Академия Седжон. глава 4.

Феликс думал, что день не может стать хуже. Он ошибался, сука.

Когда он заглянул в расписание и увидел «Физическая культура (совместно со 2-м курсом)», у него дернулся глаз. Совместно. Со вторым курсом. Где, блядь, учится Хван Хенджин со своей свитой. Прекрасно. Просто заебись.

Но настоящая проблема была в форме.

Он достал её из сумки утром, и сердце пропустило удар. Черный рашгард от Найк — обтягивающий, как вторая кожа, подчеркивающий каждую гребанную линию его тела. И короткие шорты. Так коротко, что если наклониться, будет видно всё, блядь. Он купил их дома, потому что они ему просто понравились. Тогда он не думал, что будет носить их перед толпой альф, которые смотрят на омег как на кусок мяса.

— Ты охренел? — Джисон вылупился на него, когда Феликс вышел из ванной. — Ты в этом пойдешь на физру? Ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали в первой же раздевалке?

— Заткнись, — буркнул Феликс, но внутри уже все сжималось. — Я не буду из-за каких-то придурков менять одежду. Это просто спорт.

— Просто спорт, — передразнил Джисон. — Слушай, я пойду рядом с тобой и буду отбиваться от альф, если что. Но если Хенджин увидит тебя в этом… — он закатил глаза. — Ну, короче, не говори, что я тебя не предупреждал.

Феликсу было похуй. Или он пытался себя в этом убедить.

---

Спортзал был огромным — как гребанный авиаангар. Пахло потом, резиной и дешевым дезодорантом. Феликс вошел, и в ту же секунду все разговоры затихли.

Твою мать.

Он чувствовал на себе взгляды. Десятки глаз. Альфы, которые смотрели на него с голодом, омеги — с завистью и страхом. И эти взгляды скользили по его телу, по обтягивающему рашгарду, который подчеркивал его узкую талию и широкие плечи, по коротким шортам, открывающим его бедра, по черным гетрам, которые облегали икры.

Он выглядел идеально. И он знал это. И ненавидел это.

— Охуеть, — раздался чей-то шепот. — Это омега? Выглядит как девочка, но талия… я бы такую разложил.

— Да он просто красавчик, — ответил другой голос, более низкий. — Слышал, он новенький, из семьи Ли. Говорят, он дрался за какого-то омегу. Такой дерзкий.

Феликс сжал зубы и пошел к скамейкам, стараясь не смотреть по сторонам. Но он все равно краем глаза заметил их. Хенджин и Минхо стояли у противоположной стены, уже в спортивной форме. Хенджин был в черных штанах и белой майке, которая натягивалась на его плечах, как вторая кожа. Его черные волосы были слегка влажными, и он выглядел так, будто только что вышел из душа. Или из рекламы кондомов.

Он смотрел прямо на Феликса. Как и в прошлый раз. С этой своей ледяной, пустой рожей. Но Феликс заметил, как напряглись его челюсти. Как его пальцы сжались в кулаки.

Минхо рядом с ним усмехнулся и что-то шепнул Хенджину на ухо.

— Иди нахуй, — прорычал Хенджин, но не отвел взгляда от Феликса.

---

Физрук — здоровый мужик с бычьей шеей и свистком — построил всех и начал разминку. Но Феликс не мог сосредоточиться. Он чувствовал эти взгляды. Особенно один — тяжелый, как свинцовая плита. Хенджин не сводил с него глаз даже во время прыжков, когда Феликс наклонялся вперед, и его шорты задирались еще выше.

— Блядь, — прошептал Джисон рядом. — У меня сейчас сердце остановится. Этот ублюдок сожрет тебя взглядом. Иди сюда, стань за мной.

Феликс послушался. Только потому, что самому становилось не по себе.

Но когда началась игра в волейбол, все пошло по пизде.

— Разбиться на группы! — рявкнул физрук. — Омеги против альф! Три на три! Вы, — он ткнул пальцем в Феликса, — и вы двое, — он указал на двух омег. — Альфы: Хван, Ли и Ким!

Феликс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Альфы против омег. И Хенджин будет против него.

— Ну пиздец, — выдохнул Джисон и похлопал Феликса по плечу. — Только не нарывайся.

Игра была жестокой. Альфы не церемонились — они били по мячу так, что он свистел в воздухе. Феликс успевал отбивать, но каждый раз, когда он прыгал, его майка задиралась, открывая полосу бледной кожи на животе. И он слышал, как кто-то из альф свистнул.

— Давай, красавчик! Покажи нам свою попку!

Феликс сжал зубы и не ответил.

Но когда он отбил сложный мяч и приземлился на колени, трое альф из другой команды — какие-то уроды с лоснящимися рожами — подошли к нему слишком близко.

— Отличный удар, — сказал один, с ухмылкой. — Слушай, ты, наверное, устал. Может, отдохнем в раздевалке? Я покажу тебе пару упражнений.

