А что, если...

- Я принимаю решение умереть, - произнес симпатичного вида эльф, окруженный чистым скинтом. Слова звучали словно скрип неаккуратно проведенного по школьной доске мела средь этой звенящей в ушах тишине, которая и была прервана четырьмя не совсем людьми.

- Что?!

- Что…что ты несешь? – хором произнесли Ло и Тадмавриэль, слова которого были прерваны тем резким вскриком первого мироходца. Никто из них не ожидал, что в итоге Эграссель остановиться на столь радикальном, самоотверженном решении. Сбитый с мысли Тадмавриэль только появившуюся в сознании пламенную речь так и не продолжил, переводя взгляд на Лололошку, в тот же миг который начал свой поток возмущения, дополняя к своему и так потрепанному виду нервные движения конечностей:

- Ну уж нет, Ссель, я только-только получил информацию о своем прошлом, ты единственный, кто знает достаточно много того, что касается моей жизни задолго до попадания… обратно в Архей. Ты думаешь, теперь я позволю тебе, как ты сказал, лучшему другу, пойти на такое? Конечно-конечно, средь этих потускневших темных стен в компании своего поехавшего отца невольно самому крышей поехать можно. Я прав? – яростно закончил тот, схватившись обеими руками за кристаллы скинта около Эграсселя. Тот хотел было добавить еще не менее язвительные фразы, но остановил мироходца стоящий позади Джон, который в этот же момент положил руку на чужое плечо, тем самым безмолвно донеся мысль о том, что парню в голубом шарфе пора бы попридержать коней. Нервный выдох.

- Прости уж, но ни тебе, Джон, ни тебе, Эграссель, я не позволю исполнить эту неприемлемую идею. Только встретив шанс узнать себя до событий в реальности Джона, я не собираюсь этот же шанс терять. Джон, - резко произнес имя Ло, поворачиваясь к названному – есть же наверняка другие варианты того, как можно снять печать, есть же! Ты у нас гений, давай думать, - после такого ультимативного предложения тот развернулся уже всем телом и схватился за плечи напротив.

- Воу, воу, дружище, притормози. Ты не забыл, что нас снаружи ждет команда? У нас нет столько времени на поиск более оптимального варианта развития событий. Уж я-то предпочту пожертвовать жизнью одного сейчас, чем потом узнать, что мы потеряли несколько, если не десяток, если не сотню… - ответ Джона явно не удовлетворил Лошку, что было понятно по его раздосадованному выдоху и сведенным к переносице бровям.

- Ого, нашего великого, незаменимого гения Джона Дейви Харриса вдруг начало волновать количество потерянных жизней, а не ценная информация?

- Ло, я ученый, а не зверь. То, что знает Эграссель ценно только для тебя. Чаши весов совсем не наравне, чуешь? – у Лололошки уже складывалось ощущение, что если «оранжевый» скажет еще хоть слово против, тот ему врежет, и не побоится сделать это прямо по лицу. Но что-что, все же отрицать его правоту было попросту глупо. На выходе он только злобно фыркнул Джону в лицо, принимая поражение в этой легкой словесной битве.

Минута. Две. Тишь.

- Джон, я не могу так. Не могу. Не могу также, как не могу представить то количество информации, ценной и незаменимой, что я успел потерять. Если попытаться осмыслить тот факт, сколько я живу и сколько я знаю, то получится откровенный бред, ведь из всего времени своей жизни я помню какую-то жалкую йоту, одну, ну там, миллионную процента, не знаю. - попытка надавить хоть на что-то. Ло потом останется только благодарить себя и оперативную работу своего головного мозга, который смог воспроизвести такую ценную информацию Джону сейчас. Но а пока тот только с обреченным видом сел у кристаллов, окружающих Эграссу - Тем более, сам посуди, Эграссель – первый, единственный, он тот, кто даровал даже параллельным реальностям дар искры. Если не он, то кто еще знает об этом всем столько? Тебе же явно должно быть это интересно, верно? А команда… почему ты думаешь, что они не справятся? Они все далеко не глупцы, и если им не хватит сил держать за собой оборону, они само собой отступят. Я в это верю намного больше, чем в то, что они до победного будут ждать нас неподалеку, без продыху сражаясь с зараженными, - Джон с интересом вслушивался в эту лирическую речь, под конец задумчиво хмыкая и складывая на груди руки. Сразу понятно стало – зерно сомнения посеяно и теперь успешно прорастает. Осталось только долить водички…

