Афродизиак

Вечер в квартире пропитался тяжелой, липкой усталостью. Чонгук едва передвигал ноги, когда переступил порог спальни. В голове шумело от бесконечных графиков и репетиций, а единственным желанием было рухнуть в кровать и провалиться в глубокий сон без сновидений.

— Я дома. Сегодня пиздец как вымотался. Лягу сразу, — бросил он, даже не глядя на Тэхёна, который сидел на краю постели с каким-то странным, слишком спокойным видом.

— Подожди. Я тебе магний приготовил, выпей, — мягко произнес Тэхён, протягивая стакан с мутноватой жидкостью.

Чонгук остановился, прикрыв глаза. Раздражение на мгновение вспыхнуло внутри — он не хотел ничего, даже глотка воды.

— Не хочу ничего.

— Выпей. Последние дни ты совсем не отдыхаешь нормально, — Тэхён настаивал, и в его голосе слышалась та самая забота, которой Чонгук просто не мог сопротивляться.

Вздохнув, Гук взял стакан. Напиток оказался непривычно сладковатым, с каким-то терпким послевкусием, но он выпил его залпом, чувствуя, как тепло побежало по пищеводу.

— Нормально. Спасибо. Я в душ и спать.

Пробуждение зверя

Спустя десять минут Чонгук вышел из ванной. Капли воды еще блестели на его широких плечах и перекатывались по рельефу пресса. Он стащил полотенце, натянул только свободные домашние штаны и буквально упал на свою половину кровати.

— Всё, вырубаюсь. Спокойной...

Он замолчал на полуслове. Сначала это было похоже на легкое покалывание в кончиках пальцев, но через секунду по телу прошла мощная волна жара. Внизу живота завязался тугой узел, который начал стремительно распускаться пульсирующим пламенем. Чонгук почувствовал, как ткань штанов стала невыносимо тесной. Его член, вопреки смертельной усталости, налился кровью и затвердел до боли.

— Бля... что за хуйня... — прохрипел он, пытаясь совладать с внезапным приступом возбуждения.

— Что такое? — голос Тэхёна прозвучал пугающе невинно. Он подпер голову рукой, наблюдая за мучениями Чонгука.

— У меня стоит. Очень сильно. Что ты мне дал? — Чонгук повернул голову, всматриваясь в лицо партнера.

Тэхён не ответил сразу. Его глаза блеснули в полумраке спальни азартным, почти хищным огнем.

— Магний... с добавками. Для кровотока.

— Ты сделал мне афродизиак? — Чонгук прищурился, его дыхание начало сбиваться.

— Ага. Последние три ночи ты приходил и сразу хотел спать. Мне надоело.

Возбуждение уже не просто мешало — оно диктовало свои правила. Чонгук чувствовал, как усталость испаряется, вытесненная диким, первобытным желанием сорваться на ком-то. На том, кто это подстроил.

— Хитрый ублюдок... — выдохнул Чонгук, и в этом ругательстве было больше похоти, чем злости.

Тэхён придвинулся ближе, его рука медленно легла на бедро Чонгука, едва касаясь напряженной плоти через ткань.

— Уже стоит так, что больно? — прошептал он прямо в губы Гука.

Это стало последней каплей. Чонгук резко перехватил руку Тэхёна, сминая его бедро пальцами.

— Теперь ты не отделаешься просто так.

— Не собираюсь. Трахни меня жёстко, Гук. Я специально ждал.

Наказание

Чонгук одним рывком перевернул Тэхёна на спину и вжал его в матрас своим весом. Вся накопленная за день агрессия и усталость превратилась в чистую, неразбавленную страсть.

— Я хотел спать, сука… — хрипло прорычал он.

— А теперь хочешь меня. Глубже, — дерзко ответил Тэхён, явно наслаждаясь своей маленькой победой. Он видел, как Чонгук теряет над собой контроль, и это заводило его ещё сильнее.

