99 Франков

99 Франков

Фредерик Бегбедер

6

Спустя десять дней в агентстве назначают РРМ (произносится «пи-пи-эм»). Саммит в полном смысле этого слова. Тишина такая, что даже мух не слышно: еще бы, они знают, что, попавшись, рискуют подвергнуться безжалостной содомии. От «Манон» явился сам Альфред Дюлер и троица его отважных мушкетеров; наш «Росс» представляют пара менеджеров, дама-телепродюсер и двое креаторов (мы с Чарли); здесь же приглашенный режиссер по имени Энрике Курдюкул, а с ним целая свита – его парижский продюсер, его депрессивная стилистка, его художник-англичанин и его финдиректриса с «ушитым» лицом. Чарли заключил со мной пари: тот из нас, кто первым произнесет слова «анксиогенный» и «миноризировать», выигрывает обед в «Апиции». Слово берет продюсерша:

– Решения, выработанные на совещании двенадцатого числа, были подвергнуты модификациям. Мы ждем других кастингов, но Энрике в целом одобряет проект вашего агентства. Итак, сейчас мы покажем вам кассету.

Как это всегда бывает на таких важных сборищах, видак барахлит, и никто из присутствующих не может с ним сладить. Приходится вызывать умельца со стороны, ибо четырнадцать человек, сидящих в зале и получающих вместе 6720000 франков (более миллиона евро) в год, не способны включить технику, с которой шестилетний ребенок справился бы одной левой, с закрытыми глазами. В ожидании спасителя, умеющего нажимать кнопку «play», режиссер перечитывает вслух свой проект.

– Нэ нада, стобы дэвуска был слиском красиви, пусть будэт просто молодой, свежи и симпатисни.

Энрике Курдюкул начинал как фотограф в гламурном журнале, после чего стал звездой эстетского рекламного ролика в оранжевых тонах. Он тщательно культивирует свой венесуэльский акцент, ибо эта экзотическая нотка и есть главный залог его успеха (полтыщи других – безработных – режиссеров умеют снимать не хуже его, то есть пользоваться кучей фильтров, делать «смазки» и озвучку в стиле трип-хоп, но они никому не нужны, поскольку их не зовут Энрике Курдюкул).

– Мнэ осень-осень нравится, сто марку видно с первого зе кадра. Esta muy muy importante. Но я сситаю, сто нада оставлять и свобода творсества для актриса.
Его выбрали потому, что Джо Питка был занят, а Жан-Батист Мондино отказался. Все прилежно, как первоклашки, водят пальцами по ксерокопиям его текста. Внезапно без стука входит рабочий в синей спецовке; крякнув, он в один момент включает нам видак.
– Спасибо, Жеже, – говорит Джеф, – что бы мы без тебя делали?!

– Сидели бы в дерьме, – ответствует Жеже, покидая комнату.
Джеф принужденно смеется:
– Ха-ха, уж этот Жеже!.. Ну ладно, давайте смотреть наш кастинг.

И вот четырнадцать «сидящих в дерьме» видят на экране прелестную Тамару, обнаженную по пояс, в черном бюстгальтере от «Wonderbra»; она смотрит прямо в камеру и, покусывая губы, возглашает: «Это моя мечта, я мечтаю заниматься актерским делом… наряду с этим. Бегаю по кастингам все свободное время. Но сейчас так много девушек и так мало работы…» (стоп).

Ты торопливо берешь слово и сообщаешь, что речь идет о любительском кастинге, о случайной съемке исключительно интересной модели, с которой завтра же созвонятся, чтобы сделать настоящие пробы.
Альфред Дюлер спрашивает, возможно ли отретушировать картинку после съемок, чтобы чуть высветлить тон кожи модели.
– Ну разумеется, нет проблем. Мы из нее сделаем чистокровную француженку.

Дюлеровская директриса по рекламе, жирная колбаса в костюмчике от «Zara», первый и последний раз открывает рот, чтобы изречь:
– Главное – пробудить желание.
С ума сойти! Вы только гляньте на всех этих баб, которых никто не трахает и которые тем не менее вкалывают с утра до ночи, чтобы «пробуждать желание» у миллионов потребителей!
Продюсерша заносит в свой блокнот: «ОК Тамара – отзвонить и высветлить лицо».
Альфред Дюлер продолжает:

– Я хотел бы добавить, что мы счастливы сотрудничать с Энрике, звездой нашей рекламы, ведь всем известно, какой это замечательный мастер видеоряда.
(Синхронный перевод: «Мы выбрали послушного режиссера, который не изменит ни слова в нашем сценарии».)
– Да, Энрике, я оценил твое замечание насчет марки товара. Все мы отлично понимаем, что у нас тут не клуб любителей поэзии. Главное, чтобы клиент с первого же кадра увидел на экране логотип «Мегрелет».

