9. 18+ (2/2)
вики роллингстоун
дамир ждёт аделю в коридоре, он еще маленький, чтобы ходить домой один, хотя аделя в его возрасте всюду добиралась сама. аделя выходит из класса одна из последних. жутко хочется спать.
— привет! - дамир подскакивает со скамейки, радостный. аделя машет ему рукой. он милый, с круглыми щеками и маленькими глазками, как хомячок. самый лучший брат на свете. аделя уже переросла возраст, когда он её только бесил.
— ты чего такой весёлый? - устало улыбается аделя. дамир протягивает ей открытую тетрадку. какие-то примеры, равенства, умножение, неуклюже зачёркнутые и переписанные цифры, а под этим всем — наклейка с медвежонком и надписью “отлично!”. аделя улыбается уже не устало, а гордо.
— молодец! - она отдаёт тетрадку обратно.
— а мы зайдём в магазин за сухариками?
— зайдём, только маме не говори.
у ани, аделиной одноклассницы, тоже есть младший брат, который тоже учится во втором классе — не вместе с дамиром, а в параллельном. аня его не очень любит. она не отводит его домой, а идет гулять с подружками, и жалуется, что он страшно бесячий и вечно липкий и в крошках от чипсов, а аделя не такая, она дамира очень любит. хотя, наверное, если бы у неё были подружки, она бы тоже хотела гулять с ними, а не покупать дамиру сухарики. но подружек нет, есть дамир.
они идут через школьный двор и через переулочки в магазин, обходя остаточные лужи. солнце уже греет сохнущий асфальт и их с дамиром спины и макушки.
— аделя! - окликает кто-то. сердце с гулким стуком камнем падает куда-то в живот.
аделя замирает, не может даже обернуться. оленёнок в опасности. дамир тоже останавливается, растерянный. сейчас обязательно кто-то увидит, обязательно кто-то узнает, обязательно что-то случится.
— аделя-я, - тянет ян и звучит, как какой-то персонаж из ужастика, от которого потом спать страшно. он пьяный, или под чем-то, или еще что-то, аделя подталкивает непонятливого дамира в спину.
— иди выбирай сухарики, - старается сказать она спокойно. - я догоню, подождёшь в магазине.
— это кто?
— не важно, иди!
это же не должно так ощущаться. не должно же встретить своего любимого по дороге домой быть чем-то жутко-страшным. дамир неуверенно продолжает шагать дальше, а аделя разворачивается к яну.
он точно под чем-то. шаткий, весь какой-то не к месту, неровный, он подходит к аделе почти вплотную.
— что ты тут делаешь? - шипит она сквозь зубы. - тебя же узнают!
— а ты не хочешь, чтобы нас вместе видели? у тебя кто-то другой есть? - ян говорит странно, очень дёрганно, угловато. аделя отступает на шаг назад, но ян шагает за ней.
— нет, конечно, просто… - напуганно. сложно говорить внятно, когда над тобой нависает кто-то, от кого пахнет спиртом, дымом и жутью. - ты же сам не хочешь, чтобы про нас знали! послушай, ты… ты не трезвый, тебе надо домо…
ян хватает её за руку, это очень резко, неожиданно.
— поехали ко мне, - говорит он и наклоняется еще ближе. аделя сглатывает.
— нет, я не могу, - она очень старается говорить твёрдо, но плохо получается. - я дамира отвожу домой, и у меня планы, я не могу.
— ты на меня обиделась? - аделя чуть уклоняется от янового горячего дыхания. - я что-то не так сделал? тебе не понравился подарок?
— нет, нет, я просто… - что-то должно произойти. аделе почему-то тяжело дышать. она чувствует на себе взгляд сразу тысячи глаз, из каждого окошка и из-за каждого угла, глаза ощущаются маленькими иголками, а глаза конкретно яна — звериными когтями, которые тянут за собой аделину кожу и царапаются и рвут.
