Act 3

TW: проблемы согласия, гиперсексуальность/самоповреждение через попытку акта, и т.д., будьте осторожны.

———————————

Это кажется почти потребностью. Такой же обычной, как поесть когда голоден или выпить воды когда в горле пересыхает. Сложно не хотеть Питера когда он... такой. Джонни даже не может объяснить это, но в его навязчивом желании предложить собственную натуру для развлечения есть что-то эгоистичное. Жужжащая нужда, расползающаяся под кожей и цепляющаяся своими мелкими когтями в каждую мышцу тела, словно паразит, слившийся с телом и желающий того, чего его собственный разум хочет посредственно.

Не то чтобы Джонни не хотел Питера. Нет, это было одной из главных фантазий все эти годы — что Человек-Паук, что Питер Паркер нравились ему еще тогда, когда он даже не знал что ему нравится кто-то помимо женщин.

Но сейчас это желание казалось почти неправильным.

Оно зудело под кожей, неприятными мурашками пробегаясь по поверхности и притягивая его все ближе и ближе к концу бездонной пропасти. И Джонни знал что это должно было случиться рано или поздно. Знал что ему придется облажаться, сказать Питеру о том насколько он зависим от ощущения чужих прикосновений.

Опозориться. Признать что все эти медиа были правы, зовя его кобелем и шутя о связях, которые даже если не были столь многочисленными как их раздували слухи, но определенно не выставляли его примерным партнером.

Ужасно. Но Питер выглядит уставшим. И дело не в том что он почти всегда кажется таким — он напряжен, и это видно в каждом движении. Он кажется утомленным, нервным, зажатым, и это неправильно.

Джонни видит это.

Идея пришла ему еще давно. Если он не даст Питеру понять насколько Джонни этого не хочет. Он поможет Питеру и успокоит ужасный зуд под собственной кожей.

Разве это не лучшее решение?

———————————

Тишина в их тесной съёмной комнате давила на уши, а воздух казался более спертым и тяжёлым.

Джонни сидел на краю узкой диванной кушетки, поджав пальцы ног. Его руки слегка подрагивали. Внутреннее пламя, которое раньше могло загореться от одной мысли или же всплеска эмоций, сейчас лишь вяло тлело где-то в глубине груди. Измерять свою бесполезность было больно. Фантастическая Четвёрка осталась где-то там, в их родном измерении, а связи между ними ослабли. С каждым днём, проведённым в этом чужом, мрачном городе без Рида, Сью и Бена, Джонни ощущал, как его силы угасают.

Он чувствовал себя обузой. Бесполезным грузом, который Питер тянет на себе.

Дверь тихо скрипнула, впуская сквозняк из коридора.

Питер вошёл медленно, что стало привычным за время нахождения в другой Вселенной. На нём была всё та же потертая толстовка, которая успела пропитаться запахом дешевого кофе из кофейни, где он вкалывал бариста. В руках Паркер сжимал помятый конверт — заработок за фотографии, которые он даже сегодня умудрился сделать. Снимки какого-то очередного местного линчевателя в маске.

— Пит?.. — тихо позвал Джонни, поднимая свой взгляд.

Питер даже не сразу подставил лицо под свет тусклой лампочки. Он тяжело оперся спиной о закрытую дверь, бросил конверт на пошарпанный стол и судорожно выдохнул. Его плечи были сутулы, пальцы рук сцеплены в замок, а на лбу успела залечь морщина.

— Майлз в квартире? — тихо спросил Паркер пока что не открывая глаз.

— Ушёл полчаса назад. Сказал, нужно что-то сделать в библиотеке, пока тишина, — Джонни сглотнул сухой ком в горле и встал с дивана. Внутри всё сжалось.

Питер выматывал себя до предела. Смена в кофейне, попытки достать денег на еду и квартплату, ночные бега с камерой по чужим крышам... А Джонни? Джонни просто сидел тут, постепенно превращаясь в о̶б̶ы̶ч̶н̶о̶г̶о̶ бессильного человека.

«Ты должен что-то сделать. Ты обязан отдавать хоть что-то взамен» — забился в голове навязчивый голос.

За годы жизни под прицелами софитов, в окружении бесконечных вечеринок и быстрых связей, в разуме Шторма закрепилась уродующая, искаженная логика. Если ты не полезен как супергерой, если ты давишь на кого-то своим присутствием — предложи своё тело. Это ведь так просто. Это то, чем он всегда расплачивался за внимание, за фальшивую теплоту, за одобрение. Это то, что от него всегда ждали и жаждали. И Питер... Питер ведь тоже мужчина.

Джонни сделал шаг вперёд, пока зудение под кожей усиливалось.

