Акция «Стоп-кран»

Табриз – представитель профсоюзной группы «Единство», участник казанской забастовки крановых 24 июля - 5 августа 2019 года.

СМ: СМИ писали о конфликте крановщиков и руководства. Что происходит сейчас?

Т: Насчёт ЖК «Миллениум». На этом объекте очень много нарушений. Нарушения техники безопасности, плохое отношение к машинистам башенных кранов, давление руководства. И всё это копилось месяцами.

Когда сам директор объекта избил крановщика, это стало детонатором. Коллеги сказали: «Всё, хватит, сколько можно. Итак работаем без страховки, без техники безопасности, а тут ещё нас бить будут».

Крановые обратились в нашу профсоюзную группу «Единство»: «Вот, ребят, у нас такая ситуация». Ну, мы и решили поддержать наших коллег. Кто смог приехать на объект, приехали на объект. И решили, что работать на этом объекте неправильно.

Почему? Потому что есть угроза того, что если он сам так поступил, где гарантия, что завтра он с другим так не поступит?

Он не раз угрожал, что поднимется на кран и спустит крановщика головой вниз. Поэтому и были приостановлены объекты. В связи с этим поднялся шум, были сняты побои, было написано заявление на директора.

В итоге нам позвонили из министерства строительства, назначили встречу, попросили приехать и переговорить, урегулировать вопрос.

В пятницу 19 июля была встреча с заместителем министра строительства Татарстана И.С.  Гимаевым. Ильшат Сахатович принял нас хорошо, даже великодушно. Поговорили, вывели 9-10 пунктов, которые он возьмёт под контроль.

Вот проблемы, которые нас беспокоят в первую очередь:

•  Соблюдение техники безопасности, соблюдение инструкций без давления извне. Чтобы крановой мог работать по инструкции как положено, чтобы на него из-за этого не было давления.
• Работа при повышенном ветре.
• Схема страховки. Как цеплять, какой груз как цеплять, как правильно цеплять, как его поднимать, как его отпускать.
• Инструктаж рабочих под краном. Они обязаны знать русский язык на минимальном уровне, чтобы уметь объяснить, что и как делать. Они должны быть проинструктированы. 

Еще обсуждался вопрос, что между министерством и нами будет связной. Также обговорили наше участие во всероссийском турнире крановщиков. Казань тоже будет участвовать. Такой турнир уже был в 2015 году.

СМ: А как он будет решать конфликт с директором?

Т: Он сказал, что всё должно решаться по закону. Никто не имеет права ни на кого поднимать руку. Но это, говорят, не в нашей юрисдикции. Дело уже передано полиции.

СМ: Получается, сейчас акция «Стоп-кран» приостановлена?

Т: Да, объект работает. С крановщиком поговорили руководители организации и пришли к общему решению, что крановщик получит  компенсацию.  Какая точно компенсация – будет установлено в ходе переговоров.

СМ: А если никаких действий не последует?

Т: Если никаких действий не последует, мы будем отстаивать права нашего коллеги делать всё, что возможно. 

Например, остановка работ в организации, не только именно по этому участку «ЖК Миллениум», но и по вообще по всей организации в городе, а также в других городах России, где у них есть краны.

СМ: Это возможно провести в других городах?

Т: Да, почему нет? У нас есть связи с другими городами, ребята нас поддерживают. Они даже видеообращение сделали из разных городов, стих придумали. Спасибо за это всем огромное.

Но всё-таки я надеюсь, что мы обойдемся «малой кровью» и дальше они не будут провоцировать нас на те действия, которые мы не хотим делать.

СМ: Ты работаешь в отрасли свыше 10 лет, что изменилось за это время?

Т: Единственное, что изменилось – переработки.

Руководители торопят, всем всё надо, надо всё успеть. Никаких перерывов. Допустим, если даже по закону нам положено 15-20 минут каждые 2 часа, на деле их просто нет. Строители постоянно должны вырабатывать какой-то объём, и из-за этого объёма страдают также крановщики.

Мы стали более сплочены и более солидарны. И мы научились решать вопросы своими силами. Хотя эти вопросы должны решаться по-другому и в других местах. Они вообще не должны возникать. Мы изменили стереотипы о нашей профессии. Раньше был стереотип, что без 100 грамм на кран никто не полезет. Люди в это верили.

Недавно была ситуация в Москве. Крановщик от жары, от изнеможения, от жары, от переработок погиб. Но пытались показать его как наркомана, в кабине машиниста нашли шприцы.
Во-первых, не было никаких доказательств, что найдены шприцы. Это всё голословно было.
Во-вторых, медэкспертиза не подтвердила, что он был наркоманом. И было подтверждено, что он сутками не подменялся, жара, и из-за этого погиб.
Этого можно избежать тогда, когда у тебя есть хорошие условия труда. Не было таких переработок страшных. Если бы у тебя в кабине поставили кондиционер.

