Агнес. Прошлое

Агнес, сколько можно уже? Вставай давай.

Девочка зажмурилась и от голоса матери, вытягивающего её из сладкого сна, и от света из окна. То ли мама, то ли уже проснувшаяся сестрёнка раздвинули шторы. Агнес издала тихий стон и присела на кровати. Тут же на пол рядом подсела мать и принялась заплетать ей одну сторону волос в длинную косу. Девушка, не двигаясь, стала осматривать комнату на предмет того, кто из её младших уже встал, а кто ещё нет.

Она со своими младшими братьями и сестрой жила в одной комнате: Агнес с сестрой на кровати слева, а братья справа. В комнате всегда было душно из-за закрытых окон. Но лучше душно, чем холодно, поэтому это особо не беспокоило. Девушке не мешал и шум, издаваемый детьми. Она к нему уже давно привыкла и даже самостоятельно успокаивала их.

Но сейчас в комнате было никого, скорее всего они все уже ушли есть, одна только Агнес досыпала допоздна. Ну конечно, она ведь не могла уснуть. Предвкушение не давало ей забыться сном. Она ведь наконец едет в лагерь, где командует её отец, она даже уже видела свою красную форму. Агнес уже даже успела втайне от матери её померять.

"Я уже десять минут тебя будила, а ты всё спишь и спишь. Через час приедет повозка, а ты ещё хотела забежать в церковь к своей этой.. как её... Генриетте?"

"Грете", - Агнес зевнула и встала с кровати. Она была уже полностью заплетена. Девушка прошла мимо кухни, уловив вкусный запах еды, но мать встала между ней и столом: "Я тебе с собой дам, сначала тренировка". "Ну конечно, конечно, только можно я позанимаюсь в своей новой форме? Сегодня холодно, а ещё я сразу в ней и поеду", - Агнес с мольбой посмотрела на мать, качаясь с пятки на носок.

"Так уж и быть", - мать закатила глаза и бережно достала из шкафа со скрипящей дверцой новенькую красную форму, как главную ценность. Девушка уже прыгала от восторга. Ей только недавно исполнилось 16, но она уже готова воевать. Не дослушав нотаций матери, она схватила форму прямо из её рук и побежала переодеваться. После она сразу выбежала на улицу: полюбоваться на себя она ещё успеет, а с Гретой попрощаться - не факт.

С этот раз даже повезло: Агнес успела выполнить наставления матери быстрее, чем за полчаса. Оставался только бег. Мать из окна наблюдала, как девушка пробегала мимо окна кухни раз за разом. Розоволосая не забыла улыбаться каждый раз, когда её младшие видели её сквозь стекло и тоже улыбались ей, доедая хлеб.

Когда она закончила и появилась в двери дома, мать всучила ей кулек с едой и небольшой рюкзак с вещами. Агнес улыбнулась и кивнула, вытирая свободной рукой холодный пот со лба. Она обнялась с матерью и махнула рукой братикам и сестрёнке. Поплакать они успели ещё вчера, узнав новость об отъезде старшей сестры.

Девушка уже топталась на месте от холода и как только мама наконец сказала последние напутственные слова, сразу дернулась с места и побежала сломя голову в сторону церкви, не забыв, конечно, ради приличия ещё раз пять пробормотать "пока". Теперь её дорога лежала через промерзшую насквозь землю, на бугорках которой девушка то и дело подскальзывалась или спотыкалась, но до церкви добралась.

Вбежав внутрь на скорости, Агнес отряхнулась на ходу и побежала в небольшую коморку, где чаще всего проводила время с Гретой. К счастью она оказалась именно там, ждала её прихода, как оказалось уже минут 15. "У нас с тобой семь минут", - проконстатировала Грета с серьёзным лицом. "Правда?? Я не могла сюда так долго добираться!!"- Агнес уставилась на неё с удивлением, но Грета только возмущенно посмотрела на неё в ответ, она всегда была права насчёт таких вещей: " Так ты хотела мне что-то сказать? Зачем пришла то?"

Агнес впала в ступор: "Вообще-то я думала, что это ты захочешь мне что-то сказать, я уже уезжаю и может быть надолго. Или хотя бы оставишь мне что-нибудь на память." Девушка с ожиданием смотрела на подругу, покачиваясь туда-сюда в ожидании, пока та искала взглядом то, что могла бы ей и вправду дать с собой. Возможно, все-таки почувствовала вину за то, что ничего не приготовила.

Агнес нагнулась к ней поближе, из-за формы вперед выпал деревянный крестик. Тут же взгляд Греты зацепился за него, она схватила солдатку за него и притянула к себя, откуда-то из кармана достала маленький ножик и начала что-то на нём вырезать, пока девушка дёргалась и кричала от непонимания того, что происходит. Когда же та её отпустила, сразу успокоилась и с любопытством посмотрела на крестик и знак, выцарапанный на нём: "Что это значит?"

