Путин ненавидит Шойгу и Герасимова | Аббас Галямов

Смотрите полный выпуск на YouTube

Леонид Волков: С нами на связи ваш любимый эксперт, наш любимый гость — политолог Аббас Галлямов. Мы начнем с веселой нотки: обсудим, что это было с Путиным? Насколько его поведение соответствовало протоколам международных встреч? Насколько для Путина типично таким образом развлекать высоких гостей?

Аббас Галлямов: Видимо, он считает это возможным, а они не возражают. То есть это публика такая, не то, чтобы дипломаты, ну, Токаев — дипломат, вполне возможно, что его воротит от таких вещей, а все остальные — выходцы из какой-то подворотни, которые дорвались до власти. С их точки зрения власть так и реализуется: золотые унитазы. Вы сами дворец его показывали. Поэтому для него и для части лидеров стран бывшего СССР это вполне органичная история, нормальный, пацанский такой тусняк. 

Протокол же для тех, кто хочет его соблюдать, а кто его не хочет соблюдать, они его не будут соблюдать. Вот эти ребята явно тяготятся протоколом, потому что у них душа лежит к чему-то такому более простонародному, к более простым формам веселья.

Александр Макашенец: Путин признал некие разногласия в СНГ, но отметил готовность к сотрудничеству. На ваш взгляд, в чем для Путина  была необходимость проводить этот неформальный саммит? И как вообще оценить сейчас отношения между этими странами?

Аббас Галлямов: Отношений, по сути, нет, СНГ разваливается, потому что СНГ в том виде, в каком он существовал, это была всегда площадка, на которой солировала Россия, на которой Россия утверждал свое доминирование. А теперь это никому не нравится. Россия к тому же резко ослабела, то есть теперь все убедились, что это совсем не самое сильное государство в мире и даже не самое сильное государства на территории СНГ. Поэтому СНГ расползается. 

Саммит важен исключительно с точки зрения пиара. Дело в том, что российский избиратель «патриотический», избиратель путинский, он обескуражен этой изоляцией, в которой он оказался, в которой оказалась Россия. И для Кремля принципиально важно демонстрировать, что на самом деле никакой изоляции нет, что все флаги в гости к нам. Собственно, это все сделано ради нескольких сюжетов по телевидению, чтобы ведущие новостей вчера, сегодня, завтра в итоговых программах в субботу и воскресенье, чтобы они смогли сказать, что врут те, кто говорят, что Россия в изоляции, а на самом деле Россия со всеми обнимается, братается, все к нам едут.

Леонид Волков: У нас в чате идет сейчас голосовалка: Пригожин или Герасимов? Кто кого победит в этом публичном конфликте? Все-таки абсолютно нехарактерная для топовых эшелонов российской политики история, когда один важный для Путина человек обрушивается с нецензурной бранью на другого ключевого для Путина человека. Такой вот вызов, такая реальная брошенная перчатка. И для нашего голосования, к сожалению, не совсем типично, но у нас сейчас голоса поделились почти пополам. 45% считают, что Пригожин победит в этом противостоянии. 55%, что Минобороны и Герасимов победит. Обычно у нас голосует аудитория 90% против 10%, а тут мнения разделились, то есть вопрос действительно сложный. Как вы смотрите, на этот публичный конфликт и оцениваете его перспективы?

Аббас Галлямов: Мне кажется, что Пригожин в данном случае не самостоятельный игрок. Мне все больше кажется, что он делает то, что ему поручил Путин. То есть Путин зол на Герасимова, но считает, что увольнять его пока еще рано. Во-первых, увольнение Герасимова совершенно очевидно продемонстрирует и окончательно убедит лояльно аудиторию в том, что все идет не так, как надо, потому что, если ты меняешь начальника Генштаба в разгар войны, то это точно значит, что что-то не то у тебя там происходит. А Путин же пытается сделать вид, что все идет по плану. Соответственно, он не хочет оказаться в роли унтер-офицерской вдовы, которая сама себя высекла. И поэтому он вынужден Герасимова терпеть. 

К тому же увольнение — это такая одноразовая штука, им нельзя злоупотреблять. То есть, если ты уволил Герасимова, наказал, его, обвинил в каких-то грехах и недоработках, даже само по себе это чуть-чуть слабо выглядит, это как, знаете, ответственность на подчиненных перекладывать. Он же твой подчиненный, а ты верховный главнокомандующий — раньше надо было смотреть, кого ты на работу брал. Ладно, один раз можно уволить, бывает, недоглядел, а потом обнаружил недоработки, выяснилось, что человек некомпетентен, недостаточно профессионален — уволил. Но следующего, кого ты поставишь на его место, ты уволить уже долго не сможешь. Потому что, если ты и второго уволишь, то это уже точно будет выглядеть как истерика человека, который мечется, который не знает, что делать, только ищет крайних. Это очень несолидно будет. Это будет выглядеть как суета. Поэтому это одноразовая акция.