— Пит, эй... Посмотри на меня, — Джонни постарался сделать голос мягким, обольстительным, привычно-вызывающим, но губы слушались плохо.

Паркер медленно открыл глаза, которые почти сразу же уставились на него с глубоким замешательством.

— Джонни? Ты чего? Всё в порядке? Если ты про деньги, то я... я сдал кадры в газету. Не стоит беспокоиться за квартплату и даже-

— К черту деньги, Пит, — Джонни сократил расстояние между ними. В его движениях была искусственная, наигранная плавность, за которой скрывался панический страх.

Он поднял руки и положил горячие ладони на обтянутые ткани толстовки плечи Питера. Паркер вздрогнул. Его паучье чутьё не звенело опасностью, но оно тревожно запульсировало.

— Джонни? — Питер нахмурился, вглядываясь в его бледное лицо. — Ты весь дрожишь. Что произошло?

— Ничего не произошло. Просто... ты адски устал, Пити, — Джонни подался ближе, сокращая дистанцию до минимума, и провел пальцами по шее Паркера, пытаясь скопировать движения уверенного в себе соблазнителя. — Тебе нужно расслабиться, понимаешь? Сбросить напряжение.

Питер замер, не понимая.

— Джонни, о чём ты вообще...

— О нас, — перебил Шторм, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, накрывая волной липкого стыда. — Мы же оба этого хотели. Ну же, Пит. Я же вижу, как тебе тяжело. Позволь мне... помочь тебе. Мы можем просто лечь. Тебе не нужно ничего делать. Просто расслабься. Я всё сделаю сам.

Джонни наклонился и прижался губами к губам Питера.

Поцелуй получился суетливым и настойчивым, но все же нём не было искры, не было той настоящей, живой страсти, которая сжигала их изнутри во время смущённых признаний. Джонни целовал его так, словно отдавал долг, пока пальцы судорожно вцепились в ткань толстовки. Джонни осторожно потянул их обоих вниз, и довольно быстро оказался сидеть верхом на бедрах Питера.

Джонни легко поезрал, расстегивая собственную рубашку пока поцелуй продолжался. Бывали дни когда он срывал ее, но сегодня просто был не один из них. И едва ли тот партнер, что хотел бы сделать это так быстро.

Казалось, в теле Питера все еще была некоторая неуверенность. Джонни знал что они оба далеко не были девственниками, но и понимал что для Питера это первый опыт с мужчиной. Пусть навязчивое ощущение липкости, тяжести в груди не проходило, он подавил это, наслаждаясь тем что зуд наконец был успокоен чужим теплом.

— Джонни...

Питер осторожно попытался отстраниться, а его чутье продолжало вопить, но руки (н̶е̶д̶о̶с̶т̶а̶т̶о̶ч̶н̶о̶ ̶т̶е̶п̶л̶ы̶е̶,̶ ̶п̶о̶ч̶е̶м̶у̶ ̶о̶н̶и̶ ̶н̶е̶д̶о̶с̶т̶а̶т̶о̶ч̶н̶о̶ ̶т̶е̶п̶л̶ы̶е̶?̶) уже залезли под его толстовку, нежно касаясь кожи.

— Не волнуйся, я позабочусь обо всем, Пит. Просто дай мне помочь тебе.

Отогнув воротник своей рубашки, Джонни уставился на Питера. Его голубые глаза казались бездонными, но не блестящими как обычно — казалось, за ними не было практически ничего. Он вытащил последнюю пуговицу из петельки, обнажая покрытую шрамами кожу и снова касаясь Питера теплыми руками, которые все еще казались слишком холодными для пирокинетика.

Очередной поцелуй принес лишь ощущение неприятного покалывания, словно несказанные слова иглами вонзились в нежную кожу. Отчаяние сквозило через касания так сильно, что Джонни невольно выдохнул в чужие губы, напряженно поведя плечами. Питер пробыл в ступоре всего несколько мгновений. Чутье вопило от странного дискомфорта, исходящего от Джонни.

Питер мягко, но непреклонно упёрся ладонями в грудь Джонни и отстранил его от себя.

— Стоп. Джонни, стой, пожалуйста — голос Питера прозвучал твёрдо, хотя сам он тяжело дышал.

Джонни замер. Его глаза широко раскрылись, в них плеснулась настоящая паника. Он отшатнулся, дыша часто и рвано.

— Что... Что не так? Пит, я... я всё сделаю правильно, честно! Если ты хочешь по-другому, только скажи, я...

— Джонни, замолчи на секунду! — Питер схватил его за запястья, чувствуя, как ледяным холодом покрываются пальцы Шторма, несмотря на его внутреннее пламя. — Господи, Джонни, посмотри на себя! Что с тобой происходит?!

