АЛЕКСАНДР ФИЛИППЕНКО

— Александр Георгиевич, добрый день. Давайте начнём с детства? Ваши родители преподавали в Институте цветных металлов, сначала в Москве, потом вы всей семьёй переехали в Казахстан, к бабушке. Находили ли родители время читать вам? Какие книги вы запомнили?

—  Да, родители преподавали в Университете цветных металлов и золота и получили распределение в Алматы. Там жила часть папиной семьи, которая по Столыпинской реформе получила наделы земли и переехала из Украины ещё в начале 1910-х. Так что папа стремился быть поближе к ним. Я там прожил с 5 лет по 10-ый класс, и большинство моих детских воспоминаний связаны именно с красотой Алматы — с горами, путешествиями… Родители, конечно, читали, но не скажу, что сидели вечерами у кровати с книжкой. А вот книги в доме были и более того — книжный магазин в самом доме (в полуподвальном помещении). И то, что я запомнил — это, пожалуй, не кто читал, а что попадалось в руки. Помню, например, как запоем читал «Приключения Тома Сойера» — и смеялся, и ужасался, и завидовал. Много позже узнал, что это перевод Чуковского. А ещё был толстенный том сказок Андерсена — ещё дореволюционное издание с ерами и ятями (как оно к нам попало — загадка!) и завораживающими иллюстрациями. Он меня как-то особенно притягивал.

—  А бабушка? Вы рассказывали, что она родом с юга Украины. Рассказывала ли она сказки?

— Бабушка была из Иловайска — с юго-востока Украины. Говорила с мягким выговором. Она, конечно, рассказывала сказки. Иногда добрые и смешные, а иногда страшные… Бабушка рассказывала с выражением, играла. Думаю, с неё всё и началось — любовь к рассказу, к голосу, к интонации. Можно сказать, мой первый театр.

— А первую книгу, которую вы прочитали сами, помните? Благодаря чему или кому вы влюбились в чтение?

— Кажется, это был «Айболит». Не уверен, сам ли прочитал, или просто уже наизусть знал. А вот действительно «сам» — наверное, Жюль Верн. Помню, как нашёл «Пятнадцатилетнего капитана» — и всё, пропал. А влюбился, наверное, не благодаря кому-то одному, а благодаря атмосфере. Когда в доме книги не прячут, а наоборот, они живут с тобой — ты их и сам любить начинаешь. Очень хорошо помню Антония Погорельского «Чёрную курицу», но, кажется, что прочитал уже позже.

— В интервью Антону Долину вы упоминаете сказки Тамары Габбе — её сейчас редко вспоминают, хотя она была ещё и выдающимся переводчиком. Какие её произведения вам особенно нравятся?

— Габбе — это чудо. «Город мастеров» — и книга, и спектакль, и фильм. Эта история без назидательности, но с духом свободы и ответственности. Из детских книг вообще люблю те, где нет сюсюканья. Где ребёнка уважают.

— В одной статье автор писал: «Спустя жизнь Александр Георгиевич ответит на вопрос, что позволило ему «не меняться вместе с линией партии»: была хорошая «детская». Что для вас значит «хорошая детская»? Входят ли в это понятие хорошие детские книги?

— «Хорошая детская» — это любящие люди, ощущение безопасности. И, конечно, книги. Такие, которые не учат, а рассказывают. Помогают задуматься самому. Ведь в хорошей книге всегда больше вопросов, чем ответов.

— Мой вопрос, возможно, звучит наивно, но всё же: если бы у всех взрослых в детстве была «хорошая детская» — в мире было бы меньше войн, диктаторов, ненависти?

— Хочется верить. Хотя и в трагедиях есть место свету, а в комедиях — слезам. Бывают и счастливые дети, которые вырастают в жестоких взрослых. Но всё же — если тебе в детстве читали, слушали тебя, разговаривали с тобой, и если ты знал, что зло — это не норма, а ошибаться можно, но главное ошибку осознать и идти дальше… ты потом вряд ли выберешь путь разрушения. Скорее — попробуешь исправлять. И главное детей баловать! Это самая главная задача родителей! Всё по Набокову!