– Si, si! Я намэрен делать осень-осень ярки pack-shot.
– Именно так! – подхватывает Джеф. – В целом фильм будет залит солнцем, но солнцем, так сказать, clean – непорочным.
Тут берет слово стилистка:
– Я думаю, все должно получиться прекрасно, лишь бы костюмы не выглядели уныло.
И она трясет перед нами какими-то пестрыми майками.
– Можно подобрать в этом духе – яркие, светящиеся.

– Конечно, – отвечает один из бренд-менеджеров, чтобы оправдать свое присутствие на этом РРМ (а заодно и в самой фирме «Манон»), – разумеется, но нам нужен «внесезонный» стиль, ведь мы будем демонстрировать ролик в течение всего года.

– Возвращаясь к тому, что прозвучало на собрании двенадцатого числа, – добавляет финдиректриса, чья задача – контролировать выход рекламной продукции, оплачиваемой «Манон», критиковать все подряд и снижать затраты (все, кроме своего оклада) – я бы советовала сделать фильм чуть более раскованным, пикантным, что ли…
– Несомненно, – заверяет Джеф, – мы ведь именно так и решили двенадцатого!

Вы только послушайте, как упоенно они токуют – ну прямо тетерева в брачный период! Стилистка стала краснее своих маек.
– Я принесла еще вот эту рубашку…
Все дружно критикуют рубашку – до тех пор, пока не замечают, что их заказчик носит точно такую же.
– Послушайте, – говорит Чарли, – у нас есть общий контракт, но ведь мы можем позволить себе некоторые варианты при съемках, верно?
Взгляды всех присутствующих обращаются к Альфреду Дюлеру-Большой-Вэкакашке.

– Я должен вам напомнить, что авторские права на сценарий принадлежат «Манон», и если при монтаже мы обнаружим изменения, то не возьмем фильм. Нас связывает с вами четкий контракт, и в этом пункте я буду тверд.
– Ну конечно, конечно, – испуганно блеет Джеф, – наше агентство обязуется включить в ролик все, что мы вам сегодня показали.

И так без конца, час за часом. Близится вечер. А ты сидишь и протоколируешь их бредятину усердно, как служебный секретарь – летописец современного кошмара. Ибо данное собрание отнюдь не мелочь в истории Третьей мировой войны.
– Добавить в сценарий наречие «жадно». Это совершенно необходимо.
– А нужны ли нам все тридцать секунд? Разве нельзя поджать планы и уложиться в двадцать?
– О'кей, мы их урежем, но учтите, при этом возникнет ощущение скомканности.
– Мы постараемся быть предельно краткими.

– Если только IPSOS нас не завернет на тестировании, можно ужаться и до двадцати.
– Заменить в сценарии «жадно» на «неодолимо». Так мы придадим ему оттенок возвышенности. Это крайне важно. Я просто настаиваю…
– Нужно, чтобы это был продукт, который НЕОДОЛИМО притягивает покупателя. Напоминаю вам, что перед широким показом ролик пройдет через фокус-группу. И если наше предварительное тестирование не даст однозначно положительных результатов, фильм выбросят в корзину.

– Итак, господа, я зачитываю проект: «Потребление продукта. Открыв баночку „Мегрелет“, женщина съест его с неодолимым наслаждением и с помощью ложки».
– Октав, может, хватит острить?
– Недурно было бы снять девушку идущей с продуктом в руке…
– Ну нет! Это абсолютно исключено! «Мегрелет» – это вам не бродячий йогурт!
Ты записываешь каждое их слово, ибо это слишком правдиво, чтобы быть прекрасным.
– Давайте перейдем к натуре: слово за Тони.

– Ми осмотреть много домов вокруг Майами и находить масса варианти: ошень откритие, или с большой сад, или более современни, вот, смотреть эти фотографии с просторни веранда, или еще можно снимать традиционни ферма в южни стиль, да-а-а?
– Тони, последний слово за тобой, – говорит Энрике. – Какая твой рекомендасьон?
– Я полагать, что хорошо классически дом и крильцо впереди; для тебья это будет о-о-ошень beautiful, я так думать. Не надо делать скучни клип, да-а-а?
– Если ти о'кей, то и я о'кей.