Гук навис сверху, взгляд его потемнел настолько, что радужка почти слилась со зрачком.

— Ты понимаешь, что я тебя сейчас разъебу за это? — тихо, угрожающе произнёс он.

— Да… именно этого я и хочу, — выдохнул Тэхён, не отводя глаз.

Без всяких прелюдий Чонгук одной рукой резко рванул на Тэхёне футболку, обнажая бледную грудь. На коже мгновенно остались красные следы от его жёсткой хватки.

— Три ночи терпел, да? — прорычал Гук, нависая ещё ближе. — А сегодня решил меня подставить…

— Я не подставил… — тяжело дыша, ответил Тэхён. — Я просто хотел, чтобы ты меня захотел по-настоящему.

Чонгук резко приник к его шее и оставил глубокий, болезненный засос, который быстро перешёл в сильный укус. Тэхён выгнулся дугой, громко вскрикнув от смеси боли и острого удовольствия.

— Сейчас будешь орать моё имя. Понял? — жёстко бросил Чонгук.

— Гук… — выдохнул Тэхён.

Чонгук быстро избавился от штанов. Его возбуждение уже требовало немедленного выхода. Он грубо раздвинул колени Тэхёна и устроился между ними.

— Смотри, что ты наделал… — усмехнулся он, проводя пальцами между ягодиц Тэхёна. — Даже смазка не понадобится. Ты уже мокрый, как шлюшка.

Щёки Тэхёна пылали лихорадочным румянцем. Ему было плевать на грубость слов — он хотел только одного: почувствовать Чонгука внутри себя.

— Тогда не тяни… — почти умоляюще выдохнул он. — Трахни меня уже.

Чонгук вошёл в него одним мощным, до самого основания глубоким толчком. Тэхён громко застонал, запрокидывая голову и впиваясь ногтями в плечи Чонгука. Его тело было узким и горячим, оно принимало его с трудом, и именно это сводило Гуна с ума.

— А-аах… бля, Гук… — простонал Тэхён.

— Вот так… — рыкнул Чонгук, начиная двигаться быстро и рвано, не давая Тэхёну ни секунды передышки. — Кричи громче. Чтобы я слышал, как сильно ты этого хотел.

Он вбивался в него всем телом, каждой клеткой чувствуя тугую отдачу. Одной рукой Чонгук обхватил горло Тэхёна и слегка сдавил, заставляя того задыхаться от восторга.

— Да… сильнее… еби меня… — хрипло выдавил Тэхён.

Чонгук наклонился к самому его уху, голос сорвался на низкое рычание:

— Ты мой. И сегодня я тебя не отпущу, пока ты не кончишь два раза. Понял?

Тэхён смог только отчаянно кивнуть. Глаза его закатились, а весь мир вокруг перестал существовать. Остались только жёсткие, глубокие толчки, обжигающий жар чужого тела и имя, которое он срывал с губ до хрипоты:

— Чонгук… Чонгук…

Чонгук не останавливался ни на секунду, его бёдра врезались в Тэхёна с такой силой, что кровать скрипела под ними, а матрас прогибался. Каждый толчок отдавался ударом молнии — афродизиак всё ещё бушевал в крови. Его толстый, набухший член глубоко растягивал тесное кольцо мышц, а горячие стенки Тэхёна жадно сжимались вокруг него, словно не желая отпускать. Пот стекал по спине Чонгука солёными дорожками и капал на грудь Тэхёна. Тот выгибался навстречу, ловя эти капли языком, и его дыхание вырывалось хриплыми, отчаянными стонами. Но даже когда искусственный огонь начал угасать, в Чонгуке осталась чистая, неподдельная жажда — острая и настойчивая. Он прижал Тэхёна к смятым простыням, нависая сверху. Горячее, прерывистое дыхание обжигало его шею. Чонгук прижался губами к влажной коже — жадно, открытым ртом, медленно проводя по ней и чувствуя на языке лёгкую горечь соли. Тэхён тихо ахнул, пальцы сжали простыни, когда зубы Чонгука последовали за поцелуем и намеренно скользнули по пульсирующей точке чуть ниже уха. Укус был не настолько сильным, чтобы оставить кровь, но он обжёг, послав свежий разряд по телу Тэхёна. Его член дёрнулся у бедра Чонгука, где их ноги переплелись. Чонгук чуть отстранился, чтобы посмотреть, как расцветает красная отметина. Волна собственнического удовлетворения прокатилась по нему, и его собственное возбуждение снова начало просыпаться, несмотря на отсутствие препарата.

