Академия Седжон. глава 18.

Прошла неделя после той безумной течки.

Неделя, как Феликс и Хенджин выжили после трёх дней непрерывного секса. Неделя, как Феликс чувствовал себя немного разбитым, но счастливым. Неделя, как он привыкал к тому, что его тело больше не горит, не требует альфу каждую секунду.

Но сегодня было что-то другое.

Они сидели на паре по этикету и поведению — самом скучном предмете в мире. Преподаватель, старый хрыч с усами, бубнил про манеры за столом, но Феликс его не слушал. Он смотрел на Хана, который сидел рядом с ним и явно мучился.

Хан постоянно ёрзал, перекладывал вес с одной ягодицы на другую, морщился и тихо постанывал.

— Хан, ты в порядке? — шепнул Феликс, наклоняясь к нему.

— Нет, — простонал Хан сквозь зубы. — Я не могу нормально сидеть. Моя жопа горит так, будто я на ней сидел на раскалённой сковородке.

Феликс приподнял бровь, и на его губах заиграла понимающая ухмылка.

— Оу, — протянул он. — Так вот почему ты сегодня такой тихий. Минхо, да?

Хан покраснел до корней волос и зашипел на него:

— Заткнись, Феликс! Это не смешно!

— Смешно, ещё как смешно, — усмехнулся Феликс. — Я тоже через это проходил. Помню, после первой ночи с Хенджином я не мог ходить три дня. Буквально ползал по комнате.

— Блядь, — выдохнул Хан, откидываясь на спинку стула, но тут же подскочил, потому что это было больно. — Я не могу! Как вы вообще это делаете? Как вы сидите на этих стульях?

— Терпишь, — пожал плечами Феликс. — Или берёшь подушку. Или садишься на край стула, а не на всю задницу. И, блядь, Хан, не ёрзай так сильно, а то все поймут, что тебя выебал твой альфа.

— Я и так уже поняли, — пробормотал Хан, кивая на однокурсников, которые косились на них. — Все смотрят. Я чувствую их взгляды.

— Забей, — ответил Феликс. — Пусть смотрят. Завидуют, что у тебя есть альфа, который так тебя любит, что ты не можешь сидеть.

Хан усмехнулся, но потом снова поморщился и сжал край стула.

— Блядь, — повторил он. — Мне так больно, но я не могу перестать улыбаться. Это так странно.

— Это любовь, — сказал Феликс. — Любовь — это когда тебя выебли так сильно, что ты не можешь сидеть, но ты счастлив.

Хан засмеялся, но тут же застонал от боли.

— Не смеши меня! Мне больно!

— Ладно, ладно, — успокоил его Феликс, но улыбка всё ещё играла на его губах. — Слушай, давай после пары пойдём в мою комнату. У меня там есть мазь, которую Хенджин купил. Она помогает снимать боль и воспаление.

— У тебя есть мазь для задницы? — удивился Хан.

— А ты думаешь, я как сижу на этих стульях? — усмехнулся Феликс. — Я же омега, у меня альфа, который меня любит. И иногда это бывает слишком интенсивно.

— Блядь, — выдохнул Хан. — Спасибо, ты просто спасение.

---

После пары они пошли в комнату Феликса. Хенджин был на тренировке, так что они были одни.

Феликс достал из тумбочки баночку с мазью и протянул Хану.

— Вот. Намажь и не жалей. И не сиди сразу, дай впитаться.

Хан взял баночку и посмотрел на неё с благоговением.

— Это что-то магическое?

— Нет, просто хороший крем с обезболивающим, — ответил Феликс. — Хенджин сказал, что его используют альфы, которые слишком грубо трахают своих омег.

— Ах ты сука, — усмехнулся Хан. — Ты просто хочешь сказать, что у вас с Хенджином тоже жёстко?

— О, поверь мне, — сказал Феликс с мечтательной улыбкой. — Я не могу жаловаться. Хенджин знает, как делать это хорошо. И иногда, блядь, очень хорошо. Но это всегда больно после.

— Я понимаю, — вздохнул Хан. — Минхо тоже… он не сдерживается. Я даже не знаю, как я выжил прошлой ночью.

— Подожди, — Феликс прищурился. — Вы с Минхо… у вас тоже была течка?

— Нет, — покачал головой Хан. — Просто… он такой, блядь, сильный. И я ему разрешил. Я был готов. И теперь я не могу сидеть.

Феликс засмеялся, и Хан засмеялся вместе с ним.

— Мы такие дураки, — сказал Феликс. — Влюблённые дураки, которые не могут сидеть.

— Но мы счастливы, — ответил Хан.

— Да, — кивнул Феликс. — Мы счастливы.

Они сидели на кровати, болтая обо всём, пока Хан ждал, пока мазь впитается. И в какой-то момент Феликс заметил, что Хан смотрит на него с лёгкой задумчивостью.

— Что? — спросил он.

— Просто думаю, — ответил Хан. — Мы прошли через многое, да? От начала до сих пор. Все эти драки, угрозы, побеги. А теперь мы здесь, сидим и жалуемся на боль в заднице.

— Да, — согласился Феликс. — Это безумие.

— Но я бы ничего не менял, — добавил Хан. — Потому что это сделало нас сильнее. И привело к ним.

— Я тоже, — сказал Феликс. — Хотя иногда я хочу ударить Хенджина за то, что он делает со мной. Но потом он смотрит на меня своими глазами, и я забываю, как дышать.

— О боже, — закатил глаза Хан. — Вы оба просто невыносимы.

— А ты и Минхо лучше? — усмехнулся Феликс.

— Мы хуже, — признался Хан. — Мы такие же.

Они снова засмеялись, и этот смех был лёгким, тёплым, наполненным счастьем.

---

В дверь постучали, и через секунду вошёл Хенджин с Минхо. Они были потными, в спортивной форме, и выглядели так, будто только что пробежали марафон.

— О, у вас тут вечеринка, — сказал Минхо, усмехаясь.

— Хану больно сидеть, — объяснил Феликс. — Я дал ему мазь.

Хенджин подошёл к Феликсу и поцеловал его в лоб.

— Ты такой заботливый, — прошептал он.

— Я знаю, — ответил Феликс. — Кто-то же должен заботиться о нас, омегах.

Минхо подошёл к Хану и сел рядом, обнимая его.

— Ты как? — спросил он. — Я вижу, ты мучаешься.

— Я в порядке, — ответил Хан. — Просто надо привыкнуть к твоему размеру.

— Ого! — воскликнул Минхо с притворной обидой. — Это я виноват?

— Ты, — ткнул его пальцем Хан. — Ты и твой гребанный член.

Все засмеялись, и Хан покраснел, но улыбнулся.

— Ладно, — сказал Хенджин. — Давайте поужинаем вместе. Я закажу пиццу.

— Пицца? — удивился Феликс. — Ты никогда не заказываешь пиццу.

— Я могу меняться, — ответил Хенджин. — Особенно когда мои омеги страдают.

Они заказали пиццу, сели на пол, положив подушки под задницы, и просто наслаждались вечером. Четыре человека, которые прошли через многое, но остались вместе.

— Знаешь, — сказал Хан, жуя кусок пиццы. — Я никогда не думал, что буду так счастлив.

— Я тоже, — ответил Феликс. — Но вот мы здесь. И всё хорошо.

Хенджин обнял Феликса и прошептал ему на ухо:

— И будет ещё лучше. Обещаю.

Феликс улыбнулся и поцеловал его в щёку.

— Я верю тебе.