99 Франков

99 Франков

Фредерик Бегбедер

4

Вот уже несколько дней, как ты никого из них не встречал. Но сегодня Жан-Франсуа вносит в твой кабинет свою депрессию.

– У меня скверный feedback от заказчика. Альфред Дюлер просмотрел запись с «Grind», позвонил мне и объявил, что там слишком много цветных. Вот его точные слова – цитирую: «Я, конечно, не расист, но чернокожие составляют весьма незначительный сегмент рынка, а мы должны делать ставку на коренных, французских потребителей. Не моя вина, что наш продукт – белый и для его сбыта нужно показывать белых людей; повторяю: это не расизм, но, увы! – мы пока что не производим черных йогуртов! Вот когда разработаем гамму шоколадных „Мегрелет“, тогда и будем демонстрировать негров». По-моему, ассистенты хихикали, когда он это излагал. Но стоило ему пригрозить, что он снова выставит заказ на тендер, как им стало не до смеха.

– Слушай, не бери в голову, расслабься. Этот вонючий фашист – просто жалкая посредственность. Тебе бы следовало напомнить ему, что он выпускает «Мегрелет» с диоксинами… И что для рекламы такого продукта вообще нужны не модели, а бесформенные, оплывшие, прыщавые толстухи, отравленные его знаменитыми йогуртами.

В глубине души ты ликуешь: угробить один из самых жирных заказов агентства – да это просто королевское решение проблемы, наконец-то Бог услышал твои молитвы и уготовил тебе рай оплаченного безделья, бессрочный отпуск за государственный счет… Однако Жан-Франсуа вовсе не желает быть уволенным. Он смотрит на эту ситуацию другими глазами: его отнюдь не программировали для жизни на улице. Он окончил частную коммерческую школу для папенькиных сынков, женился на скучной чистюле, пятнадцать лет безропотно терпел издевательства и оскорбления своих шефов и клиентов, лишь бы взять кредит в «Сосьетэ женераль» и купить наконец трехкомнатную квартирку в Леваллуа-Перре. Какие у него в жизни радости? Только одна: слушать оригинальные записи «Titanic». Он даже не подозревает, что возможен какой-то иной способ существования. Он никогда не полагается на случай, его бытие течет по намеченному раз и навсегда курсу. И если «Манон» расплюется с нашим агентством, ему от этого удара не оправиться. Он чуть не плачет: такой финт не предусмотрен в планах его карьеры. Впервые со дня своего появления на свет он терзается сомнениями. Эдак, глядишь, и человеком станет… почти!

– Я прекрасно знаю, что Дюлер – сволочь и фашист – лепечет он, – но заказ этого фашиста тянет… на миллионы франков!
Тут ты начинаешь его любить. В конце концов, это именно он несколько дней назад смахнул с твоего носа кокаин.
– He дергайся, – слышишь ты собственный голос. – Мы с Чарли тебе подмогнем, верно, Чарли?
– Ага! Я так думаю, пора объявлять готовность номер один.
В приотворенную дверь просовывается голова Марка Марронье.

– Эй, парни, что это вы приуныли, как будто работаете на Россериса и Уичкрафта, вместе взятых… Ку-ку!
И он хлопает себя по лбу.
– Дурак я, дурак! Вы же и вправду на них работаете!
– Кончай базар, Марк! – стонет Джеф. – Мы тут по уши в дерьме из-за «Мегрелет».
– Да-а-а!.. Тяжелы они, эти фабриканты легких продуктов…
И Марк бросает на тебя соболезнующий взгляд (он соболезнует, то есть смотрит как больной на больного).
– Октав, Чарли, – спрашивает он, – а не пора ли вам задействовать план ORSEC?

– Они уже объявили готовность номер один, – сообщает Джеф. – Только я не пойму, в чем тут фишка.
И тут Чарли приступает к своему коронному номеру. Воздев руки и глядя в потолок, он делает глубокий вдох и шумный выдох, как будто собрался толкнуть речь (или прихлопнуть какую-нибудь симпатичную букашку), выдерживает театральную паузу и последний раз смотрит на Марронье:
– Ну что, шеф? Даете зеленый свет?