— Я просто хочу помочь! — выкрикнул Джонни, и в его голосе прорезались истеричные, надломленные нотки. — Ты пашешь как проклятый! Ты тащишь нас с Майлзом! Я... я ничего не могу сделать! Моя сила уходит, я в этой грёбаной мастерской Я... я обуза, Питер! Я бесполезная обуза!

Слёзы подступили к глазам Шторма, и он отвернулся, отчаянно пытаясь вырвать руки из хватки Паркера.

— Единственное, что у меня осталось, это... это я сам! — продолжал глухо шептать Джонни, теряя остатки самоконтроля. — Пожалуйста... просто возьми это, Пит, не заставляй меня чувствовать себя абсолютно никчёмным...

Питер какое-то время сидел неподвижно, пока слова Джонни отозвались в его груди чуть ли не физической болью. Паркер не знал обо всех тёмных деталях прошлого Джонни, и так же не знал обо всех глубинных травмах, сформированных грязными сплетнями, сомнительными связями и использованием его имени в медиа. Но сейчас, глядя на сломанного Шторма, Питер с ужасающей чёткостью понял окончательно, что заботы о себе Джонни не проявлял вовсе.

О̶н̶ ̶б̶ы̶л̶ ̶г̶о̶т̶о̶в̶ ̶п̶е̶р̶е̶с̶т̶у̶п̶и̶т̶ь̶ ̶ч̶е̶р̶е̶з̶ ̶с̶о̶б̶с̶т̶в̶е̶н̶н̶ы̶е̶ ̶ж̶е̶л̶а̶н̶и̶я̶,̶ ̶л̶и̶ш̶ь̶ ̶б̶ы̶ ̶о̶т̶с̶л̶у̶ж̶и̶т̶ь̶ ̶«̶п̶л̶а̶т̶у̶»̶ ̶з̶а̶ ̶с̶в̶о̶ё̶ ̶п̶р̶е̶б̶ы̶в̶а̶н̶и̶е̶ ̶р̶я̶д̶о̶м̶.̶

— Джонни... — тихо произнёс Питер, медленно ослабляя хватку на запястьях и переведя ладони выше, мягко обнимая пальцами холодные кисти Джонни.

— Посмотри на меня. Пожалуйста.

Шторм поджал губы, судорожно вздохнул и с трудом поднял на него блестящие от слёз глаза.

— Ты... ты не обуза, — медленно, выделяя каждое слово, сказал Питер. — И никогда не был обузой. Ты слышишь меня?

— Пит, я едва могу зажечь искру на пальцах...

— Мне плевать на твою искру! — почти вспыхнул Питер, но тут же взял себя в руки и продолжил мягче — Мне плевать на это Джонни, самое главное что ты сам рядом и в безопасности.

Питер сделал шаг ближе и осторожно, спрашивая немого разрешения, положил ладонь на затылок Джонни, подтягивая его к себе. Шторм не стал сопротивляться. Он ткнулся лбом в плечо Паркера и его тело сотряс первый тихий всхлип.

— Господи, Джонни... Как ты мог подумать, что мне нужно это? — Питер крепко обнял его второй рукой, прижимая к себе и чувствуя, как Джонни судорожно цепляется за его толстовку. — Я люблю тебя просто за то, что ты есть. За то, что ты сидишь здесь и ждёшь меня. За твой дурацкий смех. За то, что мы справляемся со всем этим вместе.

— Я просто... я чувствовал, что должен... — забормотал Джонни в его плечо, постепенно расслабляясь объятиях. — Я хотел, чтобы тебе стало легче...

— Мне станет легче, если ты прекратишь заниматься этим самоистязанием, — Питер мягко погладил его по волосам. — Нам тяжело, да. Мы в чужом мире, у нас нет нормальной работы, и способности работают через пень-колоду. Но мы — команда. Ты, я и Майлз. И мы пройдём через это вместе.

Джонни стоял, уткнувшись лицом в шею Питера, и слушал ровный, успокаивающий стук его сердца. Зудящая, паразитическая жажда расплатиться собственным телом, так долго мучившая его, постепенно уступала место давно забытому чувству.

— Прости... — тихо прошептал Джонни, крепче сжимая пальцы на спине Паркера. — Я дурак, Пит.

— С этим я даже спорить не буду, — с легкой, уставшей улыбкой отозвался Питер, хотя его собственный голос всё ещё слегка дрожал от пережитого шока. — А теперь давай съедим то, что я купил, договорились?

Джонни отстранился, вытирая рукавом глаза, и впервые за этот вечер на его лице появилась слабая, но искренняя ухмылка.

— Договорились, Паучок.