Адская кухня

Солнце сияло, птички пели. Лето в разгаре, и у школьников в голове одни лишь каникулы — однако, до тех еще не скоро. Летние каникулы в Японии начнутся лишь в конце июля, а до тех пор бедным школьникам придется игнорировать свое желание развлекаться, и вместо прогулок под солнцем сидеть на занудных уроках.

— Ребят, не хочу огорчать, но мы такими темпами на домоводство опоздаем, — говорит Рантаро, стараясь поторопить своих друзей.

— Похуй, — фыркает Казуичи, не отрываясь от телефона в руках.

Рантаро обреченно вздыхает. Отговорить подругу, слишком рано начавшую материться, от ругательств, просто невозможно, поэтому все в ее окружении уже давно научились игнорировать грубый язык Миу. Потомственный механик, что с нее взять.

— С каких пор мой любимый Рантаро-чан стал таким паинькой? — хмыкает Кокичи.

— Ну не то чтобы я раньше был хулиганом… — неловко пожимает плечами Рантаро.

— Да ла-а-адно… — тянет Кокичи, насмешливо поднимая брови.

Он умудряется издеваться над ним, даже не отвлекаясь от телефона, и Рантаро не уверен, к лучшему это или к худшему. С одной стороны, пока он не оторвется от телефона, они никуда не пойдут. С другой же, если бы Кокичи не тратил время на игру, то издевался над Рантаро бы куда активнее.

Рантаро ежится, понимая, на что намекает Кокичи. Еще лет в шесть они вместе спрыгнули с вагонетки в комнате страха, из-за чего тете Комару потом пришлось искать их по всему аттракциону среди аниматроников. В итоге их нашли около гильотины, «изучающими механизмы». Взрослые до сих пор им этот случай припоминают, хотя прошло уже четыре года!

Здраво оценив ситуацию, Рантаро решил, что самым оптимальным вариантом действий будет игнорирование Кокичи. Нет такого спора, в котором Люденберг бы не победил, и нет противника, которого он не смог бы унизить и морально опустить. Так что, когда имеешь дело с ним — лучше просто игнорировать. Это самый безопасный вариант, если тебе дорога твоя самооценка и твое здравомыслие.

— До звонка пару минут, пожалуйста, давайте закончим играть и пойдем в кабинет, — Шуичи, бедолага, чуть ли не умоляет друзей не прогуливать.

Рантаро послал ему сочувствующий взгляд, и в знак поддержки похлопал его по плечу. Остальные не проявили ни малейшего признака копошения, явно игнорируя слова юного детектива. Шуичи и Рантаро синхронно вздохнули.

— Подождите, мы вот-вот доиграем! — все же соизволила произнести Каеде, так же не отвлекаясь от телефона.

Отлично. Это значит, что они застряли тут еще минут на десять в лучшем случае. Нет, ну это никуда не годится.

Вся компания из пяти друзей детства сейчас находилась на крыше школы. Данное место они уже давно сделали своей базой. Другие компашки могли и не надеяться забрать это место себе — потому что у них не было гениев вроде Миу и Кокичи, способных проложить путь куда угодно. Именно Кокичи открывал и запирал замок всякий раз, а Миу обеспечивала им защиту от камер, давно (в прошлом году) подключившись к школьной системе безопасности через свой телефон.

— Ребят, — Рантаро постарался сделать свой голос максимально строгим. — Мы не можем постоянно опаздывать или прогуливать домоводство лишь потому что оно вам не нравится.

— Почему нет? — задал вопрос Люденберг, наклонив голову на бок.

Сейчас на его лице не было никаких эмоций, и Рантаро не был уверен в том, насколько данный вопрос был задан в шутку, а насколько — со всей серьезностью.

— Потому же, почему мы не можем прогуливать остальные уроки, — решил все же ответить Рантаро, позаботившись о том, чтобы в его голосе звучал укор.

— На нас напишут докладную если мы еще хоть раз прогуляем. И я не думаю, что наши родители обрадуются очередному вызову от директора, — говорит Шуичи, и троица, не хотя и не желая, прекращает играть в свои игрушки и вместо этого с громкими жалобами поднимается на ноги.

Рантаро облегченно вздыхает. У них еще есть шанс не опоздать!

В итоге, все пятеро покидают территорию крыши, и направляются в сторону кабинета по домоводству, под шумные рассуждения Кокичи о том, что он запретит «этот проклятый урок» во всех школах сразу же после того как захватит мир.

— Вы снова опоздали, — отчитывает их учительница по домоводству, придирчивая женщина, особенно когда речь заходит об их пятерке.

