not a review — ALL

прежде всего я пишу это для себя, чтобы запомнить эту часть своей жизни. после, для тебя — мой горячо любимый друг. 

итак, начнем.

прошло 10 дней, с тех пор как я прочла последние строки A Little Life. я думаю, что эта книга не сравнится ни с одним произведением, которое мне доводилось читать. и думаю, что никогда не смогу по-настоящему забыть или отпустить ее.

я откладывала ее год. до этого — еще один. я знала — она стоит моего внимания.

эта книга провернула меня через железные жернова. ни слов, ни слез недостаточно, чтобы позволить тебе понять, что я чувствовала. 

она содержит в себе слишком много тем для обсуждения. о ней можно говорить долго и спустя время.

я затрону то, что тронуло меня.

—

не помню, сколько им было, когда они познакомились — 17? 18?

позже узнаю — 16.

на первом курсе они жили вместе — вчетвером. Виллем. Джуд. Малкольм. Джей Би.

первым, на кого я обратила внимание, был Виллем. ты должна это помнить: я говорила о нем больше, чем о ком-либо. я сразу заметила его внимательность к деталям. мне нравятся такие люди. им не все равно. они так любят.

жизнь каждого из них несла в себе что-то свое. и, разглядывая их, можно многое понять и о себе. можно заметить то, чего раньше не замечал в собственной жизни. 

чаще всего — семейные раны.

я знаю людей, у которых они не стихают годами. знаю тех, кто научился с ними жить. и тех, кому повезло столкнуться лишь с малой их частью.

эта тема всегда будет болезненной, независимо от книг.

мы вырастаем из семей, в которых растем.

именно там закладывается фундамент личности.

и от этого зависит все остальное.

мне до сих пор странно думать о том, как два совершенно незнакомых человека однажды решают быть вместе и создать нового человека. еще сильнее меня удивляет, как легкомысленно многие к этому относятся.

это же буквально основа жизни!

друзья — второй фундамент, на котором строится твоя личность. 

ценный отрывок: а потом я пошел учиться в университет и там встретил людей, которые почему-то решили стать моими друзьями, и они научили меня… да в общем-то всему. они сделали и до сих пор делают меня кем-то другим, лучше, чем я есть на самом деле. ты сейчас не поймешь, что я имею в виду, но поймешь когда-нибудь: мне кажется, единственная хитрость дружбы — это найти людей, которые лучше тебя — не умнее, не круче, а добрее, благороднее, снисходительнее, — и ценить их за то, чему они тебя учат, и прислушиваться к ним, когда они говорят что-то о тебе, какими бы ужасными — или прекрасными — ни были их слова, и доверять им, а это труднее всего. но и прекраснее всего тоже.

мне искренне жаль людей, которые за всю жизнь так и не встретили тех, кого можно было бы с уверенностью называть друзьями. так же жаль и тех, кого обжигали чужие нечистые намерения.

иметь друга — это как иметь второй дом.

если в первом проблемы, второй будет ждать тебя уже с открытой дверью.

все удивительно удачно складывается, когда ты встречаешь правильных людей. Джуду повезло встретить именно таких. да, между ними бывали ссоры и разногласия. но спустя годы дружбы это уже принимается спокойнее — потому что перестаешь ждать от человека больше, чем он способен тебе дать. 

дружба — тоже не навсегда.

не стоит ждать, что друг откажется от собственной жизни ради твоей. это слишком по-детски.

я часто думаю о том, как сложилась бы моя собственная жизнь, если бы у меня не было друзей. я придаю дружбе большое значение, потому что в свое время мои друзья стали для меня стеной, на которую я опиралась каждый раз, когда начинала падать.

эти люди мало знают о том, как сильно мне помогает общение с ними. 

как спокойно мне рядом с ними.

как бережно я к ним отношусь — и как боюсь лишний раз сильнее коснуться. 

порой я чувствую между нами тонкое ограждение, на которое нельзя давить сильнее — иначе оно треснет. 

мне кажется, они тоже это чувствуют. поэтому мы будто всегда что-то скрываем друг от друга.

мы боимся навредить.

и хотя говорят, что дружба строится в том числе на подобных трещинах, мне страшно разрушить то, что мы строили больше десяти лет. прошлое того не стоит. оно больше не причиняет боли и уже лишено былой силы.

так, что каждый раз, когда Джуд скрывал что-то о своем прошлом, я знала почему он это делает.

но его прошлое продолжало жить в его настоящем.

в этом мы были разными.

и меня расстраивало не его молчание, а то, как отчаянно он отталкивал любую попытку помочь.

как будто помощь сама по себе была угрозой.

я его не винила, однако продолжала испытывать тихую злость и тяжелое бессилие.

позже прошла и злость.

—

в жизни так важно иметь людей, которые становятся для тебя опорой.

важно, чтобы кто-то был рядом.

важно, чтобы тебя понимали чуть глубже, чем остальные.

важно, чтобы через чужую любовь ты постепенно учился принимать себя.

но даже это не всегда выглядит идеально. иногда люди рядом, но ты все равно чувствуешь одиночество. иногда они любят тебя не так, как ты способен это принять.

и все же — это работает.

даже несовершенно.

это может быть семья, друзья, коллеги или случайные люди, которые однажды задержались в твоей жизни дольше, чем ожидалось.

