AD EXTREMUM SPIRITUM | PART THREE
Когда Сан ступил на чужие земли, он не объявлял о своём присутствии заранее, не видя в этом нужды. Сама природа принимала его как самого желанного гостя, впуская речного дракона так, будто ожидала его пришествия несколько сотен лет. Обычно Сан и Сонхва встречались на нейтральной территории вблизи моря, но сейчас первый просто не мог ждать.
Он распахнул двери чужого дома, впуская за собой ледяной ветер и крупицы снега, быстро таявшие в тёплом пространстве: в комнате, где в порыве страсти два тела сливались воедино. Его недовольный взгляд пал на обнажённого человека, тёмные волосы которого были чуть растрёпанны.
— Значит, ты решил оставить это ничтожество под своей защитой, — бросил Сан, как только двери захлопнулись за его спиной. — Очень глупый поступок с твоей стороны, Сонхва.
Его голос был резок, беспощаден. Почувствовав опасность, исходящую от своего брата по крови, Сонхва укрыл человека, лежащего в его объятиях. Он по-хозяйски уложил ладонь на чужую шею, украшенную следами поцелуев.
— Не более глупый, чем держать при себе лиса, — ответил Сонхва совершенно спокойно, будто тело в его руках прямо сейчас не тряслось от страха.
В крови Сана волнами поднялась неприязнь, смешанная с обидой, и он сжал ладони за спиной в кулаки. Сделав глубокий вдох, он из последних сил удерживался от того, чтобы не разорвать их обоих.
— Не сравнивай Уёна и это. Уён принадлежит нашим землям с самого рождения, человек же — нет.
— Но это мой человек, и я понесу за него ответственность.
Сан усмехнулся, скаля зубы.
— Тогда посмотрим, как ты выдержишь удар клинка, который он с большой радостью вонзит в твою спину, как только придёт время, — не желая больше разговаривать с глупцом, которым ему представлялся Сонхва, Сан повернулся в сторону выхода. — Насколько низко может пасть дракон, нашедший мнимое счастье в человеческом отродье.
Как только он прикоснулся к деревянной двери, до него донеслось последнее самодовольное высказывание Сонхва.
— Всё к тем же низам, где будет страдать дракон, обманутый своим девятихвостым любовником.
И Сан мог бы показать ему все шрамы на своём теле, все следы травм, причинённых людьми, но не стал. Потому что его брат и так знал о них. Сонхва прекрасно видел и сломленный рог Сана — ещё одно напоминание о жестокости человеческих существ, потому что пускай по силе люди и уступали драконам, но могли взять количеством. Но Сонхва решил игнорировать всё это, позволил человеческому существу приблизиться к нему, воспользоваться его милостью.
***
Когда Сан вновь оказался за пределами дома, зимние ветра приняли его ненависть, завывая особенно громко, поднимая за собой снег и унося весть о ссоре драконов по их владениям. Птицы, внимательно наблюдавшие за тем, что происходило на их глазах, поспешили укрыться между ветвей деревьев, не желая испытывать на себе терпение божества. Сан мог бы разразить настоящую войну со своим братом, но лишь мысль о предках не позволила ему сделать этого. Они не были бы рады узнать, к каким последствиям приведёт столкновение интересов нынешних правителей.
Он сделал несколько шагов вперёд и приложил руку к стволу дерева. Острые когти вонзились в кору, и она начала осыпаться на белоснежное полотно с тихим треском, будто только так природа могла заныть от боли. Сан ударил хвостом о снег, пытаясь справиться со злостью, охватившей его.
— Это уже не твой бой, Сан, — словно голос разума прозвучал знакомый тембр.
Чужая рука легла на его ладонь. Рука того, кто мог исцелять и его тело, и его душу.
— Это немыслимо, — сквозь зубы процедил дракон, но ослабил хватку и позволил лису переплести их пальцы.
— Ты принёс спокойствие на территории гор, упрятал брата подальше от тех ужасов, что преследуют нас веками. Ты сделал всё, что должен был. Всё, к чему приведёт глупость Сонхва, не должно возлечь на твои плечи.
Сан обернулся, чтобы посмотреть на своего возлюбленного. Уёна, что стал его верным советником, его целителем, незаменимой частью его бессмертного существования. На лице лиса отражалась уверенность в своих словах и холодная расчетливость.
Он не был обеспокоен тем, что произойдёт с Сонхва, когда люди обвинят того в похищении сына императора — намного важнее для него было состояние Сана, его эмоции и мысли. Хвосты веером раскрылись за его спиной, словно ярким рыжим пятном отвлекая дракона от снежной бури, поднявшейся вокруг них.
— Тогда что я должен сделать?
— Остаться в стороне, — без промедления ответил лис, — пока жизни Сонхва не будет угрожать опасность. Впрочем, — он оглянулся в сторону храма, — когда у человеческого рода есть определенная цель, они не станут тратить время на убийство божественного существа. Лишь заберут из его рук то, что принадлежало им с самого начала.
Его взор вновь остановился на лице Сана. Он аккуратно, совсем невесомо прикоснулся к поврежденному рогу дракона, и тот прильнул к его ладони. На губах Уёна отразилась слабая улыбка.
— Пойдём домой, хранитель речных вод.