Рантаро более чем уверен, что даже если бы они вели себя прилежнее всех, она бы все равно нашла за что их отчитать.

— Простите, — пятерка хором извиняется, и лишь Рантаро, Каеде и Шуичи делают это нормально.

Миу произносит это с отвращением и закатив глаза, а Кокичи в открытую насмехается и показывает учителю язык. Знаете, Рантаро вот вообще не удивлен тому, что их не любят. Если на остальных уроках они хоть как-то спасают положение своими знаниями (у Рантаро и Шуичи сплошь четверки и пятерки, Каеде твердая хорошистка, Миу дает жару всем в математике (но когда речь заходит о гуманитарных науках — все, туши свет, бросай гранату), а Кокичи просто отличник), то на домоводстве их криворукость определенно делает все только хуже.

Каеде очень рассеяна, из-за чего постоянно путается в ингредиентах и забывает, сколько соли или сахара добавила. Она признается, что отвлекается на размышления о пианино — серьезно, ее одержимость музыкой просто сумасшедшая. Шуичи же вечно нервничает, боится недожарить, переварить, недосолить, пересластить и все так далее и все в таком духе. Из-за этой паники бедняга на самом деле постоянно перебарщивает или же недобарщивает. А Кокичи… Ну, он просто Кокичи. Учиться готовить он не намерен от слова совсем, и для него совершенно нормально в шутку добавить в сладость перца или вместо щепотки сахара высыпать целую сахарницу.

Главную угрозу на кухне, однако, представляет Миу. Однажды Казуичи умудрилась сжечь суп, взорвать яйца и отравить весь класс макаронами, и это только за один урок. Ей нельзя доверять готовить, потому что даже под присмотром она умудряется как-то напортачить. Никто уже не удивится, если в один прекрасный день Миу приготовит что-то вроде жареной воды или жидкого мяса, вот честное слово. Однако учительница все равно продолжает заставлять Миу посещать уроки и что-то на них делать.

На самом деле, более-менее хорошие результаты по домоводству из их пятерки были лишь у самого Рантаро, наследника корпорации Тогами, которому данные навыки вряд ли хоть когда-то пригодятся. Это даже не смешно.

Однажды Кокичи (потому что, конечно, кто еще будет этим заниматься) даже выдвигал претензии по типу «зачем уроки домоводства в школе для богатых избалованных детишек», и на самом деле в этом даже есть какой-то смысл — потому что, эй, зачем вообще учиться готовить, если за тебя все равно все делают слуги? Даже у Миу, человека с самым низким социальным статусом в их группе, есть собственная домработница. Что уж говорить о Кузурю или Тогами.

Сегодня на уроке они готовят пирог, и Рантаро флегматично размышляет, не придется ли им на перемене оттирать кабинет от муки и теста после проделок Кокичи и Миу. Интересно, что они выкинут сегодня? Взорвут пирог? Сожгут его? Сварят? Добавят в него максимально несъедобную начинку, чтобы отравить остальных? Варианты, варианты…

Начался урок на удивление нормально — готовка продвигалась совершенно спокойно. Рантаро помогал Шуичи и Каеде, проверяя, чтобы никто из них не напортачил, и краем глаза следил за Кокичи и Миу. Те даже пытались делать вид, словно они занимаются чем-то полезным.

Рантаро вздохнул. Может, сегодня им даже удастся пережить домоводство без происшествий.

Он продолжает тешить себя этой надеждой, пока не замечает, что эта парочка околачивается рядом с духовкой и подозрительно перешептывается.

Что-то задумали.

Чувствуя опасность, Рантаро посылает им предостерегающий взгляд, который они в наглую игнорируют. Ну что за дети.

Настало время ставить пирог в духовку. Кокичи и Миу вызвались быть теми, кто это сделают — и от этого Рантаро почувствовал себя еще хуже, но так как эти двое до этого ничем заняты не были, учительница им разрешила.

Рантаро чувствует, это это будет худшей ее ошибкой.

И так, поставив пирог запекаться, ученики уселись за большой стол. Рантаро сидел рядом с Миу, так что он услышал, как та выругалась и прошептала Кокичи:

— Блять. Я забыла вытащить лопатку.

Рантаро очень сильно захотелось стукнуть себя по лбу, но он сдержался.

— Не боись, — прошептал ей Кокичи. — Учитывая, сколько мы там понапихали, никто и не заметит.

Они сделали что.

Рантаро перевел на них недоверчивый взгляд. Он знал, что его друзья, особенно Кокичи и Миу — полные придурки, но он надеялся, что у них осталась хоть какая-то капля благоразумия.

Очевидно, это было наивно с его стороны.

Итак, Рантаро мог задать лишь один вопрос:

— Что вы, черт возьми, сделали с духовкой?

Миу вздрогнула, а Кокичи лишь усмехнулся.

— Всего лишь попросили ее помочь нам с уроками, Ран-чан, — лелейным голоском произнес Кокичи.

Рантаро с ужасом уставился на духовку.

Отлично. Сегодня у них будет пирог с привкусом тетрадей.

— Разве ты не сделал всю домашку на сегодня? — вопросительно изогнул брови Шуичи, подключившись к беседе.

— Очевидно я солгал, ничан, — закатил глаза Кокичи. — Для гения вроде меня домашняя работа — пустая трата времени.

— И именно поэтому вместо того, чтобы делать уроки, ты вчера весь вечер играл в приставку, — со стоическим выражением лица произнес Шуичи.

— Да! — ничуть не стыдясь произнес Кокичи, ухмыляясь.

Рантаро вновь почувствовал острое желание стукнуть себя по лбу.

— И вместо того, чтобы сделать домашнюю работу на перемене, вы решили, что будет легче запечь тетрадки в духовке, я правильно понял? — Рантаро помассировал виски.

Рано или поздно с этими… кхм, неадекватными людьми, он точно подхватит мигрень.

— У этой красотки с золотыми мозгами нет столько времени, чтобы тратить его на какую-то домашку, — закатила глаза Миу.

— Почему вы мне не сказали? — влезла в разговор и Каеде. — Если бы я знала, то подсунула бы вам свою тетрадку по математике.

— Каеде! И ты туда же?! — Рантаро бросил на нее взгляд, полный предательства.

— А что? — с непонимаем переспросила та. — Учиться надо и все такое, но математику явно придумал дьявол.

— Это не повод запекать свои тетради в классе домохозяйства… — слабым голосом произносит Шуичи, судя по всему, понимая, что у него никак не удастся вдолбить хоть немного здравого смысла в головы друзьям. После он переводит взгляд на Кокичи: — Какие хоть тетради ты туда засунул?

— Каллиграфия, искусство, светская этика и религиоведение, — честно признался Кокичи, все так же усмехаясь.

— Я закинула все то же самое, только прибавила японский и естествознание, — добавила Миу.

— Это… Практически все ваши тетрадки… — недоверчиво произнес Шуичи, явно находясь на грани какого-то срыва, пока Рантаро бросил на духовку очередной сочувствующий взгляд.

— Полагаю, с этого дня мы запрещаем вам даже приближаться к духовке, — невозмутимо предложил Рантаро.

— Хорошая идея, — обречено согласился Шуичи, скатываясь по стулу.

— Эй! Не честно! — сразу же надулся Кокичи.

— Какого хрена ты нам что-то запрещаешь?! — тоже возмутилась Миу.

— Я уверен, что как только учительница увидит, в каком состоянии находится духовка, она сама вам запретит к ней подходить, — ответил Рантаро.

Кокичи надулся еще сильнее, а Миу фыркнула.

— Не волнуйтесь! Можете положиться на меня! — уверенно произнесла Каеде, подняв большой палец.

— Каеде… — Кокичи и Миу посмотрели на Кузурю, как на спасительницу.

— Твой допуск к духовке тоже будет серьезно оговариваться, Каеде-сан, — разочаровал всех троих Рантаро.

— А меня-то за что?! — воскликнула возмущенная Каеде.

— За компанию, — пожал плечами Рантаро.

— Это дискриминация, Ран-чан! — встал на защиту Каеде Кокичи.

— Вот именно! Так что лучше засунь свой чересчур длинный нос себе в задницу! — недовольно прикрикнула Миу.

Судя по тому, как в их сторону покосились одноклассники и учительница, это было слишком громко.

— Полагаю, самое время достать пирог, — озвучила учительница, разом прервав все шедшие в классе беседы.

Учительница подошла к духовке, а Рантаро глубоко вздохнул и мысленно приготовился к тому, что вот-вот произойдет.

Духовка была открыта, и послышался громкий женский крик. В унисон ему Кокичи засмеялся.

— Кстати, забыл сообщить, — как бы невзначай заговорил Люденберг. — Свой учебник по домоводству я тоже засунул в духовку.

Не выдержав, Рантаро наконец сделал то, что хотел сделать весь урок: хорошенько приложился лбом об парту.