- А еще он возможно все еще в силах связаться с остальными Первыми…

- Все, хватит, я тебя понял, красивая мордашка. Дай мне время подумать, - отрезал альтернативный Ло, отвернувшись. Но вздох, полный агрессии, откуда-то со стороны заставил того, да и других присутствующих повернуть к нему голову.

- Ребятишки, вы со своей руганью сейчас смотритесь так жалко. Как самоуверенно полагать, что все у вас ляжет так просто, - Тадмавриэль. Опять вставляет свои никому ненужные пять копеек…

- Ой да не шуми ты, сумасшедший, раздражаешь, - недовольно кинул ответ Джон, явно чуя в этом разговоре превосходство – куда ты денешься. Будешь смотреть, ждать, и делать выводы. Как обезьянка в клетке.

- Какова наглость, глупый мироходец! Не забывай с кем разговариваешь, не забывай, что я одним своим желанием могу заставить полчища моих верных следователей огромной оравой навалиться на вашу кучку псевдогероев, которая размажет их в тот же миг, - но парень слушал слова эти, пропуская все мимо ушей. Сейчас дело было не в его угрозах. Джон подошел к фиолетовым кристаллам…

И совершил плевок прям под них.

- Вот такого я отношения к тебе и твоим феерически тупым идеям. Лололошка прав. Наши друзья не настолько недалеки как ты думаешь. Жалко было с твоей стороны предполагать, что они, которые находятся в прямом противостоянии твоим, - для пущей драматичности тот наклонил к Отцу голову. В следующую секунду он приподнял обе руки так, чтобы старый эльф их видел, - «верным последователям», - сделав пальцами жест кавычек. Передразнивает, издевается. Ло и Эграссель, наблюдая за событиями только удивленно переглядывались, - всю свою чертову жизнь, испугаются, или чего хуже, переоценят свои силы при виде еще большей толпы монстров. Не смеши ни себя, ни нас, - Отец на такое явное унижение себя не нашел ничего лучше, чем продолжить с пущей злобой кидаться очередными угрозами, иногда даже оскорблениями. Никто его не слушал. Джон уже отошел к какому-то углу поодаль, где находились бочки, сундуки, кучи всякого мусора и тому подобное.

- Лололошка, помоги найти бумагу. Мне в правду надо оценить другие варианты событий и их процентную вероятность.

…

- Нет, все, давай сейчас сам я сам стану размышлять. Будешь мельтешить и мешать, ничего у нас не выйдет, - помахав рукой, мол «кыш-кыш», ученый вернулся к своим недавно найденным в куче хлама бумажкам, помогая чтению стремительно написанного текста магическим светом. А что Ло? Ничего, собственно. Послушался. Решил-таки начать диалог с Эграсселем, который с каким-то очень милым выражением лица следил за каждым их действием.

- Что-ж, Эграссель. Снова здравствуй, - Лололошка сел прямо перед кристаллами так, чтобы было видно новообретённого собеседника.

- Здравствуй, дорогой друг. Скажи мне вот что, ты правда не помнишь ни мгновения из своего прошлого? – последовав примеру Лололошки, Эграссель с трудом, но смог в своих кристаллах уместиться сидя.

- Все верно, к сожалению. Пока я был в реальности Джона, решился мой вопрос о потере памяти. Оказалось, что, по сути, я сам себе мешал помнить. Ну, то есть мое подсознание удаляло все предыдущие воспоминания с моим переходом в другой мир. Только с того момента возможность оставлять память оказалась вновь при мне, - почему-то в компании этого светлого, длинноволосого эльфа Лололошка мгновенно перестал ощущать какую-либо скованность, неловкость. Пусть он ничего не помнит о нем и времени в этом мире до катастрофы, но Ло будто душой, изнутри ощутил, что Эграсса неспроста неаккуратно бросил при их столкновении здесь фразу о том, что Лошка его лучший друг. С Сселем нестрашно было разговориться, рассказывать неприлично много о том, что он успел-таки запомнить, совсем позабыв о присутствии неподалеку от этих двоих еще и Тадмавриэля, который от этой картины корчил недовольные рожи. Но молчал.