«Чёрт, он сейчас мой», — подумал Чонгук. Мысль была иррациональной и яростной. Никакой химии не требовалось — это было всё его, всё желание, вся накопившаяся за месяцы жажда украденных взглядов и дразнящих прикосновений, наконец вырвавшаяся на свободу. Он снова припал к нему, целуя линию челюсти Тэхёна с нетерпеливой жадностью. Губы влажно шлёпали по щетине, которая слегка царапала рот. Руки блуждали: одна скользнула вверх по боку и поймала сосок между большим и указательным пальцами, покатывая его, пока тот не затвердел в тугой бугорок. Тэхён выгнулся, из горла вырвался низкий стон. Звук ударил прямиком в член Чонгука, который уже снова был наполовину твёрдым и настойчиво прижимался к бедру Тэхёна. Чонгук прикусил его мочку уха, втянул её в рот с влажным чмоканьем и отпустил. Голос прозвучал хриплым шёпотом, дыхание горячо обдало влажную кожу:

— Какой же ты пубертатник, Тэ, — проговорил он с грубой нежностью, корейский акцент стал заметнее от охватившей его похоти. — Взрослый мужик, а стонешь, как подросток в первый раз. Смотри, как у тебя член дёргается от каждого укуса.

Щёки Тэхёна вспыхнули ещё сильнее — смесь стыда и возбуждения захлестнула его, пока зубы Чонгука покусывали ключицу, оставляя очередную слабую метку. Афродизиак уже выветрился, движения Чонгука стали увереннее, менее лихорадочными, более контролируемыми. Но интенсивность не уменьшилась. Наоборот — она стала острее. Теперь разум Чонгука был ясным, а внимание сосредоточено исключительно на реакциях Тэхёна: как напрягаются его бёдра, как сбивается дыхание, как едва заметно двигаются бёдра в поисках трения. Чонгук тихо усмехнулся, звук прокатился по груди. Он провёл языком длинную полосу вверх по горлу Тэхёна, наслаждаясь чистым, чуть горьковатым вкусом кожи, смешанным с остатками одеколона. Свободная рука опустилась ниже, пальцы обвели V-образную линию бёдер, дразняще скользнув совсем близко к тому месту, где тяжёлый член Тэхёна лежал на животе. Уже выступила капля предэякулята, которая размазалась липкой влагой под большим пальцем Чонгука.

Затем он поцеловал его в губы — глубоко, влажно и неаккуратно. Языки скользили, переплетаясь. Чонгук полностью доминировал в поцелуе, крепко ухватив Тэхёна за волосы и запрокинув ему голову. Он прикусил нижнюю губу достаточно сильно, чтобы вызвать приглушённый стон. Когда он отстранился, между их губами на секунду протянулась тонкая ниточка слюны, прежде чем порваться. Тёмные глаза Чонгука, зрачки которых были сильно расширены, впились в глаза Тэхёна. Сердце громко стучало в ушах, в такт пульсу, который он чувствовал под пальцами на шее Тэхёна.

«Боже, я мог бы заниматься этим всю ночь», — подумал он. В голове невольно вспыхнула картинка: Тэхён на коленях, рот полон, глаза слезятся. От этой мысли член болезненно дёрнулся — теперь он был полностью твёрдым, головка настойчиво тыкалась в бедро Тэхёна. Чонгук переместился, полностью оседлав бёдра Тэхёна. Матрас прогнулся под их весом. Он медленно провёл по нему членом один раз, давая почувствовать всю свою длину через тонкую преграду из потной кожи. Приблизившись снова, он коснулся губами уха Тэхёна и прошептал низким, интимным голосом, от которого по позвоночнику Тэхёна пробежали мурашки:

— Сделаешь приятное любимому?