— просто что? - ян плохо держится на месте. аделе страшно.
— просто…
— эй-эй-эй! - слышится строгий женский голос и цокот каблуков. - так, молодой человек, я сейчас в милицию позвоню!
аделя громко выдыхает. это елена ивановна, русичка. получается отойти на шаг назад, а ян остается смотреть по сторонам.
— вы что себе позволяете? - ругается елена ивановна. - идите отсюда! идите, идите!
они о чем-то спорят, но аделя ничего не слышит, у неё в ушах колотится сердце и громко стучат зубы, но ноги не готовы куда-то бежать, как должны, когда страшно. страх густо течет по венам и застывает в них цементом, не даёт даже двинуться, хотя хочется, но ведь так не должно быть, не должно, не должно! всё должно быть совсем по-другому, должно быть легко, радостно, должно хотеться смеяться по дороге домой и прятать от мамы телефон не в ужасе, а с чувством какого-то предвкушения. а вот так не должно быть. это совсем неправильно.
нужно прекратить. нужно это всё остановить, пока не случилось чего-то совсем жуткого, но аделя не знает, как. ян не понимает слова “нет”, а аделя не умеет его говорить, аделя не умеет убегать от опасности и не умеет себя защищать, и она обречена быть оленёнком в опасности, который молча смотрит на приближающиеся фары и зависит не от себя, а от того, успеет водитель остановиться, или нет. глаза начинает жечь от слёз. почему ей так страшно и почему она не может ничего с этим сделать? другие девочки подняли бы шум, закатили бы истерику, накричали бы на яна, что видеть его не хотят и что его не должно здесь быть, а аделя так не может, у неё просто голос не поднимается. в опасности должно быть два ответа: либо бей, либо беги, а аделя не умеет ни так, ни так. она не может сорваться с места и понестись куда-то, где безопасно, и не может ударить кого-то в глаз, даже наорать не может. может только стоять на месте и молча ждать. может быть, это даже страшнее, чем что угодно, что с ней происходит. может, аделя — свой же главный враг.
— ой, ‘осподи, - громко выдыхает елена ивановна. где ян? аделя не слышит, не видит и не говорит, и совсем ничего не знает. - наркоманы одни! ну и молодёжь пошла! ты его знаешь хоть?
если бы не пришла елена ивановна, что-то обязательно случилось бы. аделя не умеет защитить себя сама и это страшно.
аделя мотает головой. врёт. от лжи тоже плакать хочется.
— бессовестные совсем, - елена ивановна поправляет сумку на плече. от неё пахнет бабкиными духами и школой. - ну всё нормально? он тебя не обидел?
аделя снова мотает головой, и, кажется, снова врёт.
— всё хорошо, елена ивановна, - выдавливает она. - спасибо вам.
елена ивановна осматривает её с головы до ног, внимательно, как будто сканирует.
— уверена? - переспрашивает. по аделе видно, когда она врёт, но она только кивает.
— да.
— точно ты его не знаешь?
аделя сглатывает.
— впервые вижу.
— никогда с такими не связывайся, - наказывает елена ивановна. - они тебе всю жизнь поломают.
кивнув, аделя поправляет сползающие с плеча рюкзак и пакет со сменкой. елена ивановна сканирует её ещё раз.
— а что в мешке у тебя? ты же сказала, что сменки нет, - спрашивает она совсем неожиданно, аделя даже не думала, что она запомнит. на ногах — грязные кроссовки. аделя просто невнятно пожимает плечами, не найдясь, что ответить. елена ивановна тяжело вздыхает. - странное с тобой что-то происходит, баймуратова. не могу я тебя понять.
хочется плакать, но аделя просто снова пожимает плечами.
— меня брат ждёт, - бормочет она тихонько и, даже не попрощавшись, начинает быстрым шагом идти к магазину. в пакете для сменки — новые белые туфли, которые всё ещё пахнут магазином, и к которым аделя сегодня не смогла даже прикоснуться.