- Как это, запретило твое собственное сознание?

- Я сам не знаю! Но помню точно вот что, это когда я не в своей реальности был, ой как я туда отправился - та еще история… так вот… - увлеченно начал Ло, сопровождая свой поток речи о приключениях с Диланом, Ричардом, Саймоном Солусом, да и другими не менее известными персонажами очень активной невербальной речью. А Эграссель сидел, поджав под себя ноги, с любопытством заглядывая в синие глаза напротив. Очевидно, что тому было далеко более чем приятно вновь завести такую отвлеченную беседу со своим самым близким другом. Картина с Лошкой, который увлеченно жестикулировал, подмахивая тем самым своему интересному рассказу, не иначе чем очаровывала эльфа. От этой мысли тот аккуратно, с долей смущения, заправил за ухо выпадающую прядь волос, слегка отведя взгляд в сторону. И, конечно, стоит отметить, с какой нежной улыбкой он слушал Лололошку.

….

- Джон, Джон! – в минуту тишины после долгого диалога с Эграсселем выкрикнул Ло, вскакивая с места. Его голос разнесся чуть ли не по всему зданию, настолько громко он воскликнул. Даже Эграсса вздрогнул, - у меня возникла одна идея, - тот бегом приблизился к своему альтер-эго, - хочешь услышать?

- Ну, выходов особо нет, ибо как даже мне пока ничего дельного в голову не идет. Давай же, удиви меня, - развернулся лицом к Лошке парень, с интересом смотря на того.

- Смотри-ка, начнем с того, что Эграсса как-бы «кормит» Тадмавриэля своей искрой, и чтобы снять печать, эту подпитку нам нужно прервать. Так вот, разве только убийство здесь – выход? Я так не думаю. Что насчет, например, забрать у Сселя все силы искры?

- Ты ж наш замечательный. Если мы это сделаем, Эграссель навсегда потеряет искру, он тогда станет так называемым даском, ну или погасшим. Никакой больше искры, ходить по мирам он не сможет, и, конечно, потеряет относительное бессмертие, стремительную регенерацию тканей. А также возможные другие силы первого мироходца, по типу не слишком сильное воздействие на временнýю ткань, возможность хождения по вселенской пустоте…

- Стоп, хватит. Я понял. Нет, такого исхода я однозначно не хочу. Ммм… но что насчет того, чтобы после того, как связь его с отцом прервется, мы эту силу вернем? Да и знаешь, в любом случае, это явно лучше, чем… смерть от рук лучшего друга и его альтер-эго, не находишь?

- Какое счастье слышать от тебя, совсем далёкого от меня по возможности мыслить оперативно и правильно в нужный момент, я слышу здравую идею, - Джон долгое время находился в положении сидя, и после завершения своего ответа Лололошке, тот, наконец, встал и потянулся. С выдохом он приблизился к парню в голубом шарфе и похлопал рукой по плечу – но, увы, красотка, даже над этим предположением мне требуется сесть и подумать, провести расчёты, найти иные возможные исходы и все в таком духе. Так что, давай-давай, возвращайся к своему ненаглядному, а то я смотрю у тебя ой как глазки заблестели в его присутствии, - закончил учёный, хихикнув. После чего легонько ударил по тому же самому плечу Лошки. А тот в ответ только смущённо рукой ударенное место потёр. Больно ему, однако, не было.

… а Джон опять своего рода был прав. Как-то уж чересчур сильно кое-что там, на уровне груди у Лололошки, трепетало от этого нежного взора Эльфа с выразительными зелёными глазами…

В любом случае мироходец не имел желания доводить своего двойника, отчего немедля удалился с чужого поля зрения. Вернуться к Эграсселю он был совершенно не против.