СМ: Расскажите, как профсоюзная группа решает проблемы  крановщиков?

Т: Расскажу недавнюю ситуацию.

Крановщика на объекте не могли дозваться рабочие под краном. Звали и кричали. Потом позвонили: «Что ты нас не слышишь?» На что крановой ответил: «Возьмите рацию. Без рации с вами работать невозможно. Вы внизу, я наверху». Ему в ответ: «Мы 35 лет уже на стройках работаем, без рации. Работали и будем работать». Крановщик позвонил механику. Обозначил проблему. Почему-то не помогло. 

После этого, он обратился в профсоюзную группу. Я позвонил его механику. Хотя мы с этим человеком вообще не знакомы. Он сразу сказал:  "Да, Табриз, приветствую". То есть человек уже знает и обо мне. И о наших активистах. Я говорю: «У вас там проблемы?»  «Да-да, знаем, вопрос решаем». Я говорю: «Сколько будете решать этот вопрос?» «Буквально в течение 10 минут все решится». 

Мы всегда стараемся решить вопрос мирным путём, без всяких остановок. Но когда не остается другого пути, как остановить кран, приходится это делать в цели безопасности.

СМ: Мы слышали, что один из методов, который используется, это бойкот фирмы, когда крановщики отказываются наниматься в фирму.

Т: Да, если крановщика оклеветали, если крановщика уволили несправедливо, если вдруг какая-то внештатная ситуация или крановщик уходит под давлением, тогда сразу же объявление скидывается в профсоюзную группу. 

На таком-то объекте крановщика уволили по несправедливости, поэтому на этот объект никому не выходить. Ни за какую сумму, до тех пор, пока не решится вопрос с крановщиком. Ему должны выплатить всё, что он отработал.

СМ: Применяется ли на стройке «итальянская забастовка», когда вы работаете, соблюдая строго все регламенты работы?

Т: Да, знаю об этом методе. Мы приходим на объект, залазим на краны, замедляем или останавливаем работу, соблюдая регламенты, до тех пор пока не будут исправлены ошибки.

У нас такое, в принципе, не практикуется. Если только частично. Почему? Потому что если дошло до такого, что остановили краны, то лучше вообще не появляться на объекте. Будет очень большое давление со стороны руководства стройки, запугивание и обман.

СМ: Получается, сейчас самые возмутительные случаи можно решить довольно небольшой организованной группой, которая обладает авторитетом среди крановых? При том, что часто это короткие коллективные действия с небольшим числом участников, в отличие от забастовки крановых в 2019 году?

Т: Да, часто проблемы можно решить даже по звонку.

2019-й год им дал понять, что можно лучше решить, заранее не доводить до суицида своего. Мы этим не злоупотребляем, не выгибаем им руки. Не требуем чего-то невообразимого. Мы не говорим руководству:  «Слышь ты, мне не нравится этот кран, купи мне новый». Мы просто защищаем свои интересы и не более того. Мы где-то идём на уступки, где-то соглашаемся, стараемся идти на контакт. Нам это невыгодно, полностью выгибать им руки – если они нигде не зарабатывают, и у нас работы не будет.

В России к законодательному закреплению всех интересов крановщиков нужно идти постепенно. Да, это долгий путь, но всё равно резко этого не сделаешь, не добьёшься. Навредишь и другим, и себе.

В данный момент сейчас стоит цель, агитация людей для вступления в профсоюз. Чтобы они были защищены, и не имели никаких проблем с устройством и переработками. Тогда во время каких-либо конфликтов профсоюз будет смело приходить уже с юристами и защищать народ.

СМ: Поддерживают ли вас другие работники?

Т: Знаете как, у нас между коллегами в нашей сфере есть своя сплоченность, внутренний свой кодекс, сообщество. У других, например, у тех же автокрановщиков, экскаваторщиков или каменщиков такого нет.

Хотят они это создать? Если они захотят и создадут такой же коллектив, такую же сплоченность, то в дальнейшем можно работать вместе, даже объединиться в единый профсоюз.

Недавно к нашему товарищу и коллеге подошли и пожали руку. Парень, айтишник из Ривьеры сказал «Ребят, вот на вашем примере мы тоже пошли, написали коллективное заявление на увольнение. И нам по 20 тысяч прибавили в зарплате». Получается, мы подаём пример другим. 

СМ: Какие планы на будущее?

Т: Единственное, что было бы хорошо, если бы у нас получилось создать более крепкий профсоюз. И заключить единый коллективный договор – чтобы и каждый крановой, который вступает в профсоюз, работал по этому единому договору.

Сейчас уже многие задумались об этом, потому что нас не пытаются просто отфутболить или не обращать внимания. С профсоюзом начальству придётся более тщательно выполнять свои обязанности. Прежде чем кого-то уволить, они задумываются, стоит ли создавать себе самим проблемы.