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и многозначительные. Тэхён резко вдохнул, в глазах мелькнуло понимание. Он прекрасно знал, чего хочет Чонгук. Без игр и намёков. Чонгук хотел его рот. Хотел почувствовать эту влажную горячую тесноту вокруг себя, хотел, чтобы язык Тэхёна работал над ним, пока он не кончит. Тэхён тяжело сглотнул. Его собственный член пульсировал в ответ, зажатый между их телами и непрерывно подтекающий. Покорность сладко кольнула в животе, делая всё ещё острее: царапанье щетины Чонгука по щеке, густой мускусный запах возбуждения в воздухе, лёгкую дрожь в бёдрах Чонгука, который держал себя над ним.

— Да? — подтолкнул Чонгук, снова прикусив его челюсть, на этот раз острее. Его рука скользнула вниз, обхватила член Тэхёна и провела один раз, сильно сжав головку. Раздался влажный звук «шлёп». Тэхён резко толкнулся бёдрами вверх, в прикосновение, и отчаянно кивнул.

Чонгук хищно ухмыльнулся ему в кожу, торжествующе и дико. Он отпустил член Тэхёна и вместо этого толкнул его за плечи, направляя вниз, к краю кровати. Тэхён подчинился охотно. Он соскользнул с матраса и встал на колени между широко раздвинутых бёдер Чонгука. Ковёр грубо колол колени.

Чонгук полностью сел, поставив ступни на пол. Его член торчал вверх — толстый, налитой, с выступающими венами, головка блестела от предэякулята. Он обхватил основание рукой и лениво погладил себя, наблюдая за лицом Тэхёна: припухшие от поцелуев губы, голодные глаза, несмотря на усталость.

— Давай, пубертатник, — хрипло поддразнил Чонгук, большим пальцем размазывая влагу по всей длине. — Покажи, как ты сосёшь. Хочу чувствовать твой язык на головке.

Тэхён подался вперёд, упираясь руками в бёдра Чонгука и чувствуя, как под ладонями напрягаются твёрдые мышцы и лёгкая дрожь предвкушения. Он начал медленно: губы раскрылись, и он прижался открытым ртом к нижней стороне члена, языком проведя по толстой вене. Вкус ударил в него — солёный, мускусный, совершенно чонгуковский. Тэхён застонал, и вибрация заставила Чонгука зашипеть, бёдра слегка дёрнулись вперёд. Пальцы Чонгука запутались в волосах Тэхёна — пока не тянули, просто держали и направляли. Рот Тэхёна обхватил головку. Влажное тепло окружило его, язык Тэхёна принялся выписывать преднамеренные круги вокруг чувствительной кромки, посасывая с нужным давлением, от которого пальцы ног Чонгука поджались на ковре. Громкие чавкающие звуки заполнили комнату, смешиваясь с низкими стонами Чонгука. Свободной рукой он вцепился в простыню так, что побелели костяшки.

Тэхён взял глубже, сантиметр за сантиметром, расслабляя горло и двигая головой вверх-вниз, втягивая щёки на подъёме. Чонгук смотрел, заворожённый видом: его член исчезал в этих пухлых губах, глаза Тэхёна слегка слезились, но не отрывались от его глаз, полные грязных обещаний. Он начал неглубоко толкаться, проверяя. Тэхён принимал всё, тихо давясь, но не отстраняясь. Звук был влажным и сдавленным. Дыхание Чонгука сбилось, удовольствие острыми толчками расходилось по телу.

— Хороший мальчик, — прошептал он, поглаживая волосы Тэхёна, хотя хватка становилась всё крепче. — Глубже, Тэ. Возьми всего меня.

