АФРИКААНС ВАМ НЕ ТАТАРСКИЙ?
Периодически в среде моих татарских и нетатарских френдов разворачивается дискуссия о ситуации с языками коренных народов в России. В последний раз – в связи с недавним самосожжением удмуртского активиста Алберта Разина в знак протеста против лингвистического геноцида удмуртского языка. Напомню, что сегодня в России отменено нормативное преподавание языка национальных республик в школах, отсутствуют возможность сдать ЕГЭ или получить высшее образование на татарском (или любом другом языке, кроме русского) и т.д. За всем этим скрывается плохо скрытое намерение тотального русификаторства системы образования. В этой связи можно провести многие параллели вокруг использования африкаанс в очень далекой ЮАР.
Во времена апартеида африкаанс навязывался в качестве основного языка обучения большинству населения страны, в том время как возможности развития других коренных языков ограничивались. Сегодня качели качнулись в другую сторону. В стране практически не осталось ВУЗов, один из немногих - Университет Стелленбоша, в котором возможно получить высшее образование полностью на африкаанс. Еще 25 лет назад таких университетов было около трети. Однако, похоже, в скором времени африкаанс будет изгнан и из Стелленбоша. Уже давно университет на факультетах с обучением на африкаанс все материалы переводит на английский, включая лекции (переводятся тезисно), для того чтобы избежать языковой дискриминации.
Однако, по словам англоговорящих студентов (преимущественно африканцев), они продолжают сталкиваться с дискриминацией. В частности, они чувствуют себя исключенными из жизни на кампусе, потому что никто не хочет с ними общаться, если они не знают африкаанс. В 2016 г. в университете в рамках борьбы с дискриминацией была принята новая языковая концепция, признающая английский в качестве основного средства обучения и преподавания в Стелленбоше.
Некоторое время назад инициативная группа подала апелляцию с требованием признать эту языковую концепцию, которая усиливала использование английского в ущерб африкаанс в Стелленбошском университете, дискриминационной. Позиция истцов строилась на трех аргументах:
1. Конституции ЮАР гарантирует право получать образование на любом государственном языке (африкаанс один 11 госязыков), там, где это право "разумно осуществимо".
2. Африкаанс является "первым языком" (родным) цветного сообщества, которое составляет большинство в Западно-Капской провинции, где и располагается Стелленбошский университет. Многие из них плохо владеют английским, поэтому переход на английский негативно скажется на процессе их поступления и обучения, и, поэтому будет противоречить пункту 1.
3. Конституция ЮАР также предусматривает меры по защите и развитию "исторически ограниченных языков" и гарантирует статус автохтонных (indigenous) языков ЮАР. Соответственно, африкаанс, который в отличие от английского, ни в какой другой стране не является государственным, попадает под соответствующие положения конституции. Поэтому использование и развитие африкаанс надо поощрять, а не ограничивать.
Вчера Конституционный суд отклонил апелляцию и ответил на эти три аргумента до банальности просто. 1. Образование на африкаанс существует, в том числе в Стелленбошском университете. 2. Говорящие на африкаанс, студенты пострадают меньше, если им придется изучать английский язык, по сравнению с англоговорящими студентами, если бы им пришлось выучить африкаанс 3. Африкаанс не является "исторически ограниченным" т.к. получал поддержку во времена апартеида. Таким образом, суд подтвердил, что английский будет продолжать оставаться основным средством обучения в Стелленбоше.
Какие выводы можно сделать:
1. Африкаанс оказался заложником политики апартеида, когда он насильно внедрялся как язык обучения в африканские школы. Так, восстание в Соуэто в 1976 г. как раз и начались как протест африканских школьников против перевода обучения на африкаанс. В итоге африкаанс стал стойко ассоциироваться с апартеидом и дискриминацией.
2. После падения режима апартеида африкаанс slowly but surely изгоняется из школ, ВУЗов, предприятий. Происходит его вытеснение в бытовую сферу, язык перестает развиваться. Африкаанс начинает ассоциироваться с языком буров – местных "колхозников". Многие молодые африканеры еще могут говорить, но уже не читать/писать на африкаанс. Некоторые молодые африканеры добровольно переходят на английский, не желая иметь ничего общего с наследием апартеида, и их количество с каждым годом возрастает.
3. Четверть века назад лет африкаанс наряду с английским был лидирующим языком Южной Африки. Лишившись государственной поддержки, он за короткое время утратил практически все позиции, которые полвека насильственно устанавливались в ЮАР режимом апартеида. Еще через 25 лет, при сохранении текущих тенденций, язык, скорее всего, окончательно будет вытеснен в оральную сферу с перспективой дальнейшего исчезновения.
Выводы применительно с ситуацией с языками в России:
Первое. Без государственного стимулирования языки могут легко исчезнуть. Еще быстрее это произойдет, если государство планомерно пытается ограничить сферу использования этого языка, вытесняя его в бытовую сферу. Поэтому позиция "хотите сохранить язык – сохраняйте, никто вам между собой не запрещает на нем говорить" – это нечистоплотное лукавство. При отсутствии возможностей развития, даже очень развитый язык за короткое время может деградировать и маргинализируется.
Второе. Насильственная русификация делает русский язык (как в свое время африкаанс) заложником ситуации. В свое время топорная политика русификации, проводимая в РИ и СССР, привела к тому, что большинство стран отказались от русского как государственного сразу после провозглашения независимости. Сейчас наступают на те же грабли, ограничивая использования родных языков в России и насильственно переводя немногие оставшиеся татарские (и не только) школы на русский язык.
Третье. Насильственное установление языковое доминирование никогда не может быть прочным. Англичане практически не навязывали свой язык. Практически никто из бывших английских колоний от английского языка не отказался.