АВДЕЕВКА – БАХМУТ №2

Заставь дурака богу молиться – он лоб расшибет. А штурмом Авдеевки занимаются, видимо, уже изрядно контуженные богомольем скрепные камикадзе. Украинские блогеры устали фиксировать свои перемоги и сбились со счета сожженных бронемашин путлеровцев. Иногда они даже задаются недоуменным вопросом – а нафига кацапы столь тупо и шаблонно занимаются самоубийством? Какой в этом смысл? Почему они решили размозжить свою тупую голову именно об Авдеевку, где с 2014 г. создан самый мощный укрепрайон ВСУ?

Тяжело найти смысл в полнейшем безумии, но он все-таки есть даже в ремейке бахмутской бойни. Постараюсь коротко обрисовать выгоды, которые получает Раша, инициируя мясорубки на фронте одну за другой. С точки зрения военной науки бои за Бахмут – это типичное для позиционной войны сражение на размен. Смысл в том, чтобы навязать противнику интенсивное сражение, которое потребует от него тратить дефицитные ресурсы. Не обязательно он должен нести потери бОльше численно. Большое значение имеет еще и качественная составляющая. Например, украинские диванные эксперты на полном серьезе считают, что они нанесли оккупантам тяжелейшие, прямо-таки невосполнимые потери в ходе бахмутской резни: дескать, хоть город и сдали, но по очкам-то мы ого-го как уделали русню!

Кабы война была спортом, какую-то логику здесь можно было бы усмотреть. Но тут, увы, все наоборот. Львиная доля мясных потерь под Бахмутом пришлась на группировку «Вагнер», если точнее – на его штурмовые подразделения, укомплектованные преимущественно зеками-долгосрочниками, готовыми повоевать шесть месяцев за помиловку. Теперь скажите, какая выгода от того, что этот сброд окажется на свободе? В идеале этот контингент выгодно полностью, на все 100% утилизировать на исходе их шестого месяца службы. Во-первых, снижается нагрузка на федерльный бюджет – содержание десятков тысяч ртов в ГУЛАГе обходится недешево. А тут такая чудесная возможность «оптимизировать» расходы на ФСИН и освободить шконкоместа для политических (вдруг потребуется?). Во-вторых, снимается нагрузка и с правоохранительных структур, ибо, оказавшись на воле, эти лихие ребята, да еще подозверевшие на войне, в мирную жизнь точно не впишутся. То есть даже если бы ВСУ вообще не несли никаких потерь, но при этом покрошили всех вагнеров – Кремль был бы в профите. Но ведь они тоже несли потери.

И людские потери приходились на кадровые армейские бригады (не буду утомлять перечислением номеров). И в данном случае арифметика получается следующая: русские теряют бесполезное во всех отношениях пушечное мясо – необученное, плохо вооруженное и совершенно бесперспективное в профессиональном плане. Даже если наемники выживут и получат боевой опыт, они все равно уйдут на гражданку по истечении 182 дней в аду. Как отмечено выше, для всех лучше, чтобы на дембель они шли ногами вперед. Украина же потеряла в 10-месячной мясорубке тысячи, если не десятки тысяч бойцов и офицеров, которые в ином случае могли бы воевать еще годы и годы Война-то затяжная, не стоит забывать об этом!

То есть ценность одноразового зека равна нулю (на самом деле у живого вагнеровца, дожившего до дембеля, она даже отрицательная), но эти малоценные одноразовые солдатики перебили численно целю дивизию опытных ветеранов. Будем исходить из того, что потери в живой силе были 1:5, следовательно, если украинцы задвухсотили по их официальным оценкам 50 тысяч ваньков, то своих потеряли убитыми 10 тысяч. Еще минимум половина от этого числа (четверть от 20 тысяч раненых) выбыла из строя по инвалидности.  

Итого, безвозвратные потери Раши – 0, потери Украины – 15 тысяч кадровых военных. Это если мы оценим потери не по примитивной численной шкале, а с поправкой на качественную составляющую: негодный, совершенно бросовый материал разменен на первосортный! То есть уже только по критерию потерь путлеровцы с блеском выиграли бахмутское сражение. Я, конечно, несколько утрирую, некоторые потери несли и кадровые военнослужащие ВС РФ, но для понимания общей картины этим можно пренебречь.

Теперь перейдем к потерям материальным. Чем хороши мясные штурмы – тем, что они не требуют огневой поддержки. Зеков посылали на убой без танков, БМП, да и артиллерийским сопровождением их не баловали. На разведке тоже можно было экономить, собственно, атака штрафбатовцев – это и была разведка боем. Выявили огневые точки – по ним и жахнули. Да, с опозданием, когда все атакующие уже бесславно полегли, но у ВСУ-то в результате появились потери убитыми и ранеными.