Шеф величаво кивает и выходит из комнаты, где тут же воцаряется благоговейная, почти дзеновская тишина. Чарли медленно поворачивается к тебе и произносит заветный приказ:
– Говномет к бою!
– Есть, командир!
И прямо на глазах у Жана-Франсуа, ровно за одну минуту, вы с Чарли сочиняете рекламу – хрустальную мечту всех рекламодателей, чарующую, невинную и лживую насквозь, – для блеющего стада потребителей (ибо генетика уже достигла таких высот, что и людей можно заставить блеять, как баранов).

Затем ты громко оглашаешь сей шедевр:

– Очаровательная БЕЛАЯ женщина (не старая и не молодая), шатенка (не блондинка и не брюнетка) сидит на террасе живописного сельского домика, декорированного в стиле «Южный берег» (уютного, но скромного), в кресле-качалке (не слишком дорогом и не слишком убогом). Она смотрит в камеру и восклицает (умильным, но естественным голосом): «Я КРАСИВА? ДА, ТАК ГОВОРЯТ. НО САМА Я НЕ ЗАДАЮСЬ ЭТИМ ВОПРОСОМ. Я – ЭТО ПРОСТО Я». Спокойным жестом (не сексуальным и не манерным) она берет со стола баночку «Мегрелет», бережно (не слишком быстро и не слишком медленно) открывает ее и кладет в рот ложечку йогурта (не слишком полную, но и не совсем пустую). Потом, закрыв глаза от удовольствия, смакует продукт (минимум две секунды). Вслед за чем произносит остальной текст, глядя прямо в глаза телезрителям: «МОЙ СЕКРЕТ – „МЕГРЕЛЕТ“, ИЗУМИТЕЛЬНЫЙ ОБЕЗЖИРЕННЫЙ ЙОГУРТ С КАЛЬЦИЕМ, ВИТАМИНАМИ И ПРОТЕИНАМИ. ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ ОТЛИЧНОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ФОРМЫ НЕТ НИЧЕГО ЛУЧШЕ!» Она встает (грациозно, но не слишком) и заключает с лукавой (но не слишком) улыбкой: «ВОТ МОЙ СЕКРЕТ. НО ТЕПЕРЬ ЭТО УЖЕ НЕ СЕКРЕТ, РАЗ Я ПОДЕЛИЛАСЬ ИМ С ВАМИ, ХА-ХА-ХА!» И она разражается игривым (но в меру) смехом. Далее на экране возникает packshot (минимум на пять секунд) со следующим титром: «„МЕГРЕЛЕТ“ – ЧТОБ СТАТЬ СТРОЙНЕЕ И ПРИТОМ ВДВОЙНЕ УМНЕЕ!»

Жан-Франсуа в один миг перешел от отчаяния к эйфории: ей-богу, этому парню следовало бы поступить в Школу драматического искусства, на отделение мимов-циклотимиков. Он пылко лобызает нам руки и ноги, не говоря уж о губах.
– Друзья, вы спасли мне жизнь!
– Ладно, ладно, только без фамильярностей, – бурчит Чарли, который уже вперился в экран своего компьютера, где какой-то мужик предается содомии с угрем.
И тут ты наконец понимаешь, какого дурака свалял:

– Твою мать, значит, теперь меня не выгонят! За этот слот Филипп меня озолотит и оставит в покое еще лет на десять. Мы же опять вставили этой гребаной «Манон»!
Но за Чарли всегда остается последнее слово:
– Можешь сколько угодно кричать, что ты им вставил, но в глубине души ты прекрасно знаешь, что это они вставили тебе.

Окрыленный Жан-Франсуа уходит, зажав под мышкой свой поганый скрипт. Сцена сия разворачивалась в начале третьего тысячелетия после Рождества Христова (Иисус Христос – лучший в мире рекламист, автор многочисленных бессмертных слоганов, как то: «ВОЗЛЮБИТЕ БЛИЖНЕГО СВОЕГО», «ПРИИМИТЕ, ЯДИТЕ, СИЕ ЕСТЬ ТЕЛО МОЕ», «ПРОСТИТЕ ИМ, ИБО НЕ ВЕДАЮТ, ЧТО ТВОРЯТ», «И ПОСЛЕДНИЕ СТАНУТ ПЕРВЫМИ», «В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО»… ах, нет, пардон, это сказал его папаша.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь