ALICE COOPER – ГОГОЛЬ В АЛЛЕЕ КОШМАРОВ

Говорить и писать о том, чья гениальность видна с первого взгляда, всё равно что не подпускать экскурсантов к «Тайной вечере», предлагая своё описание того, что на ней изображено. Попытка оригинального анализа обращается в многословный монолог зануды-конферансье вроде Жоржа Бенгальского, чья участь рекомендует запастись короткой версией монолога, которая звучит так:

Леди и джентльмены, перед вами гений двадцатого века.

Элис Купер – рекордсмен по числу обложек, обезображенных руками доморощенных вандалов. При полном отсутствии какой-либо «клубнички» в дизайне каждого альбома.

Ритуальное осквернение прекратилось после Lace and Whiskey, в чьем оформлении а ля фильм нуар отсутствуют традиционные фетиши советского подростка. На фото Винсент (или разгримированная «алиса») напоминает и лейтенанта Коломбо, и частного детектива в «Седьмой жертве». Черно-белые тона обложки «Полюби её до гроба», пластинки, с которой стартовала триумфальная пятилетка проекта «Элис Купер», манили заглянуть в форточку чужого безумия; Lace and Whiskey предлагал подняться из ада на землю. Маньяк исцелился.

Впрочем, панталоны поверх обложки «Скул’з аута» тоже выглядели не аппетитно – тем не менее, они постоянно куда-то пропадали, оседая в коллекциях анонимных собирателей подобных вещей.

Любопытный факт: в числе хитовых вещей Купера главенствует исповедальная лирика, я бы сказал, пугачевского толка. Teenage Lament ’74, I Never Cry, Only Women Bleed. Эффектные развернутые композиции, призванные сопровождать сценический театр-гиньоль, воспринимаются в альбомном формате. Массам нравится баллада в транзисторе.

You and Me, сентиментальный монолог женатого американца, могли бы исполнять наши ВИА, выжимая слезу на припеве, не говоря про всевозможных итальянцев и французов.

Примечательно также, что автор музыки этих песен, гитарист Дик (Рихард) Вагнер, записал сольный альбом, целиком выдержанный в замедленном темпе.

На диске Love It To Death, где, под присмотром Боба Эзрина, группа обретает солидное роковое звучание, завораживает не шаманизм Black Juju, а тихая вещь, посвященная Дуайту Фраю, рано умершему исполнителю ролей садистов и психопатов – «Дракула», «Франкенштейн», «Невеста Франкенштейна» (59 мин. 44 сек.), далее везде…

А следом пожаловал Killer, которому на той неделе исполнился пятьдесят один год. Ему в основном и будет посвящена вторая часть данного очерка.

В отечественной и зарубежной песне 60-х годов телефон фигурировал повсеместно. С этим средством общения прочно связана популярность Полада Бюльбюль-оглы. Оно отсутствует в жилище персонажа песни «Желтый дождь». По нему в No Reply пробует дозвониться Джон Леннон, но на другом конце снимают трубку загадочные, жутковатые «они». С него начинается знакомство с потрясающим голосом Купера: The telephone is ringing…

Голосом настолько выразительным, что, даже без представления о внешности певца фантазия начинала работать в определенном направлении.

При слове «телефон» слышались звонки, которых в записи не было – такова сила искусства.

Но они прорезались в Элис Купер Шоу, где артисту аккомпанировали уже другие музыканты, а песня, после нескольких на слуху, не ошеломляла той стервозной дерзостью, какой обдает слушателя сингл-версия Revolution.

На фейд-ауте студийной версии Винни верещит как Керли Ховард из Three Stooges; что-то наводит на мысль, что его вдохновенное «ви-ви-ви» было обрезано слишком рано. Идиотский хохоток в «Мисс Вандербилт» слышен более отчетливо, но не так многообещающе, как эта истерика ликующего изувера, спешащего на расправу с опрометчивой подружкой.

Заслуживает внимания и порядок расстановки вещей на этом, не блещущем формальной новизной, и все же чертовски оригинальном диске. Змея и висельник выглядели осязаемо, особенно для тех, кто не видел ни того ни другого в натуре. Но вернемся к музыке – после двух крепких порций детройтского рока (слышен Митч Райдер) на пластинке становится тише, и словно в круге света выходит предполагаемый «киллер», зачитывая своё резюме, перемежаемое надрывными припевами. Испанский колорит этой пьесы смотрится не менее пародийно, нежели арпеджио Робби Кригера в известной песне The Doors.

Собственно, к нелинейному хоррору слушателя подводит зловещая субдоминанта, которой завершается Be My Lover, начавшаяся с банального знакомства залетного музыканта с девушкой.

Что бросается в глаза – две длинных, два коротких. Два коротких, но монолитных рокера и две составных сюиты в духе The Doors и King Crimson. Между ними – один шансон и два рокера попроще. Пренебрежительное отношение к одному из них заметно по названию Yeah, Yeah, Yeah. Вещицы, достойные Шокинг Блу.

Особую выразительность темповым композициям придает гитарист Гленн Бакстон, которому в двух из них, как оказалось, помогает Рик Дерринджер. Нельзя не отметить, что и Рик Дерринджер и Эдгар Винтер весьма близки Куперу в плане вокала. И «страшные» вещи Винтера перекликаются эхом в павильоне ужасов Винсента Фюрнье.