Что делают украинцы с ранеными? Эвакуируют в тыл. А это – расход ресурсов. У оккупантов же с ранеными – ноль проблем. Если кто-то и дополз до своих – так и быть, подлечат. Но доползал хорошо, если один из полусотни. Так вот, после каждого боя в Бахмут направляются украинские медицинские эвакуационные машины, забирают «трехсотых» и едут обратно. По двум дорогам, а в финале сражения – по единственной. Эти дороги не зря украинцы прозвали дорогой смерти, потому что простреливались они очень плотно. Обочины были усеяны остовами сгоревших машин (видео можете погуглить самостоятельно, их немало). Это были в 90% случаев не боевые машины, а снабженческие, те же медэваки.

Чем больше войск стягивалось в Бахмут, а это число постоянно наращивалось – тем плотнее забивались коммуникационные линии, следовательно, логистика обходилась ВСУ все дороже за счет роста сопутствующих потерь. У противника проблем со снабжением было однозначно меньше, как и потребности в нем.  На первый взгляд кажется, что чем больше украинских войск стянуто в Бахмут – тем лучше обороняющейся стороне и тяжелее атакующей. На самом деле, если принимать во внимание логику сражения на размен, все совершенно не так. Под Бахмутом у ВС РФ было количественное превосходство в артиллерии (как по числу стволов, так и по суточному БК). А, поскольку снайперской точностью русские артиллеристы похвалиться не могут, ведя огонь преимущественно по площадям, то, чем больше концентрация украинских войск на обстреливаемой площади – тем выше эффективность их огня. Ведь на артиллерию в позиционной войне приходится порядка 90% потерь.

Соответственно, у ВСУ возникает дополнительная потребность в прикрытии своей пехоты, возрастают усилия по контрбатарейной борьбе. В итоге Бахмут стал черной дырой, поглощавшей уйму дефицитных снарядов. Проблема достигла такого уровня, что западные спонсоры прямым текстом требовали прекратить бахмутское безумие: мол, мы вам снаряды поставляем, чтоб вы накопили запасы для весеннего «контрнаступа», а вы их, идиоты, на зеков тратите!

Было ли атртиллерийское противостояние под Бахмутом в пользу ВСУ «по очкам», не берусь судить сейчас, это будет предметом послевоенных исследований историков. Но, даже если это так, то памятуя о качественной составляющей, потеря даже трех ржавых советских гаубиц – совершенно ничто по сравнению с потерей одной импортной М777. У Путина гнилого хлама на базах хранения – на третью мировую хватит, а украинцы полностью зависят от поставок союзников, которые, мягко говоря, не склонны к расточительству. Поэтому для РФ восполнить потери гораздо проще, чем для Украины. Так что и по этой статье сражение на размен было, скорее всего, выиграно оккупантами.

В пропагандистском поле украинцы продули вчистую. Дело в том, что для них сражение за Бахмут военного значения не имело вообще никакого, даже гипотетического, сдача города никоим образом не создавала угрозы целостности фронта и не открывала абсолютно никаких возможностей для агрессора. Но они уперлись рогом раздули миф об украинском Вердене – символе стойкости и непобедимости украинцев. И ради поддержания этого мифа в топку бросали солдат, технику и жгли боеприпасы, будто идет решающее сражение всей войны. Но французский-то Верден устоял и тем самым оправдал статус символа стойкости. Украинский же Верден пал, то есть ресурсы, потраченные на накачку мифа, полностью обнулились. Остается свидомым турбопатриотам утешаться тем, что «зато по очкам мы выиграли».

Если проанализировать стратегическое значение бахмутского сражения, то его можно оценивать с точки зрения прикрытия строительства линии Суровикина. Очевидно, что на какой-то срок оно затормозило широко анонсированный «контрнаступ». Пока все внимание широкой общественности и военного руководства было приковано к Бахмуту, путлеровцы деловито создавали сплошную линию укреплений в Запорожье и засевали минами квадратные километры в предполье. То бишь, если бы ВСУ потратило сожженные в Бахмуте ресурсы, как человеческие, и материальные, на «контрнаступ» не в июне, а, скажем, в феврале, пока оккупанты еще не создали линии Суровикина, то могли добиться локальных, но куда более внушительных результатов, чем они показали летом, и при том понесли бы на порядок меньше потерь.

Да, бахмутскую мясорубку нельзя признать образцом военного искусства, но для Кремля она стала пусть дорогостоящей, но победой, а для ВСУ поражением, при том еще более дорогостоящим, одним из последствий которого стал провал всего летнего наступления. Потому ничего удивительного в том, что Москва решила повторить успешный опыт сражения на размен, теперь уже в Авдеевке, о чем подробнее поговорим далее.