Грета только усмехнулась: "А вот не скажу. Слушала бы меня внимательнее, знала бы. Если найдешь в своем лагере тех, кто разбирается, поймёшь. Ах да, ты же едешь в убогое сборище верующих мужиков и женщин, где никто понятия не имеет, что такое алхимия. Какая жалость!" Девушка ухмыльнулась, пока Агнес хмурилась и молча источала отрицательную энергию: "А ещё у нас кончилось время. Если б ты так не орала и не дёргалась, было бы больше".

Агнес вскрикнула от осознания и моментально кинулась на шею подруге. Грета взвизгнула, но ничего не сказала. Один раз можно было и потерпеть чрезмерную эмоциональность и тактильность подруги, но когда она услышала тихие всхлипы, то схватила Агнес за плечи и вытащила из объятий перед собой, чтобы смотреть ей в глаза: "Ей, ну-ка не плакать, ты же так долго ждала. Ещё увидимся мы с тобой. Тебе то я буду писать письма, ты только не забывай на них отвечать. И помни, что это не навсегда. Даже если пройдут годы, ты всегда найдешь меня здесь. Ну а если отступники заберут твоё тело, то я найду тебя сама".

Грета, казалось, никогда так искренне не улыбалась прямо в лицо Агнес. Лицо плачущей девочки просветело, и Грета осознала, как разговорилась, и снова сделала обычное выражение лица, с которым и проводила Агнес к выходу. Попрощались окончательно они уже молча, и вскоре фигурка Агнес уже исчезла по дороге в лес, где её уже ждала повозка.

Повозка на счастье Агнес стояла в назначенном месте, ожидая её. Мужчина, сидевший впереди, держал лошадей, которые уже рвались в путь, и подгонял девочку жестом руки. Это был вроде знакомый её родителей, который тоже ехал в лагерь её отца и согласился подвезти её.

Агнес улыбнулась ему и, вежливо поздоровавшись, закинула на повозку вещи и села сама. Они тут же тронулись. Среди провианта и прочих вещей для солдат было немного места, но всё же девочка смогла уютно устроиться и положить свою сумку под бок. 

Мужчина не начинал разговор, чему Агнес была рада, потому что безумно хотела спать после бессонной ночи. Одинаковый вид заснеженных сосен убаюкивал, а равномерный стук колёс совсем усыплял, и несмотря на мороз юная солдатка провалилась в сон. 

Когда Агнес в следующий раз пришла в сознание, она поначалу не хотела открывать глаза и вставать. Ещё не выспалась. Но что-то её всё-таки смутило. Они не двигались. Повозка стояла на месте, а вокруг была мёртвая тишина. Девушка уже хотела было окрикнуть мужчину, но тут почти около неё хрустнул снег. Она мгновенно распахнула и сразу же впала в ступор из-за страха. Прямо над ней нависал солдат и пистолетом. Его лицо было не менее удивлённым, чем лицо самой Агнес, но самое страшное - его форма. Выделяющийся красный галстук висел прямо перед её лицом. Отойдя от ступора, Агнес схватилась именно за него и потянула на себя, ударив солдата об край повозки. Ежедневные тренировки под руководством матери не позволили ей медлить ни секунды больше. 

Она вскочила на ноги, подхватив пистолет, который выронил солдат, явно не ожидавший такого резкого действия от испуганной девушки. Агнес направила на него дуло. Сердце в груди билось очень громко. Ей казалось, что её пульс было слышно даже безымянному солдату. Тот же в свою очередь был вообще не напряжён, то немного раздражённо потирал ушибленное об повозку место. Он медленно поднял голову, глядя на Агнес, потом его взгляд мелькнул куда-то за девушку, и сразу же после этого по его лицу расплылась широкая улыбка. 

Агнес вздрогнула и немного согнулась вперёд. С растрепанных волос упал красный берет. С виска и до подбородка покатилась капля холодного пота. Мысли побежали в голове с невероятной скоростью: "Ну конечно, конечно, солдаты же не ходят по одному. Где-то должен быть напарник. Напарник, напарник, где же напараник". 

Не опуская пистолет в отступника, она начала медленно поворачивать голову назад. Зрачки дергались от возможного страха увидеть силуэт солдата в серо-белой форме. Но Агнес и не успела ничего разглядеть, как прогремел выстрел. Как гром среди ясного неба. Но девушка даже не дернулась бы. Мать давно приучила её в звукам выстрелов разного оружия. Но в этот раз выстрел был пугающим. Он пронзил грудь как молния. Быстро и больно. Жар и боль расползались по всему телу. В тот же момент слабость ударила в голову, подкосились ноги, но до последнего Агнес старалась не сводить оружие с врага. 