Еще одна существенная деталь – «гитарный» формат ансамбля. Клавишные присутствуют в каждой пьесе, но доминируют струнные, как в случае с Битлз и Yardbirds. Благодаря чему соблюдается тонкая, но важная грань, отделяющая рок-шоу от мюзикла, бурлеска и оперетты.

Не знаю точно, какое место занимают в списках выдающихся гитаристов Майкл Брюс и Гленн Бакстон, но степень их влияния, если не на технику, то на стиль, чрезвычайно высока.

К сожалению, Бакстон был незаметно удален из состава, по тем же причинам, по каким Ролллингам пришлось избавиться от Брайена Джонса. Без потери качества, но ценой утраты едва уловимых крупиц своеобразия.

Как и в случае с Оззи Осборном, Купера постоянно поддерживали сильнейшие гитаристы с ярко выраженным почерком – совсем молодой в ту пору, но с первых шагов ослепительно яркий Стив Хантер, Дик Вагнер, Майк Пинера.

Любителей рока в чистом виде «Киллер» поневоле приобщал к театру, ориентируя на те вещи, до которых они едва ли доросли самостоятельно. Так, вчитываясь в «скучную» классику, юный скептик неожиданно для себя получает передозировку по формуле sex, drugs и т.д.

Появись такой альбом на декаду позже, его бы оценили как гениальную стилизацию под рок эпохи, которую новое поколение не застало в силу возраста. То есть, перед нами многообещающая, но явно переходная заявка на целую серию шедевров. Говоря языком тогдашнего дефицита, на подписное издание по типу Дюма или Конан-Дойла.

Однако, следующий альбом оказался еще более консервативным. Шагнув вперед, Элис Купер уверенно и смело отошел на два шага в шестидесятые.

Когда диктор русской службы «Голоса» объявил песню «Учебный год закончен», я ожидал услышать что-нибудь в духе братьев Осмонд. Тем более, американцы не склоняли женское имя Элис. Но вместо красоты и свежести динамик моего «телефункена» вспорола стервозная жуть бунтующего тинейджера, готового черт-те куда зайти в своем нигилизме, если его своевременно не остановить. И опять же, увы, School’s Out была единственной композицией в чисто роковом стиле на одноименном диске, затянутом в стройнящие рейтузы лечебного вида. Которые лично я впервые увидел совсем нескоро.

В непроветренном помещении School’s Out бушевала тематика фильмов, которыми Винсент упивался в детские годы. Музыкальные номера выглядят (не звучат, а именно смотрятся) как записанная с телека фонограмма би-муви.

В программе диска присутствуют сразу две пьесы Элмера Бернстайна, чей Man With The Golden Arm можно смело назвать матрицей хард-роковых риффов. Злачную и удушливую атмосферу сгущают звуки буржуазного джаза, казалось бы, несовместимые со скандальным имиджем музыкантов.

Неразрывную связь с прошлым Голливуда иллюстратор Дрю Струзен зашифрует на обложке сборника коммерческих хитов, где The Coops в оригинальном составе окружает сонмище звезд золотого века «фабрики грез»: Бела Лугоши, Борис Карлофф, Эдди Робинсон…

И поздняя дружба Купера с великим комиком Граучо Марксом – еще один симптом или символ преемственности. Он успел побывать собутыльником своего тёзки Джина Винсента, который недолюбливал «волосатиков».

Grande Finale и The Butterfly and I Шокин Блу – в каждом случае это роскошный похоронный марш с отголосками бондианы. Медная группа на службе рок-группы. В альбоме Muscle of Love прием будет успешно повторен трижды.

Блюз-румба Alma Mater – её автор Нил Смит, ударник. Но монолог в телефонной будке вполне может быть импровизацией самого Винсента, и она по сей день волнует, как исповедь Олега Ухналева в песне «Желтый дождь».

Public Animal #9 могли бы записать Steppenwolf или кто-то из братьев Винтеров. Размашистый рояль мгновенно перебрасывает в притоны Нового Орлеана.

 Сегодня, когда подробности заслоняют целое, диапазон именитых соучастников ошеломляет: Донован (Billion Dollar Baby), Лайза Минелли (Teenage Lament ’74), Винсент Прайс и др.

Самый загадочный писатель в мире не был у нас под запретом ни минуты. Гоголя проходили в школе. Практически все его произведения неоднократно ставились, экранизировались и выходили в прокат без возрастных ограничений. По этой причине, глядя на фотографии Купера, и взрослые и дети в первую очередь отмечали «гоголевский профиль», а не паучьи узоры макияжа.

В каком-то смысле перед нами скорее Павел Иванович Чичиков, благополучно провернувший операцию «Мертвые души», которые он и по сей день продолжает пасти жезлом железным в виде щегольской трости с набалдашником – подарок от мистера Хайда, скрытого в каждом из нас.

*

«...Между прочим, этот, – тут Фагот указал на Бенгальского, – мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс!..»

ALICE COOPER — KILLER (+ CALENDAR) на plastinka.com

* Бесполезные Ископаемые на Радио России каждый понедельник в 21.10

Яндекс Дзен I Telegram I Фонотека ВК

Фонотека Facebook I «Бесполезные ископаемые» ВК