Надо увольнять, когда оптом все проблемы собрались, и их повесить на Герасимова. Путин, вполне возможно, прогнозирует, что проблемы будут и дальше. Есть все основания предполагать, что они будут дальше. Соответственно, он не хочет себя пока лишать этого инструмента. Повторюсь, потому что это как сапер, который ошибается только один раз.  

Он пока решил Герасимова не трогать. По своим соображениям, по политическим соображениям. Но при этом эти Герасимов, Шойгу и другие его злят чертовски, он скрежещет зубами, потому что он же не может сказать, что это он все развалил, все профукал? Тогда не боеспособность армии — есть результат, если не его собственных ошибок, то получается, что их ошибок? И то, что они его вводили в заблуждение, они его за нос водили получается, ну, с его точки зрения. То есть они ему говорили, что у нас самая сильная армия, что они за 3 дня Киев возьмут. А оказалось, что ни на что они не годны. Кто виноват? Они. Он же не может сказать, что сам виноват в этом. 

То есть он кипит, он эмоции свои вымещает. Говорит Пригожину, чтобы он вдарил по ним хорошенько, чтобы подгорало у них одно место. Путин действует эмоционально, не думая в этот момент о том, что он ослабляет позиции системы в глазах массовой аудитории, в том числе в глазах элит, самое главное, в глазах государственного аппарата.

Александр Макашенец: Получается, по вашей логике, что именно Минобороны ждут какие-то репрессии, как бы война не закончилась? Как это в итоге повлияет на систему, выстроенную Владимиром Путиным? Насколько вообще хорошо нынешний расклад сил и последствия для себя понимают офицеры и другие представители Минобороны?

Аббас Галлямов: Они рады были бы закрыть глаза на предстоящие чистки и наказания, но Пригожин им не дает об этом забыть. Они же видят это. Они понимают, что Пригожин — это путинский человек, что если он сейчас наезжает на Герасимова в такой оскорбительной форме по своей инициативе, то Путин же его может осадить, но Путин его не осаждает почему-то, не мешает ему. Соответственно, это способствует колоссальному отчуждению армии. Потому что какой-то уголовник о них ноги вытирает, это такая пощечина звонкая всей армии.

Это еще и способствует отчуждению всего государственного аппарата. Потому что государственный аппарат стоит на иерархичности: младший уважают старшего, нельзя на старших ругаться матом — есть некий набор табу. Государственный аппарат — это консервативная штука. А тут приходит какой-то ботающий по фене уголовник лысый, да еще непонятно, с какой он там сексуальной ориентацией, и начинает материть высокопоставленных чиновников. С точки зрения бюрократии это просто моветон, это свинство какое-то.

Поэтому Путин свои эмоции, свою злость удовлетворяет, позволяя Пригожину это делать, а на самом деле расшатывает, ослабляет свои позиции, свои котировки в аппарате. То есть аппарат перестает ценить стабильность, потому что он видит, что стабильности уже нет, она хреновая, раз уголовник может себе позволить так разговаривать с начальником Генштаба. То есть это все, что угодно, но не стабильность. Это значит, что ценить статус-кво, держаться за него и бороться со сторонниками Навального, условно говоря, которые пытаются революцию организовать — какой смысл? Хуже уже не будет. 

Сейчас революция делается руками Пригожина, понимаете? И с точки зрения госаппарата это свидетельство ненормальности происходящего, с точки зрения лояльных групп населения, широких электоральных масс это тоже свидетельство ненормальности происходящего. Потому что надо понимать, что консервативные группы, на которые опирается режим традиционно, эти группы очень консервативные, но даже с их точки зрения государственная политика должна быть солидная, она не должна по фене ботать. 

Вот почему эти люди все сгрудились вокруг Путина в 2000-е? Потому что он говорил, что криминал идет во власть, а он носитель государственной идеи, государственник. И, помните, со словами, что криминал рвется во власть, они закручивали гайки, снимали с выборов оппозиционеров. Это уже было с начала 2000-х. А теперь? 

Путинский электорат возрос на мысли, что государство должно бороться с криминалом, идущим во власть. А теперь государство само стало криминальным. И это, конечно, обескураживает лояльное население, оно тоже перестает ценить статус-кво и бояться перемен. То есть Пригожин сегодня как никто приближает революцию. Мы все должны быть ему некоторым образом благодарны.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»