9/9

С того момента, как машина скрылась в предрассветном тумане, прошло три месяца. Город, казавшийся раньше серым и предсказуемым, изменился навсегда — по крайней мере, для одного молодого офицера, чья карьера взлетела до небес после самого громкого разоблачения десятилетия. Синдикат, пустивший корни во все структуры власти, был обезглавлен. Имена, которые раньше произносили только шепотом, теперь украшали заголовки газет в разделах криминальной хроники.

Детектив сидел в небольшом, скрытом от посторонних глаз итальянском ресторанчике на окраине города. На нем не было формы — лишь простая темная рубашка с закатанными рукавами. Он смотрел в окно, наблюдая, как дождь размывает огни фонарей. Его работа была официально завершена: все протоколы подписаны, свидетели под защитой, а флешка, ставшая ключом к победе, уничтожена после выполнения своей функции.

— Ты снова выглядишь так, будто пытаешься раскрыть преступление века в собственной тарелке, — раздался знакомый голос, заставивший сердце полицейского пропустить удар.

Напротив него опустился мужчина, чье присутствие всегда приносило с собой аромат дорогого парфюма и опасности. Грабитель, формально числящийся «погибшим при попытке к бегству» по секретным документам ведомства, выглядел превосходно. На нем был легкий льняной пиджак, а в глазах по-прежнему плясали искры нескрываемого азарта.

— Я просто ждал, когда ты соизволишь явиться, — негромко ответил младший, отодвигая в сторону нетронутый бокал вина. — Ты опоздал на десять минут.

— Привычка запутать следы, — старший улыбнулся, и эта улыбка больше не казалась офицеру издевательской. Скорее — интимной. — К тому же, я зашел за подарком. 

Он выложил на стол небольшую коробочку, но детектив даже не взглянул на нее. Его взгляд был прикован к лицу собеседника. За эти три месяца они виделись редко, в условиях строжайшей секретности, пока шло следствие. Теперь же, когда пыль осела, реальность их странных отношений навалилась на них всей своей тяжестью.

— Всё кончено, — сказал офицер, наконец беря свой бокал. — Синдикат пал. Твои «друзья» за решеткой. А ты... ты официально мертв.

— Смерть — это всего лишь начало новой жизни, — философски заметил бывший вор. — И в этой новой жизни я обещал тебе ужин. Настоящий. Помнишь?

— Я помню каждое твое слово, — блюститель порядка сделал глоток терпкого красного вина. Алкоголь приятно согрел горло, снимая накопившееся за месяцы напряжение. — Ты ведь понимаешь, что я совершил должностное преступление, вытащив тебя?

— Ты спас систему от самой себя, — парировал Призрак. — И заодно спас меня. Разве это не то, что должен делать настоящий герой?

— Я не герой. Я просто коп, который влюбился в самого наглого преступника в этой стране.

Эти слова повисли в воздухе между ними, тяжелые и честные. Собеседник замер, его рука, тянувшаяся к меню, на мгновение застыла. Он поднял глаза на полицейского, и в них больше не было насмешки — только глубокое, почти болезненное признание.

— Тогда давай пить, — тихо произнес старший. — За твою честность, за мою удачу и за то, что сегодня нам больше не нужно лгать.

Вечер потек плавно, растворяясь в бутылках дорогого вина и бесконечных разговорах. Они вспоминали допрос, ту самую татуировку, которая оказалась всего лишь искусным обманом, и то, как сильно они бесили друг друга в начале. Но с каждой новой порцией алкоголя барьеры рушились. Офицер чувствовал, как голова становится легкой, а раздражение, которое он так долго культивировал в себе, превращается в густое, тягучее желание.

— Ты слишком много пьешь для человека, которому завтра на службу, — заметил грабитель, когда офицер потребовал третью бутылку.

— Завтра у меня первый отпуск за два года, — детектив усмехнулся, его взгляд стал туманным. — Так что я могу себе позволить... всё.