- Ну что там, как ему твоя идея? – первым вновь заговорил эльф, любопытно дергая ушами при виде возвращающегося к нему Лололошки.

- Что удивительно, понравилась. Надеюсь, это и правда поможет. Ты мне ещё так много не рассказал.

- Хочешь, поведаю истории о том, как я здесь со своим уже не так называемым отцом сидел?

- А разве есть что?

- О, конечно-конечно, Ло, дорогой Ло!..

Они, едва-едва встретившись, уже были готовы часами напролёт коротать мучительное ожидание своими совершенно непринуждёнными диалогами. Даже Тадмавриэль словно позабыл об их присутствии здесь, и теперь, видимо, занялся контролем зараженных. Тут и думать не хочется зачем, хотя предположения не самого лучшего содержания все равно были.

За вновь завязавшимся диалогом пролетело опять-таки значительно много времени, а Джон все продолжал нервно бумагой в стороне шелестеть. Изредка это все прерывалось от достаточно громких возгласов и возмущений уже упомянутого. Тем не менее, уже через несколько, скорее всего, минут, ученый подошел к стоящим в центре зала кристаллам. Не без своих исписанных в быстром темпе бумаг.

- Итак, по моим расчётам, вероятность успеха такого плана приближено к восьмидесяти шести процентам, относительно того, лишиться ли Эграссель вспышки или нет, меня все еще настигают некоторые сомнения, ибо информации для точного вычисления у меня нет. Но следуя…

- Боже, Джон, ближе к делу, просто вывод озвучь… пожалуйста.

- Не нуди ты, раз уж всем самым важным так-то занимался гениальный я, то и мне решать, что я должен озвучивать, - в ответ на закатившиеся глаза Ло, тот, с укоризненным тоном и размахивая перед чужим лицом своими записями, продолжил – так вот. Все же из тех данных, что мне удалось получить и здесь, и когда-либо ранее, вероятность потери вспышки или нет примерно равны. Также! Конечно, не без этого, но я выбрал наиболее оптимальные варианты использования заклинаний. Но для прибавления шансов на успех нужно будет Эграсселю тоже поучаствовать. Я имею ввиду, что тот сознательно должен будет перенаправить силу, исходящую от договора с Первыми нам с Лололошкой. Уважаемый самый первый мироходец, скажи пожалуйста, сможешь выполнить?

- В теории очень даже вероятно. Это все, что от меня требуется или нет?

- Нет-нет, самое главное помимо договора тебе и свою силу нам отдать придется. Полностью. Надеюсь, так как ты изначальный, ты вполне в курсе, как с этим обстоят дела.

- Конечно, имею представление, - Эграссель, понимая, что сейчас начнется масштабная процессия, решил после долгого сидения на месте снова встать, отряхнувшись, - полагаю, по вашим с Ло предположениям, такой способ – самый приемлемый?

- Так и есть. Другие не менее страшны, чем твое убийство. Что-ж, «братец», для нашей же безопасности, теперь нам следует слиться воедино, - тот отошел уже в сторону к парню в голубом и протянул к нему руку. Тот, недолго думая, последовал совету ученого, и уже через мгновение вместо двух почти идентичных внешне парней стоял один. В трехцветном шарфе.

- Что за чертовщина происходит?

- Тадмавриэль, очнулся! – произнес теперь уже Джонолошка, - а мы тебя как раз ждали. Ха-ха, конечно нет. Но будет крайне забавно смотреть на то, как ты, не сумев что-либо с этим сделать, лишишься своей подпитки. В общем, долго затягивать не буду, Эграссель, начинай! – стоя в боевой стойке чуть ли не прикрикнул двуцветный. Сразу же руки эльфа заискрились светло-желтым, показывая начало своеобразного ритуала. Вместе с этим, безусловно, и звучали заклинания. Энергия искры извне была успешно перенаправлена на Джонолошку, вместе с этим и передалась нужная сила искры Эграсселя. От такого переизбытка магии и энергии вокруг, все начало сдувать будто ветром, очень сильным ветром.