— Отвали, — бросил Феликс, вставая и отряхивая колени.

— Не будь таким холодным, — второй шагнул ближе и положил руку на его плечо. — Мы просто хотим познакомиться. Ты же не против, правда?

— Я сказал — отвали, — Феликс дернул плечом, но альфа не убирал руку. Наоборот, сжал сильнее.

Третий, самый здоровый, встал с другой стороны, перекрывая путь.

— Ты такой красивый, — протянул он. — И пахнешь… ммм… сладко. Как карамель. Ты, наверное, даже не знаешь, как сильно хочешь нашего внимания. Все омеги хотят.

Феликса начало трясти от злости.

— Уберите свои гребанные руки, или я их сломаю, — прошипел он.

— Ой-ой-ой, какие мы смелые, — заржал первый. — Ты ударишь альфу? Да ты даже достать до меня не сможешь, коротышка.

Феликс хотел что-то ответить, но его толкнули, и он потерял равновесие. Он пятился назад, пока его спина не врезалась в кого-то твердого и горячего.

И в ту же секунду знакомый запах ударил в нос — терпкий, дымный, с нотками перца и металла. Хенджин.

— Осторожнее, — сказал тот, и его голос был ледяным, как и руки, которые легли на талию Феликса. — Ты чуть не упал.

Феликс замер. Руки Хенджина на его голой коже, через тонкую ткань рашгарда. Пальцы сжались на талии почти болезненно, притягивая его ближе. И этот запах — он заполнил легкие, ударил в голову, и ноги снова стали ватными.

Хенджин посмотрел на трех альф. И они побледнели.

— Вы, — тихо начал Хенджин, и в этом голосе было столько стали, что даже у Феликса мурашки побежали. — Вы только что пытались приставать к моему… — он запнулся, и его пальцы сильнее сжали талию Феликса. — К омеге, который стоит за моей спиной?

— Мы не знали, что он твой, Хван, — залепетал первый. — Просто хотели…

— Что вы хотели? — голос Хенджина стал громче, и по залу прошел холод. — Трахнуть его? Использовать? Прикоснуться к тому, что принадлежит мне?

Феликс хотел возразить, что он никому не принадлежит, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Потому что Хенджин все еще держал его, и пальцы на его талии начали медленно поглаживать кожу.

— Я сейчас убью вас, — спокойно сказал Хенджин. — Всех троих. Если вы еще раз, сука, подойдете к нему ближе, чем на десять метров. Вы поняли?

Альфы закивали, как испуганные собаки, и разбежались в разные стороны.

Хенджин выдохнул и опустил голову вниз. Его дыхание коснулось шеи Феликса.

— Ты, сука, — прошептал он, едва слышно. — Ты специально, да? Надел это дерьмо, чтобы я слетел с катушек? Чтобы я не мог думать ни о чем, кроме твоей гребанной талии и этих ног?

— Я не специально, — выдавил Феликс, но голос дрожал. — Отпусти меня.

— Нет, — просто сказал Хенджин. — Не сейчас.

Они стояли так — в центре зала, прижавшись друг к другу, игнорируя взгляды остальных. Хенджин обнимал его сзади, его пальцы гладили живот Феликса через рашгард, и от этого прикосновения у Феликса перехватывало дыхание.

— Ты пахнешь так, что я хочу зарыться в тебя лицом, — шепнул Хенджин на ухо. — И трахать тебя прямо здесь, на этом гребанном мате. Зачем ты это делаешь со мной, а?

— Я ничего не делаю, — с трудом выговорил Феликс. — Это ты… ты везде. Ты не отстаешь.

— Потому что ты мой, — голос Хенджина стал жестче. — И я не позволю никому даже смотреть на тебя. Ты понял, Феликс?

Феликс хотел ответить что-то дерзкое, но тут в зал вошел физрук с новым мячом.

— Хван! Ли! Что вы там стоите как вкопанные? Игра еще не закончена!

Хенджин медленно, очень медленно, разжал пальцы. Он отступил на шаг, и его лицо снова стало ледяным, как будто ничего не было.

— Иди играй, — бросил он, не глядя на Феликса. — И не смей больше смотреть на других альф.

— Иди нахуй, — ответил Феликс, но в голосе не было злости.

Только дрожь. И желание, которое он не мог подавить.

---

После физры Феликс стоял в душевой и смотрел на свое отражение в зеркале. На шее остался красный след — от пальцев Хенджина, когда тот сжал его талию.

— Блядь, — прошептал он, проводя пальцами по этому следу. — Что ты делаешь со мной, мудак?

Он закрыл глаза и снова почувствовал эти руки, этот запах. И внутри него все сжималось, требуя большего.

Феликс знал, что ненавидит Хенджина. Но его тело говорило иначе.

И это было самым страшным.