взволнованная женщина уже довольно долго с виноватым видом распиналась перед Линчем, во всех подробностях упомянув только свою мнимую невнимательность к любимой дочери, пожаловавшись на отрешëнность мужа в этом вопросе и протекающую крышу, которую тот обещает починить уже два года.

Журналист с безразличием на лице пытался хотя бы на словах изображать, если не заинтересованность, то хотя бы её подобие, а не отображение мыслей из собственной головы. Желание наорать на невинную волнующуюся мать, чтобы та наконец завела галдëж уже непосредственно про домового, было велико настолько же, насколько и желание вмазать самому себе за такие фантазии. Ольга, — так звали эту весьма ухоженную женщину с каштановой шевелюрой до плеч — тихо всхлипнув над какой-то из пропущенных ушами Егора самокритичных мыслей, отпила ещё один крохотный глоток еле тёплого чая из бледной керамической кружки. Чай был предложен и гостям, но Линч отказался из-за лёгкой тошноты, подкатившей к горлу за время беспокойного пути до этого дома, а Джон просто проворчал что-то отрицательное в ответ.

Говоря о писателе, он в это время отлучился в гостиную на краткую беседу с отцом семейства и мимолëтно с самой Кариной, которая сидела на полу, перебирая игрушки, разыгрывая одной ей понятную сцену боя или поцелуя.

– Они сами же вообще не понимают, шо творят! - отец девочки — Ефим—битый час расписался о неумелости и глупости нынешних политиков, маркетологов, звëзд и вообще всех, кого он мог разглядеть с высоты дивана и дальности экрана телевизора, - Загнали страну в канаву!

Джон увлечëнно кивал, изображая согласие и мечтая только о том, чтобы разнять затëкшие мысли. Желательно рук, желательно сжатые в кулаки, желательно о лицо этого незатыкающегося потока мусора.

Начинался диалог довольно просто неприятно, — имя "Джон" всегда вызывало множество вопросов, а то и претензий, как в этом случае — там уже, слово за слово, писатель вспомнил Дейла с его умением вести диалог с любым существом, не взирая на мораль, степень вменяемости и уровень отношения к виду человеческому. Он зацепился за чужое имя в ответ, и они устроили скорую перепалку, когда Ефим вдруг включил новости и прервал дискуссию жалобой. Так началась долговременная выноска мозга теориями заговора и бесхребетной критикой.

– Папа-папа, смотри! - малышка Карина стала спасением для отчаявшегося писателя, когда своим приятным голоском потянулась к отцу, держа в руке игрушку, - Мистер Гиверт очень похож на домового!

– Ага... - Ефим лишь, не глядя, отмахнулся от дочки, вновь обратив своë внимание к собеседнику, - Иди, поиграй сама, не мешай взрослым.

Девочка раскрыла ротик, будто хотела сказать что-то в ответ, но быстро захлопнула его обратно, отведя взгляд в сторону и обидчиво сжимая в руке куклу. Смелости и обиды у неё было хоть отбавляй, поэтому она решилась на последний рывок.

– Дяденька, а вы знаете, как выглядит домовой? - невинные каринины глазки смотрели Джону в душу. Он не любил детей, однако те зачастую его просто обожали, - Наш похож на Мистера Гиверта! Хорошенький..

Карина почти любовно огладила куклу по макушке, ожидая ответа.

– Не обращайте внимания, Джон, - мужчина достал из лежавшей на комоде пачки сигарету, поднес к губам, намереваясь закурить. Благо, что хотя бы форточка была открыта, - Она иногда шумит так.

И что-то Джона в этот момент задело. Словно старую, давно закрытую и заткнутую рану разорвали свежими когтями. Но он просто вздохнул.

– Знаю, видел уже домового, - писатель чуть наклонился к девочке, разглядев игрушку в её руке с поддельным любопытством, а затем неловко тронул её по макушке, - Он вовсе не хорошенький, а очень злой, но не волнуйся, я и мой друг его победим.

Карина противоречиво замялась, словно снова хотела что-то сказать, но вместо это просто кивнула с лёгким блеском в глазах. Она отошла и вновь присела на ковёр, бормоча под нос что-то новое.