- Эграссель, продолжай, пока не почувствуешь полное истощение своих сил вспышки, тогда связь должна прерваться сама собой спустя некоторое время! – уже выкрикивая сообщил соединившийся, стоя в стойке, словно ловит всю ту мощь, что передает сейчас эльф. Даже так парня в шарфе было слышно абы-как, Ссель еле услышал его. Кстати, в это же время Тадмавриэль тоже пытался что-то выкрикивать, чтобы все двое-трое остановились, но вот уже его слышать никто не мог, даже так его тоже будто сдувало. А еще тот начал понимать, что в данный момент стремительно стал терять свои силы, еще капля, и тот в обморок упадет или еще чего. А импровизированной команде спасения только это и было нужно. Уже через несколько секунд белокурый эльф обессиленно свалился на холодный пол залы.

- Еще… немного време-ни… - с явным усилием произнес Джонолошка, оттого что в этом одном теле сосредоточено резко так много энергии вспышки. Мало того, что Эграссель передал всю свою энергию, которой было через край, так еще и продолжал работать договор Первых, который вот-вот и «заполнит бочку до самого верху».

- Нужно… передать силу ему обратно, чтобы не произошел… произошел «бум»! – чуть ли не падая на колени, убеждал сам себя мироходец, чувствуя, будто уже сейчас готов разорваться от переизбытка искры. К счастью, связь Отца и Сына успела оборваться окончательно, и парень спешно приступил к выполнению своей части этого некого ритуала.

…

Тот самый «бум» все равно случился.

- Джон? Джон! – только-только вставший на ноги Лололошка после гигантского взрыва понял, что отделился от своего двойника.

- Тащись… кха-кха, сюда, - откуда-то издалека последовал ответ, чуть помедлив. Пошатываясь, Лошка все же добрался до ученого. Последний сидел над бессознательным Эграсселем – нам он очень нужен… нужен в состоянии хотя бы возможной жизнедеятельности.

- Заклинание сработало?

- Все было выполнено верно. Нам нужно теперь ждать, пока он вернется в сознание, тогда и посмотрим, насколько хорошо оно…- не успел Джон договорить, как снизу послышался очень сильный кашель. Оба сразу вернули свое внимание на длинноволосого эльфа, лежачего рядом с ними. Пару минут хлопот над ним, и тот уже сидел, неровно вдыхая и выдыхая.

- Эграссель, открой глаза, пожалуйста, - скомандовал резко Джон, тоже присаживаясь. Эльф это и сделал.

- Бинго! – резко вскочил ученый, затем поправляя очки – ха-ха! Это был, наверное, мой лучший магический опыт! Лололошка, он не погас! – названный почти сразу среагировал на последнюю с фразу с не меньшим энтузиазмом, чем его двойник. Оба уже от переизбытка эмоций стояли в объятиях, громко провозглашая о своем успехе. Эграсса на это только утомленно, но, тем не менее, очень радостно рассмеялся. Очень уж ему помогала быстрая регенерация мироходца сейчас. Какое же счастье, что он им остался. Но спустя некоторое время, он же внезапно встал с места, держась кое-как на своих еще пошатывающихся ногах.

- Что с Тадмавриэлем? Где он? – с очень серьезным тоном спросил изначальный.

- Мы не знаем, – почти хором ответили Ло и его двойник, после смотря нервно друг на друга. Но ответ нашелся сам собой, тогда, когда неподалеку послышался грохот обрушившихся стен, их-под которых кто-то старательно выбирался.

- Эграссель, сын мой! Для чего? Для чего, скажи мне, ты все это устроил?! Я…нет, мы с тобой были так близки, очень близки к моей цели, твоя помощь мне была незаменима, а что теперь? Ах, ничего-ничего… я все равно бессмертен, ха-ха-ха! Даже это меня больше не остановит, но… Сын, скажи, почему ты прервал связь? Я делал все это только ради тебя! – изрекал зараженный эльф, кое-как выбираясь из-под завалов.

