АМЕРИКА

Декабрь 1999. Я в Америке. Впервые за границей - и сразу в США. И не на отдыхе, пригласили поработать переводчиком для научно-популярной медицинской программы телеканала ТВЦентр. Как же непросто было получить американскую визу! 6 часов в очереди, из них 4,5 часа на 20-градусном морозе.

Съемки вели в американских клиниках — Нью-Йорк, Нью-Джерси, Лос-Анджелес, Балтимор. Три недели путешествий, перелеты через всю страну. Интервью с профессорами, с пациентами. Съемки в операционных. Чего стоила только операция по трансплантации печени, которую снимали все 11 часов!

Клиника Университета Южной Калифорнии. Обеденное время. Врачи из разных отделений спускаются в кафе, набирают еду на поднос и ... идут в расположенный рядом лекционный зал! Там на спинках кресел специально установлены держатели для подносов. Врачи едят и слушают лекцию. Посмотрел план лекций на текущую неделю. Сегодня эндокринолог читает про новые препараты для лечения сахарного диабета. Завтра — травматолог— про тактику ведения вывиха плечевого сустава. Так, врачи разных специальностей постоянно получают свежую информацию в различных областях. Необходимый багаж для настоящего специалиста.

Постоянно нахожусь с одного бока от видеокамеры, с другого бока - Галина Аверьянова, опытная журналистка, ранее многолетняя помощница Белянчиковой, что в советское время вела передачу «Здоровье». Галина задаёт вопросы, я перевожу на английский. Доктора отвечают, я перевожу на русский. Практически, синхроню. Вспоминаю, что синхронный перевод стоит 300 долларов в час. Но сейчас рад и бесплатно поработать. Ведь это так интересно. Но на достопримечательности смотреть некогда. Поездки-переводы, переводы-поездки. Никогда раньше не бывал на море, а тут на тебе - побережье Тихого океана в Калифорнии! Но даже искупаться некогда.

Последний пункт назначения - Клиника Университета Джонса Хопкинса. Город Балтимор поразил своей угрюмостью. Говорят, на восточном побережье США такое везде. Не сравнить с солнечной Калифорнией, с ее синим небом и пальмами. Там даже курить было запрещено везде, а когда заходишь в лифт, незнакомые окружающие приветствуют тебя по-испански — Ола! А тут, в Балтиморе, в каждом кафе клубится сигаретный дым - хоть топор вешай. Просят из отеля не выходить, по городу приходится передвигаться только на такси — на каждом углу тусуются банды чернокожих подростков.

Клиника Университета Джонса Хопкинса — большой медицинский центр с громким именем. Брали интервью у нескольких профессоров. Большинство из них смотрят свысока. Хоть и с вежливой американской улыбкой. Уделили нам своё драгоценное время.

Снимали с утра до вечера. В конце дня я взмолился — сводите меня хоть ненадолго в патанатомию! Хочу посмотреть. Повели. Показывают - вот лаборатория молекулярной биологии, вот лаборатория иммуноморфологии ... Я говорю, куда вы меня привели? Просил же в патанатомию (pathology). Они — так это и есть pathology! Я — а трупы у вас где? Они — ааа, тебе надо в anatomic pathology! Отвели в секционную. Впечатление - так себе. Ни наших величественных гранитных секционных столов (столы из тонкой нержавейки), ни инструментария нормального (какие-то разнородные ножи, часть из которых не отличишь от кухонных). Правда, увидел один раритет. Старинную мраморную крышку от секционного стола, на котором вскрывал доктор, основавший клинику Джонса Хопкинса (он был патологоанатомом и, кажется, по ходу дела ещё открыл стрептококки). Эта массивная мраморная крышка была прикреплена на стену в секционной, как мемориальная доска. Ну а затем меня отвели туда, где проводят вырезку операционного материала. Комната сияет мытым кафелем. На высоком стуле возле вытяжки — патологоанатом. Вырезает материал и надиктовывает в микрофон, соединённый с компьютером. Отвлёкся на пару минут поприветствовать нас. Поляк, доброжелательный. Рассказывает, что у них в отделении работают врачи из разных стран. И при надиктовывании протокола в микрофон (автоматически переводящий его в текстовый компьютерный формат) возникали проблемы распознавания звука английских слов из-за разных акцентов.

И недавно им удалось побороть эту проблему. Написали программу, позволяющую настраивать микрофон на тот или иной акцент! Мне казалось, это сон. Вспомнил, как пишут протоколы у нас. В лучшем случае диктуем лаборантке...

Потом было возвращение домой и несколько напряженных вечеров в Останкино при отсматривании и монтаже материала. Там тоже было интересно. Заходишь в лифт - а там едет Амаяк Акопян. Или Григорий Остер.

Прошло больше 20 лет. У нас сейчас тоже много нового. Глобализация. Но те яркие впечатления остались в памяти навсегда.