— В «Балладе о борьбе» из фильма «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго» такая финальная строчка:  «Значит, нужные книги ты в детстве читал». Вообще, вся эта баллада — гимн чтению. А что такое для ребенка — «нужные книги»? Какие они, о чём? Могут ли эти нужные книги помочь детям стать хорошими взрослыми — не «трусами и иудами» (как поет Высоцкий), а борцами за добро и справедливость?

— «Нужные книги» — где никто не говорит: «так надо», а помогает научиться чувствовать (себя и других) — и ты учишься. Это может быть и «Недопёсок» Коваля, и «Вредные советы» Остера, и даже «Маугли». Главное, чтобы сердце включилось. И тогда есть шанс всем стать хорошими взрослыми. Взрослым тоже важно помнить про сердце! Иначе не избежать участи «трусов и иуд».

— Как «представитель тёмных сил» (расскажите, пожалуйста, кто вас так назвал?) — поделитесь, кто ваши любимые отрицательные персонажи из детской литературы? Почему, как вам кажется, «тёмные силы» обязательно появляются в сказках? И такие ли уж они однозначно злые? Я, например, обожаю Кощея — благодаря вашей роли.

— В актерском отделе Мосфильма так подписали мою карточку «яркий представитель тёмных сил». И мне это прозвище показалось отличным отражением образа! А «тёмные силы»… могут быть катализаторами изменений, проверкой на прочность или даже источником уроков. В какой-то момент я очень увлекался изучением скрытых трактовок сказок. Почти всегда за ними стоят верования и форма коллективной памяти. А какого же «любимого» отрицательного персонажа назвать, если не Кощея? Хотя бы за то, что он подарил близкую дружбу на долгие годы с Леонидом Каневским (с которым мы вместе снимались в фильме «Там на неведомых дорожках»)

— Вы — актёр-рассказчик. А любили ли читать вслух своим детям, а теперь и внукам? Какие книги вы выбирали?

— Любил! Читал Коваля, Чуковского, Остера! С дочерью уже и сам прочитал детские рассказы Саши Чёрного, которые он писал в эмиграции и они были изданы лишь в перестройку. А иногда просто брал сборник Пушкина — и читал наугад.

— Вы записали много аудиокниг. Были ли среди них детские? Знаю, что вы читали «Сказки народов мира» в сборнике Бориса Акунина. Расскажите немного об этих историях: о чём они? Стоит ли такой сборник иметь дома?

— Да, замечательный сборник. Эти сказки — девять историй, каждая из которых стилизована под традиции определенной культуры. Где-то — мудро, где-то — абсурдно. В них много юмора, тонкости, иногда даже дерзости. Домашней библиотеке такое не повредит. Особенно если читать вслух.

— Как только в стране усиливается диктатура — начинаются нападки на литературу. Особенно детскую. Об этом, например, много писал Чуковский. Чего так боится власть? Что литература может сделать с детьми?

— Литература учит задавать вопросы. (Хорошая литература!) А вопросы — это опасно для любой диктатуры. «Почему?» — самое подрывное слово на свете. Оно разрушает страх. А ещё литература даёт воображение. А человек с воображением — он уже не марионетка.

— Если бы вам предложили сделать моноспектакль или чтецкий вечер для детей — какое произведение вы бы выбрали?

— Точно «Недопёсок». Это одна из моих любимых книг вообще. Грусть, ирония, человечность. И главное — стремление! Стремление к свободе. Или Олега Григорьева — он ведь для детей, но не детский.

— Пожалуй, последнее: какие книги на ваш взгляд должны быть в каждой детской домашней библиотеке? Что — нельзя не прочитать?

— Коваль. Успенский. Шварц. Чуковский. Остер. Андерсен. Драгунский. А ещё… те книги, которые сами дети выберут. Иногда и комикс может оказаться той самой «нужной книгой».

— И отдельно про тех авторов, которых вы читаете со сцены — Довлатов, Зощенко, Жванецкий, Левитанский, Солженицын — можно ли что-то из их произведений читать с маленькими людьми — и что именно?

— Зощенко — конечно. Он писал и для детей. И с каким ритмом! Левитанского — отдельные стихи. У него есть строки, понятные всем. И Довлатова… пожалуй, можно начать с того, как он описывает своё детство, своих родных. Потому что ирония — не «взрослое» чувство. Зачастую ребёнок понимает всё тоньше взрослого.

— Спасибо!