"М-да.. Быстрей бы свалить, - думалось Джону, когда он откинулся на спинку дивана, размышляя, как бы разговорить отца семейства наконец по поводу твари, а не цен на хлеб, - Нервный день, ещё и Линч на иголках.."

Невпопад с попыткой задуматься о разговоре с парнем Карина вдруг особенно громко на фоне остальных звуков что-то вскрикнула, и Джон пустил иной ход мыслей — "Бедная девчонка..."

***

Нудные допросы были окончены, а семейство ТетеревыхФамилия не случайна, отсылает на русский фразеологизм "глухой как тетерев", которое используется для описания человека, не воспринимающего доводы и не берёт во внимание чужие слова. Всё-таки, бедная девочка... А тетеревы, кстати, не глухие покинуло свою дачу, оставшись ночевать у соседей, чтобы охотники на нечисть выполнили работу.

Линч поправлял камеру в гостиной, когда Джон вернулся со второго этажа, перед этим установив последнюю там.

– Чë думаешь по поводу дела вообще? - шатен остановился за спиной парня, ожидая, пока тот закончит, - Может, мамка просто переволновалась за мелкую? Она тревожная, судя по твоему пересказу. А батëк особо ничего по поводу твари не говорил, ссыт показаться тряпкой, которую рожа нечисти напугала.

– Не знаю я, не знаю, - Егор раздраженно выдохнул, направившись к ноутбуку, чтобы проверить, все ли комнаты видно, - Давай просто делать, что просят, а? Их психпортреты — не наше дело.

– Как знаешь, - Джон ушёл на кухню попить, закатив глаза, но ничего не сказав вслух.

Стакан нарочито медленно наполнялся водой, противореча голове, что впервые за день билась мыслями. Что снова случилось у этого зеленоглазого урагана проблем, что он такой заведëнный с самого утра? Где Джон накосячил? Ну что опять не так с ними обоими?

Столешница, вероятно, зашипела бы от боли, если могла, но в реальности просто перенесла удар кулаком. Писатель не понимал, зол он на себя, на мир или на партнёра, что как рыба молчит по любому поводу. На мир за вечную усталость и чёртовы обстоятельства, на Линча за скрытие всего и вся, а на себя... Будто он сам действительно сдержал клятву, данную тогда на ступеньках чужого дома.

– Джон, всë в порядке? - журналист выглянул из дверного проёма, более спокойный, чем был в разговоре до этого.

– Да, всë ок, ударился просто, похер, пошли камеры мониторить, - Линч пожал плечами и ушёл, а Джон выдохнул, успокаивая нервы. Егор волнуется, всë ещё переживает за него, он всë также дорог ему. Значит, всë нормально.

***

Беспокойный вечер шёл довольно быстро. За окном бушевал ветер, подгоняя хлопья снега, создавая чарующе жуткую пелену в темноте.

Дом уже вовсю начал намекать на изгнание чужаков из своих недр.

Всë началось практически сразу после ухода хозяев — падающие вещи, покачивание люстры и резко открывшаяся форточка, которая до вскрика напугала Джона. Свет во всех комнатах выключился несколько минут назад, оставляя единственными источниками света небольшие лампы на тумбочках и фонарики парней.

Сам домовой показался лишь единожды, и то только тенью на стене, но его голос разносился по дому, отдавая эхом в ушах и резонируя о стены.

– Во-он! - зловещий хриплый рык сотрясал потолок.

Парни лишь судорожно носились по помещениям, стараясь не стать жертвой очередного шального стула.

Линч пытался добраться до рюкзака, где лежала святая вода и оружие, а Джон отвлекал тварь злобными провокационными криками.

– Есть! - Егор почти заликовал, когда схватил злосчастный рюкзак, уже планируя открыть его и начать выманивать монстра вместе с парнем, как вдруг обернулся на чужой крик.

– Линч! - писатель едва успел закончить, как был схвачен за шею и поднят в воздух.

Брюнет застыл, наблюдая за происходящим — практически двухметровая тварь с мощными конечностями и длиннющими когтями, одетая в кривые лохмотья, страшной тенью видная в темноте, вцепилась лапищами в шею парня, держа его чуть выше земли. Джон хрипел что-то на остатках сил, пиная тварь ногами в грудь, брыкаясь, пытаясь хоть как-то ослабить чужой хват.