Темп ускорился. Руки Тэхёна скользнули вверх, разминая бёдра Чонгука, ногти слегка впивались в кожу, добавляя приятную остроту боли к скользящему влажному теплу рта. Чонгук размеренно двигал бёдрами, трахая его в рот, пока язык Тэхёна плотно прижимался к нему на каждом движении. Слюна стекала по члену, капала на яйца, охлаждалась в воздухе, а потом пальцы Тэхёна собирали её и поглаживали то, что не помещалось в рот.

Комнату заполнила грязная симфония: влажное чмоканье, приглушённые стоны, скрип кровати, когда Чонгук чуть откинулся назад для удобства. Оргазм нарастал неумолимо. Теперь винить было не в чём — только умелый рот Тэхёна и преданность в каждом движении языка. Яйца Чонгука подтянулись, дыхание превратилось в резкие короткие всхлипы.

— Близко, — прорычал он, пальцы сильнее скрутили волосы Тэхёна.

Тэхён не остановился. Наоборот — зажужжал ободряюще и начал сосать ещё сильнее. Этого хватило. Чонгук кончил с низким утробным стоном, резко толкнувшись вперёд. Горячие густые струи спермы заполнили рот Тэхёна. Тот продолжал жадно глотать, выжимая каждую каплю, пока Чонгук дрожал в остаточных судорогах удовольствия.

Он медленно вытащил член, который уже начал размягчаться, и провёл им по щеке Тэхёна, размазывая последние следы. Тэхён облизнул губы, проглотил остатки и посмотрел вверх затуманенным, довольным взглядом.

Чонгук тихо усмехнулся, глядя на него сверху вниз.

— Смотри-ка, что ты себе устроил… — протянул он с лукавой хрипотцой в голосе. — Дал мне афродизиак, а сам теперь весь дрожишь и течёшь. Нехорошо, Тэ.

Он рывком, но довольно мягко поднял Тэхёна обратно на кровать и накрыл его своим телом. Обхватив член Тэхёна горячей ладонью, Чонгук начал медленно и уверенно двигать рукой, большим пальцем лаская чувствительную головку.

— За то, что ты меня сегодня так хитро подставил… — прошептал он игриво, прикусывая мочку уха Тэхёна, — я сейчас тебя очень тщательно доведу. Будешь кончать долго и красиво.

Тэхён тихо застонал, выгибаясь под ним. Чонгук продолжал размеренно дрочить его, то ускоряя, то замедляя движения, дразня и не давая сразу сорваться. Он наклонялся, целуя шею и ключицы Тэхёна, шепча между поцелуями:

— Кто мне «магний с добавками» подсунул, хм? Теперь терпи, хороший мальчик.

Когда Тэхён уже начал мелко дрожать и всхлипывать, Чонгук ускорил движения и прошептал прямо в губы:

— Давай, Тэ… Кончай для меня.

Тэхён выгнулся сильно, всем телом, и кончил с долгим, громким, дрожащим стоном. Оргазм накрыл его мощной, продолжительной волной. Горячие струи спермы выплёскивались между их телами снова и снова, пачкая животы и грудь. Он дрожал крупной дрожью, пальцы судорожно впивались в спину Чонгука, а из горла вырывались прерывистые, сладкие всхлипы. Оргазм был долгим и интенсивным — тело Тэхёна продолжало сотрясаться даже спустя несколько секунд после того, как последние капли вытекли. Чонгук продолжал мягко двигать рукой, выжимая из него всё до конца, пока Тэхён не обмяк под ним, тяжело и судорожно дыша. Только тогда Чонгук впился в его припухшие губы глубоким, грязным поцелуем, чувствуя собственный вкус на языке Тэхёна.

— Ты идеальный, — прошептал он с довольной улыбкой. — За афродизиак — рассчитались.

Их тела снова переплелись в тёплом послевкусии, но жар между ними был ещё очень, очень далёк от того, чтобы угаснуть.