Она упала на колени, боковым зрением приметив то, что мужчины-извозчика нигде не было видно. Урод сбежал, только заметив двух молодых солдат. Между тем тело девушки окончательно покосилось вперёд. Агнес зажмурилась, боясь удариться лицом, но ей повезло. Сознание она потеряла за секунду до падения, поэтому удара не почувствовала. Она даже не успела задуматься о своей смерти. Для неё это был просто конец. 

Ей так казалось. Потом оказалось, что это был лишь переломный момент. В хорошую или лучшую сторону, Агнес ещё предстояло задуматься, но когда-нибудь позже. Сейчас же она ещё раз пришла в сознание, хоть и не полностью. Сквозь слегка приоткрытые веки её ослепил невероятной яркости свет. "Неужели рай?"- подумала девочка со смесью печали и откуда-то взявшейся саркастической насмешки. 

Сквозь невероятную усталость и слабость Агнес все-таки приоткрыла глаза побольше. Они уже привыкли к свету, источником которого оказалась на удивление девушки огромная лампа, висевшая над ней. На этот раз тело девушки сковал скорее не страх, а жуткий дискомфорт. После всего пережитого у нее уже попросту не было сил бояться, а вот рана в груди жутко зудила. Хотелось сжаться всем телом и повернуться на бок, но руки, ноги, шея и в общем-то всё тело держалось чем-то металлическим и холодным. 

Девушка начала вырываться, уродливо дёргаться всем телом и изворачиваться. В тот же момент послышались шаги и чей-то грубый низкий голос. После выхода из обморока Агнес толком ещё не могла разобрать слов, только продолжала сопротивляться. Вдруг перед её оспленным лишь желанием вырваться из оков взглядом появилась чья-то рука. Недолго думая, розоволосая, словно дикое животное, вцепилась в неё зубами. Она обхватила её как можно крепче и начала тянуть на себя. "Обладатель руки" недовольно рявнул куда-то вбок: "Твою ж. Эта грязная шавка меня укусила. Эй, а ну погодь сюда, отцепи от меня эту чокнутую". Идти никому и не пришлось. Усталость и так накрыла Агнес волной и её хватка ослабилась сама по себе. 

В очередной раз к Агнес вернулись чувства. Ей уже казалось, что она этому не рада. Ей хотелось уснуть, лучше всего навсегда, но никак не выходило. Рукой она провела по поверхности, на которой лежала. Мягко. Может быть, это всё был просто сон и сейчас она просто спит у себя дома? Нет. В глаза всё ещё слепит яркий свет. Но девушку радует тот факт, что больше она не чувствует, что ее движения скованы, действия свободны. 

Девушка присаживается, параллельно открывая глаза, и обнаруживает себя в светлом, но небольшой помещении. Стены там белые, пол тоже. Она сидит на одной из кроватей, стоящих в два ряда друг к другу. Кровати все застелены, в комнате Агнес совершенно одна. Она смотрит вниз на свои ноги. До колен их прикрывает печального вида ночнушка. Сами конечности выглядят непривычно бледно, четко виднеются вены. 

Агнес вздрагивает, вспоминая про рану. Она даже не думает об операции, своей "смерти". Её мозг просто уходит от этого и заставляет думать о чём-то быстром, импульсивном. Девушка быстро расстёгивает ткань на груди и утыкается взглядом в отвратного вида зрелище. Да, рана обработана и защита, но вид этого на собственном теле вызывает рвотные позывы. Солдатка пялится на неё наверное минуты три, пока её не окликают, что заставляет её еще больше напрячься: "Не волнуйся, она не всегда так будет. Ещё затянется, и будет менее заметно".

Агнес быстро переводит взгляд в сторону двери, которую заметила при осмотре помещения, и вжимается в стену позади кровати. В проходе стоит девушка, достаточного милого по мнению Агнес вида. Её длинные белые волосы, сразу же привлекшие внимание раненой, аккуратно уложены. Незнакомка слегка улыбается, хотя глаза смотрят с неким холодом. Агнес тоже улыбается. Вид абсолютно спокойного человека успокаивает её саму. Она поджимает и смотрит на беловолосую, выдавливая из себя только слабое "спасибо". Сейчас она абсолютно спокойна. Сейчас ей не важно, что во время операции ей обрезали длинные пряди розовых волос, не важно, что в её груди бьётся не её сердце, а кусок металла, разгоняющий бензиноподобную жидкость по венам и артериям, не важно, что сбоку на тумбочке лежит серо-белая форма, которую придётся носить ещё множество раз, сражаясь за сторону черных отступников, сейчас она спокойна.