- Тадмавриэль… не зови меня сыном. Ты мне больше не отец, - сквозь зубы процедил Эграссель. От него такой тон казался особенно презрительным, ибо тот сам по себе излучал такую светлую ауру, что, казалось, словно тот и злиться толком не умеет. Но перед Джоном и Ло сейчас разворачивалось обратная тому картина – я тысячи лет наблюдал за тем, как ты сходишь с ума из-за смерти матери. В своих исследованиях… ты бы не добился ничего, ничего не добился сейчас, ничего не добьешься потом, - медленно, с должной осторожностью и вместе с тем с твердым намерением сказать все здесь и сейчас, шел к своему уже не совсем отцу Эграссель. Только сейчас, впервые, это воплощение добра и света выглядел так, словно он - голодное зараженное чудище, готовое заживо сожрать свою жертву. Тем не менее, тот помнил, что Тадмавриэль бессмертен. Он окружил себя неслабым щитом энергии - сейчас ты уже не тот «любимый папа», который был так дорог мне с малых лет, сейчас ты чудовище, монстр, сумасшедший, безнадежный псих! Я даже… даже представить не могу, скольких ты погубил, сколько представителей рас погибло, женщин, их детей… и тебя это ни капли не волнует…

- Да, не волнует! Меня не волнует и никогда не волновал никто кроме твоей матери и тебя! Почему ты сейчас-

- Заткнись. Просто заткнись. Я уже устал слушать этот нескончаемый бред, - он материализовал в своей руке копье, которым одним резким движением оставил рану на своей руке. Какое чудо, что Лололошка успел поведать о лекарстве от заражения, его рецепт, и даже дать заготовку. Аккуратными шагами тот продолжал приближаться к отцу. Одна капля крови, еще… и уже мешочек с травами уже можно было назвать готовым лекарством.

- Эграссель, что ты..? – остановился сын перед своим родителем в паре шагов. Резкая тишина резала уши обоим. Это были последние секунды обратного отсчета перед неминуемым. Пыльный ветер, который все еще ниспадал после такого сильного взрыва, мерно колыхал светлые волосы Эграсселя, словно совершая попытку сгладить этот момент хотя бы так. Но картину стоящего напротив своего отца Сселя с окровавленной рукой, сжимающей со всей силой мешочек, уже мало что спасет. Смотря на него взглядом таким, Эграссель будто видит перед собой злейшего врага всего живого, монстра без крупицы души и совести, который сломал молодому эльфу всю жизнь… впрочем, так это и было. Его полный ненависти, презрения, злобы, ярости, омерзения взгляд сейчас был в десятки раз красноречивей любого слова. Секунда – взмах раненой рукой, Тадмавриэль хотел уже сделать хоть что-то, но не успел. Порошок получился прям-таки на славу. Как эффектно выглядел сейчас Отец, который пеплом растворялся в собственном заражении, оставляя после себя только крики агонии и горстку фиолетово-желтой пыли.

- Прощай, некогда - мой отец. Ненавижу тебя.

…

- Джон, поищи Альфреда и других, мне нужно… поговорить с Эграсселем, - хоть ученый и посмеялся над этой просьбой, но все же с очень красноречивым выражением лица оставил этих двух.

- Ло… - начал было эльф, но остановился, оставляя между ними тишину, но она не была неловкой. Словно театральная пауза, она только добавляла этому еще не начавшемуся диалогу чувств, которые не выразить словами – спасибо. Спасибо за весь разговор там, в зале. Без тебя, без твоей поддержки, твоего лекарства от заражения, я бы… - он снова запнулся, уже в смущении глядя в чужие, но такие родные синие глаза напротив. Положил руки на плечи Ло.

- Не стоит благодарности, - тихо остановил другие возможные слова Эграсселя, такие лишние сейчас. Аккуратно, словно касается тончайшего хрусталя, Лололошка сложил руки на чужой талии, легким движением притягивая к себе. Эграссель в ответ на это медлить не стал.

Это был их первый, и такой нежный, полный любви и благодарности поцелуй.

Джон, сидя в кустах неподалеку дал себе же самому пять, глядя на открывшуюся картину.