В глазах пылал страх. Воспоминания вдруг показались до жути свежими. Зрение плыло от недостатка кислорода, морда чудища будто закружилась перед затуманенныи взором..

– А ну прочь от него, мать твою! - на последней крупице сознания Джон почувствовал, как на него попало несколько капель, предположительно, святой воды, которую Линч раздобыл благодаря Винсенту.

Домовой издал низкий восклик от неожиданности и боли, рефлекторно разжав лапы и уронив писателя на ковёр, а затем отскочил на пару метров к стене, шипя, словно зверь.

Джон рухнул на пол, ещё не вырубившись, откашливаясь и хватаясь на горло. Егор разрывался между желанием подбежать к нему, чтобы проверить самочувствие, и необходимостью добить надвигающегося монстра.

– Ну давай! Давай, прибей нас, чучело! - тревожная ярость захватила разум, мешая мыслить рационально, а в голове раздался собственный же голос, только слегка искаженный, – Конечно, загрызи-ка Джона до конца!

Неясно, понимал ли дух людей или только интонацию, но практически сразу он кинулся вперёд, зажимая горе-охотников в углу гостиной без путей отхода. Линч пробовал стрелять, но тварь даже не шелохнулась, лишь продолжила чуть медленно приближаться вплотную.

– Гриша!

Детский крик прорезал шум бойни, доносясь со стороны двери. Карина, одетая лишь в накинутую наспех курточку и сапоги, с не собранными в хвост волосами, что лезли в лицо, стояла на пороге со слезами на глазах.

– Не трогай их, Гришенька! Они хорошие! - "Гришенька" действительно замолчал, прекращая рычать, - Это мама с папой их науськали, они тебя не знают!

– Карина... Вали отсюда быстрее.. - Джон пытался хриплым голосом донести до девочки просьбу.

– Нет! Гриша хороший! - она быстро захлопнула дверь и подбежала к домовому. Линч было сорвался, чтобы её оттащить, но был запросто прижат к стене когтистой лапой, - Гриш, смотри! Я тебе вкусностей принесла. Молока не стащила, зато, вот, конфеты мои любимые.

Она положила на пол в паре метров от твари горстку конфет, которые минутой ранее выудила из кармана.

Когти на лапах домового вдруг начали ощутимо расслабляться и уменьшаться, как и он сам, осыпая пол грязной пылью. Спустя несколько мгновений на месте жуткой твари, минутой ранее душившей человека, стояло существо... Значительно дружелюбнее. Невысокая фигура странного мужичка с бородой, всë в тех же лохмотьях. Над головой заморгала люстра, затем начав вновь излучать свет, заставив всех присутствующих людей сощуриться.

Домовой подобрался к угощению, оглядел с разных сторон под добрым взглядом девочки, что стояла рядом и утирала слёзы с щёк рукавом сиреневой кофты. Линч стоял, опираясь на стену, держа за спиной пистолет, быстро выуженный из кармана рюкзака немного раньше. Джон же сидел на полу, одной рукой всë ещё поглаживая саднящее горло, а другой нащупывая выпавший при поднятии вверх револьвер, вдруг кинув на Карину мимолëтный практически гордый взгляд.

Гриша наконец окончательно обнюхал принесенное угощение и с довольной мордой уселся на пол, начав разворачивать фантики и бросать в рот конфеты, будто даже не жуя.

Стулья, книги, столовые приборы и прочие вещи, до того разбросанные по квартире, вернулись в изначальное положение, ковёр подвинулся назад к дивану и отогнул углы, люстра встала снова ровно, а разбитые в ходе битвы бокалы исчезли.

Карина с восторженным смехом села на паркет рядом с Гришей, а охотники-неудачники потихоньку встали и приблизились к ним.

– Гриша хорошенький, я же говорила! Он стережëт наш дом, он сам так говорил. И порядок наводит иногда! - в детской улыбке не было ни капли страха или сомнения.

Дверь дома вдруг с грохотом отворилась.

– Кариночка!