каждый человек, которого мы встречаем, оставляет в нас что-то. иногда — светлое. иногда — тяжелое.

и тебе действительно везет, если это что-то, с чем ты можешь жить.

у Джуда был Виллем.

он не спасал его в каком-то красивом, простом смысле. он просто оставался рядом.

снова и снова.

даже когда не знал, как правильно помочь.

возможно, именно в этом и есть самая честная форма любви — не пытаться исправить человека, а попытаться выдерживать его боль рядом с собой.

этот отрывок:

— что я могу сделать? — спросил Виллем.

— ничего, — ответил Джуд. они помолчали. — но, Виллем… ты можешь побыть со мной еще немного?

— конечно.

я любила его за то, что была с ним согласна. когда ты не можешь ничем помочь, ты можешь быть рядом. 

—

признаюсь, в самом начале я думала, что книга будет больше о жизни Виллема.

в середине я в этом засомневалась.

в конце я пришла к выводу, что эта книга не об одном человеке — она обо всех.

так я ее чувствую.

я не читала описания.

у меня не было представления о том, о чем она или о ком — до самого конца. и, возможно, именно поэтому читать ее было интереснее.

мне нравилось, что она время от времени появлялась в ленте pinterest — как напоминание:

люди болеют этой книгой, а ты все еще ее не прочла. я знала, что прочту. не знала только когда. и вот, спустя год, я снова к ней вернулась. и это оказалось идеальное время.

читать ее во время собственного шторма — одновременно облегчает и утяжеляет состояние.

она будто накладывается на то, что ты уже переживаешь, и делает чувства еще сильнее.

—

мне есть что сказать о каждом из них.

и я скажу немного.

персонажи — хотя мне все хочется называть их людьми, настолько реальными они казались — Энди, Гарольд и Ана были светлым пятном в этой книге. взаимодействия с ними давались тяжелее всего. не каждый способен помочь тебе, не требуя ничего взамен. а они были именно такими.

отрывок:

— Джуд, у нужды в людях и в помощи нет срока годности. нет такого возраста, когда это кончается.

почему эти диалоги такие правильные?

почему эти слова всегда настолько точные?

почему я так не умею?

ощущение бессилия — страшное в этой книге.

люди могут любить тебя годами, оставаться рядом, вытаскивать снова и снова — и все равно не суметь победить то, что слишком глубоко укоренилось внутри тебя.

они могут говорить тебе самые правильные и самые нужные вещи — но даже этого иногда оказывается недостаточно.

я не хочу спойлерить, но была одна фраза, после которой во мне будто прорвало плотину слез.

это было именно то, что должен услышать человек, переживший сильное потрясение: разрешение перестать нести вину за собственное существование.

вина, стыд, отвращение — слишком липкие чувства.

однажды они прорастают в человека так глубоко, что он перестает замечать, как строит вокруг них всю свою жизнь.

—

вчера я в очередной раз искала запись спектакля A Little Life и обратила внимание на комментарии к книге.

люди писали: в чем мораль? 

Господи, какую мораль ты ищешь в человеческой жизни? я говорю в человеческой, потому что верю в саму возможность существования подобных историй в реальной жизни. не всякое искусство обязано быть для тебя нравоучением. хотя всякое искусство содержит в себе смысл, который ты вероятнее всего просто не понял.

или, она была шокирующей ради шока, совершенно неправдоподобной и неискренней. или, Маленькая жизнь — первая книга в моей жизни, которой я поставил одну звезду. 

я была просто в ярости, читая это. конечно, я имею право злиться. но на что именно я злюсь?

на то, что кто-то осмелился растоптать годы жизни моих любимых героев. на то, как легко люди обесценивают чужую боль, чужую борьбу, да и элементарно — чужой авторский труд.

если жизнь никогда по-настоящему сильно не пинала тебя — возможно, тебе действительно не стоит читать эту книгу. иначе мы просто прочтем две совершенно разные истории.

позже я пойму: они называют эту книгу чрезмерной потому, что им страшно поверить, что такая степень боли вообще может существовать.

что мы знаем о боли?

что мы знаем о чужой боли?

чужая боль всегда кажется преувеличенной, пока не сталкиваешься с ней сам. есть вещи, о которых люди молчат годами. некоторые люди всю жизнь выглядят нормально. ходят на работу, смеются, любят друзей, готовят ужин, отвечают на сообщения. и при этом каждый день продолжают жить рядом с вещами, которые когда-то их уничтожили. возможно, именно это и пугает людей в этой книге больше всего: ее правдоподобие. возможно, они несправедливы к ней только лишь по той причине, что не узнали себя в этой истории.

—

думаю, под конец мне просто перестало хватать эмоций. всего стало слишком много.

я просто читала буквы и складывала их в слова. и по сей день чувствую, как застряла в пробелах между ними.

как если бы некоторые вещи действительно навсегда оставались внутри тебя.

и это все еще был бы ты.

x = x.

спасибо!

—

ты терпела мои спойлеры и мое нытье. ты писала мне: мне так больно что я думать не могу даже. не знаю как ты это читаешь. я бы не вывезла.

но продолжала меня слушать.

ты говорила о Виллеме: он хороший друг.

ТЫ мой хороший друг!