9 часть

Ночь была не просто темной, а густой, почти осязаемой, поглощающей случайные звуки и краски. На бархатно-черном небе, словно редкие бриллианты на бархате, мерцали одинокие, далекие звезды. А посреди этой космической пустоты висела огромная, почти неестественно белая луна, заливая улицы холодным, призрачным светом, который не согревал, а лишь подчеркивал вселенское одиночество спящего города.

Данила шел, засунув руки в карманы своих поношенных джинс. Холодный, порывистый ветер пробирался под тонкую ткань его кофты, заставляя тело сжиматься в комок. Он скрестил руки на груди, пытаясь сохранить хоть каплю тепла, и шагал быстро и решительно, почти бежал от того места, которое за последние дни стало для него источником странного напряжения и тревоги.

Внезапно позади себя он услышал отрывистый, слегка запыхавшийся оклик:

—Стой!

Голос был знакомым, но интонация... в ней была непривычная нота. Даня обернулся и на мгновение остолбенел. К нему, слегка спотыкаясь на неровностях тротуара, бежал Руслан Тушенцов. Но это был не тот Руслан, которого он знал.

Его всегда безупречно уложенные волосы теперь были всклокочены и торчали в разные стороны, словно он только что встал с постели или провел пальцами против их роста в порыве какого-то странного волнения. Темная кофта была расстегнута и мята, из-под нее виднелась простая футболка. Но самое шокирующее были его глаза. В них не было и тени привычной холодной насмешки, того отточенного презрения, к которому Даня уже успел привыкнуть. Они были широко раскрыты, почти по-детски удивлены, и в них читалось что-то неуловимое — тревога? Нетерпение?

*Это точно мой босс? Или это двойник?* — промелькнула в голове Данилы абсурдная мысль.

— Фух... Еле догнал, — Тушенцов остановился перед ним, опираясь руками на колени и пытаясь отдышаться. Его дыхание срывалось, создавая в холодном воздухе маленькие облачка пара.

— А что вам нужно? — спросил Даня, не скрывая удивления. Он стоял, не зная, что делать: развернуться и уйти или ждать, пока этот новый, незнакомый Руслан придет в себя и объяснит свое поведение.

Тот, наконец, выпрямился. И так же внезапно, как и появилась, странная уязвимость исчезла с его лица. Уголки губ поползли вверх, складываясь в знакомую, язвительную ухмылку. Маска была надета обратно.

—Я тебя провожу, — заявил он, и его голос снова обрел привычную уверенность, слегка приправленную ядом. — А то вдруг тебя пырнут в каком-нибудь темном переулке, и я, к сожалению, этого зрелища лишусь.

Удивление моментально сменилось привычным раздражением. Кашин тяжело вздохнул, чувствуя, как накатывает усталость от этих вечных психологических игр.

—Ладно... — безэмоционально бросил он, понимая, что спорить бесполезно.

Так они и пошли — двое мужчин, шагающих по ночному городу в гулком, неловком молчании. Это напоминало ту ночь в парке, но теперь между ними не было даже связующей нити в виде собачьего поводка. Только тягостное напряжение.

Они шли мимо спящих многоэтажек, где в редких окнах, как одинокие маяки, горел свет, выдавая чью-то ночную жизнь ,бессонницу, работу, тихое семейное счастье. Голые ветви деревьев, похожие на иссохшие вены, тянулись к небу, указывая путь в никуда. Ни кошек, ни собак , вся живость попряталась в подвалы и теплые подъезды, спасаясь от колючего ночного холода.

Данила сжался еще сильнее, пытаясь сохранить остатки тепла. Он упрямо смотрел куда угодно, только не на своего спутника , на обледеневшие лужи, на граффити на стенах, на свои собственные стоптанные ботинки. Он уже собрался с духом, чтобы бросить какую-нибудь колкость, спросить, надолго ли эта непрошенная охрана, как вдруг на его плечи легла неожиданная тяжесть.

Он вздрогнул и обернулся. На нем теперь висела та самая мятая, темная кофта Руслана. Она была на удивление теплой и сохраняла тепло его тела. Сам Тушенцов остался в одной футболке, бесстрастно засунув руки в карманы джинс и глядя куда-то вперед, словно ничего не произошло.

— А зачем... — начал было Даня, хотя ответ был и так очевиден. Но ему нужно было понять мотив. Милосердие? Забота? Или очередной повод для насмешки?

Руслан медленно повернул к нему голову. И снова его лицо преподнесло сюрприз. Улыбка на его губах была, но на этот раз она не была едкой или злой. Она была... спокойной. Почти что доброй. А в глазах, тех самых, обычно холодных и насмешливых, плясали какие-то теплые, золотистые искорки.

—Ну, замерзнешь ты, и кто тогда будет работать на меня, — парировал он, и в его голосе снова зазвучала знакомая насмешка, но на этот раз она была какой-то... мягкой, почти что игривой. — За такую-то маленькую зарплату?

Данила в ответ лишь с раздражением закатил глаза, отводя взгляд. Он снова почувствовал себя дураком, позволившим себе на секунду поверить в искренность. Надежда, что в этом человеке есть что-то человеческое, снова угасла, оставив после себя лишь горький привкус. Он продолжал идти, кутаясь в чужую, все еще теплую кофту, которая пахла дорогим парфюмом, сигаретным дымом и чем-то неуловимо своим.

Но после этих слов между ними снова повисла тишина. На сей раз она была не такой гнетущей. Ее нарушало лишь далекое, монотонное журчание невидимых сверчков, словно сама ночь перешептывалась сама с собой.

Их взгляды продолжали встречаться, короткими, украдками. Но теперь Даня смотрел на Руслана не с прежним раздражением, а с нарастающим, живейшим удивлением. Этот человек был ходячим противоречием. Жестокий начальник, способный на пощечину, и вдруг спутник, отдающий свою куртку. Циник, язвительно издевающийся над ним, и вдруг человек с по-настоящему добрым, почти теплым блеском в глазах.

А Руслан... Руслан лишь молча улыбался своей загадочной улыбкой, в которой по-прежнему читалась едкая насмешка, но в глубине его темных глаз продолжал теплиться тот самый, притягательный и сбивающий с толку добрый блеск. Он казался довольным, словно играл в очень сложную, но невероятно увлекательную игру, и только он один знал все ее правила.