– Вернемся к съемкам самого продукта.
– Необходимо, чтобы этот йогурт вписался в окружающую среду… как бы это сказать… ну, типа баночка «Мегрелет» в траве, чтобы подчеркнуть идею природы.
– Это вроде бы продукт-забава, но в то же время несущий в себе мощный заряд здоровья.

– Наша главная и конечная ценность – любовь, – заключает Дюлер. – Наши клиенты покупают не йогурт, а любовь (вот что наверняка понравится Тамаре, думаешь ты). Мы продаем им не йогурт, но материнское молоко! Именно поэтому наша фирма world-wide. Любовь правит миром. Мы обязаны мыслить как истинные world-wide. И действовать как истинные world-wide.

Внезапно без стука входит Филипп. Он просит не обращать на него внимания и продолжать, но обсуждение начинают снова, только теперь прения время от времени прерываются трезвоном мобильника, который Филипп и не подумал вырубить.
– Это женщина в полном смысле слова. На ней грубые джинсы, майка с длинными рукавами – понимаешь, к чему я веду? Нужно с первой же минуты внушить зрителю ощущение эдакой небрежной элегантности.
– В общем, Шарон Стоун, только брюнетка и помоложе.

– А вы уверены, что какая-нибудь занюханная мадам Мишю из Валансьена узнает себя в этой особе?
– Обрати внимание: она типичная миддл-класс, только fun.
– Не очень-то у нее европейский вид.
– Мы сами ничего не имеем против североафриканцев, но есть риск, что наша целевая аудитория не отождествит себя с нею.

– Ну и ничего страшного! Да, у нее вид уроженки Юга, но это отвечает современной тенденции; сейчас в моде смуглая матовая кожа, как у Инес Састр, Дженнифер Лопес, Сельмы Хайек или Пенелопы Крус.
– Сельма Хайек – это кто?
– Энрике отсмотрел восемьдесят девушек и сказал, что она фотогеничнее всех.
– И она полностью соответствует духу этой торговой марки – раскованная, чувственная, именно то, что надо для «Мегрелет».
– Да-да, он будет magnifica!
– Very cute!
– Сельма Хайек – это кто??

– И вы правы, она прекрасно передает эмоции в кадре.
– Я не против поддержать этот выбор, но только после повторных проб.
– «Атмосфера загородного дома, спокойная, но динамичная. Трава должна быть зеленой с желтоватым (по-южному) оттенком. Звуковое оформление естественное, поют птицы».
– Надо будет потом добавить стрекот цикад.
– Сельма Хайек – это кто???
– Это красотка из модных «латинос».
– Ее снимок был на обложке английского «Vogue», в сентябрьском номере.
– Не знаю такой.

Стилистка, уже на грани истерики, раскладывает по столу пар двадцать солнечных очков, чтобы клиент выбрал те, которые Тамара водрузит себе на макушку. После двадцатиминутного обсуждения решено все их привезти на съемки, чтобы выбрать нужные прямо на месте (то есть решено пока ничего не решать).
– Теперь музыка: нам прислали кассеты пятеро исполнителей. Прослушаем?
Демо-версия 1:
– Слишком продвинутая.
Демо-версия 2:
– Слишком тяжеловесная.
Демо-версия 3:
– Слишком кичевая.
Демо-версия 4:

– Слишком замедленная.
Демо-версия 5:
– Слишком вульгарная.
«Просить музыкантов переделать музыкальный фон» – записывает продюсерша.
– Лично я против съемок с нижней точки во время дегустации продукта. Боюсь, фигура девушки получится деформированной. Я предпочел бы что-нибудь более классическое в соответствии с концепцией бренда.
И вот тут-то Чарли, улучив момент, выигрывает у меня обед в «Апиции»:
– Вы находите это анксиогенным? Но ведь ролик можно миноризировать.

Гендиректор Филипп встает и, перед тем как покинуть собрание, обращается к продюсерше:
– Браво, Мартина, прекрасно организовано, великолепная работа… а что, ты здесь новенькая? Тогда, надеюсь, тебе понравится у нас в «Россе»! Марк молодец, что нанимает таких асов, как ты.
– Филипп, меня зовут Моника, и я работаю здесь уже пять лет! – отвечает дама с холодностью, в данном случае вполне оправданной.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь