Адовый день

Первое сентября врывалось в дом Хэммиков не только календарным листом, но и особым, терпким запахом осени, смешанным с ароматом свежесваренного кофе, который Эрик предусмотрительно поставил ещё затемно. Солнечный свет робко сочился сквозь неплотно задёрнутые шторы, расчерчивая кухню золотыми полосами и обещая день, полный суеты.

Ники стоял у столешницы, гипнотизируя тостер взглядом, будто тот мог выстрелить хлебом быстрее от одного его нетерпения. Он не услышал шагов — скорее, почувствовал, как пространство за спиной сгустилось теплом и знакомым, едва уловимым запахом геля для душа. Эрик приблизился мягко, по-кошачьи, и, прежде чем Ники успел обернуться, обнял его за талию, прижимаясь грудью к спине.

Губы Эрика коснулись шеи — невесомо, почти щекотно, вызывая табун мурашек, который тут же разбежался вниз по позвоночнику. Поцелуй переместился выше, к линии роста волос на затылке, и Ники, не сдержавшись, тихо выдохнул, прикрыв глаза. В этом жесте было столько спокойной, уверенной нежности, что вся утренняя тревога за предстоящий день отступила куда-то на второй план.

— Утро, — прошептал Эрик, и его дыхание тёплой волной скользнуло по коже. — Собрал в школу детей? Или наш доблестный отряд всё ещё пребывает в состоянии грусти?

Ники фыркнул, накрывая ладонями руки Эрика на своей талии. Ему нравилось это «наш отряд» — оно звучало как признание, что они в этом хаосе вдвоём, плечом к плечу.

— Да ещё вчера, — так же шёпотом ответил он, позволяя себе на мгновение откинуть голову назад, на плечо Эрика. — Рюкзаки собраны, форма поглажена, бутерброды ждут своего часа. Братья, правда, вроде не вылезают ещё из постели. Подозреваю, что Эндрю заключил сделку с матрасом о ненападении.

Он развернулся в кольце рук, обвивая шею Эрика и заглядывая ему в глаза. В утреннем полусвете они казались особенно тёплыми, почти карамельными, с золотистыми искорками. Ники потянулся за поцелуем — медленным, тягучим, как разогретый мёд, обещающим, что когда-нибудь, в другой вселенной, у них будет утро без спешки и грохота.

И, разумеется, именно в этот момент Вселенная решила напомнить, что та самая, другая реальность, всё ещё недоступна.

Грохот раздался такой, будто в комнате близнецов уронили шкаф, на шкаф — стеллаж, а сверху ещё и приземлился небольшой слон. Следом донёсся возмущённый вопль Аарона — высокий, полный праведного гнева человека, которого лишили чего-то жизненно важного. И почти сразу — низкое, утробное рычание Эндрю, обещавшее немедленную и суровую расплату.

Ники замер, не донеся губы до губ Эрика, и тяжело вздохнул, уткнувшись лбом в плечо любимого.

— А вот уже и проснулись, видимо, — констатировал он с обречённостью человека, чей утренний кофе остыл, а планы на спокойные пять минут рухнули. — Ну что ж… Я спасать Аарона от гнева Эндрю, а потом ты нас обоих от него же.

— План надёжный, как швейцарские часы, — хмыкнул Эрик, и в его голосе Ники уловил тщательно скрываемое веселье. — Только, может, сразу бронежилет наденешь?

— Некогда! Если промедлю, Аарона придётся собирать по частям, а это плохо скажется на его посещаемости.

Ники с явной неохотой, но решительно выскользнул из тёплых объятий. На самом деле на то, чтобы оторваться от Эрика, у него ушло секунд десять внутренней борьбы. Ещё секунд двадцать — чтобы заставить ноги двигаться в сторону эпицентра катастрофы. И ровно минута, чтобы, распахнув дверь комнаты близнецов, присоединиться к Аарону в его отчаянном вое, когда прямо перед ним из хаоса одеял и подушек возник взъерошенный, с горящими глазами Эндрю, похожий на разбуженного росомаху.

— Ники, он меня убьёт! — взвыл Аарон, прикрываясь подушкой, как щитом.

— Эндрю, мы всё уладим! — заверещал Ники, инстинктивно прячась за Аарона.

— Вы двое — самое жалкое зрелище этого утра, — раздался от дверей невозмутимый голос Эрика, который возник на пороге с кружкой кофе в одной руке и бутербродом в другой, словно заглянул на утреннее развлекательное шоу.

— Спасай нас! — в два голоса взмолились Ники и Аарон, вжимаясь в угол кровати, пока Эндрю мрачно надвигался на них, поигрывая скомканным одеялом с видом палача, выбирающего орудие казни.

Эрик сделал глоток кофе, задумчиво пожевал бутерброд и лишь после этого соизволил шагнуть в комнату, ловко перехватив Эндрю за локоть.

— Так, всё. Школа через час. Никто никого не убивает до второго урока. После физкультуры — пожалуйста.

Ники, всё ещё вжимаясь в Аарона, выдохнул и мысленно поставил себе галочку: первое сентября — штука жестокая, но с таким союзником, как Эрик, у него есть все шансы дожить до октября.