8 глава

Вернувшись в комнату, Мот медленно закрыл за собой дверь. Прежняя тишина снова окружила его, но на этот раз она была уже другой. Губы словно всё еще хранили след присутствия Дина в его памяти, а сердце билось неровно из-за того, что только что произошло у лифта.

Тем не менее, Мот знал: то, что заставило его решиться выдвинуть условие другой стороне, было вызвано не минутным волнением, а чем-то гораздо более твёрдым.

Мысли Мота постепенно возвращались к его разговору с Паном несколько дней назад. Тогда он просто хотел убедиться, что дело с Дином не причинит Пану ещё большей боли. Но в процессе разговора он услышал собственное колебание гораздо отчётливее, чем предполагал — смесь удивления, смятения и вопроса о том, как далеко он может позволить этой ситуации зайти.

“Ты не против, если я сближусь с Дином?” — спросил тогда Мот. Его голос звучал тише обычного, хотя он и пытался вести себя так, будто не придает этому значения.

Пан на мгновение замолчал, а затем ответил непринужденно: "А почему нет? Ты же не воспринимаешь это всерьёз, верно?"

Этот ответ заставил Мота замереть, а Пан продолжил говорить тоном человека, который скорее понимает, чем судит его.

“Тот, с кем Дин сразу же отлично ладит, и тот, кто нравится ему с первой встречи — между ними в любом случае проскользнет искра, но отношения — это нечто гораздо большее. Ты же наверняка понимаешь, что человек вроде Дина — вовсе не тот, с кем можно пробыть вместе долго...”

“Долго — это по-твоему сколько? Всю жизнь что ли?” — переспросил Мот, вроде бы с вызовом, но в глубине души ему действительно хотелось узнать ответ.

“Дольше семи дней мне уже кажется сложным, если говорить о тебе и Дине”.

Картина воспоминаний померкла, Мот снова оказался в своей комнате, отчётливо понимая, почему безумная идея вроде “двадцати одного дня свиданий” была выдвинута в качестве условия. Это было не просто стремление осторожно развить отношения — это был достаточный срок, который, как думал Мот, заставит Пана поверить, что он играет с Дином не в шутки. Если Пан увидит, что он согласен встречаться с Дином так долго и непрерывно, то, возможно, наконец поверит, что тот относится к Дину достаточно серьёзно, и сможет отпустить его по-настоящему.

Но если вдуматься получше, сердце словно спотыкалось о саму эту цифру. Двадцать один день с сумасшедшим вроде Дина — вовсе не короткий срок, особенно для отношений, начавшихся с безумия, и особенно когда ты сам даже не уверен, сможешь ли контролировать свои чувства на протяжении всего этого времени.

Мот минуту смотрел на телефон в руке, тихо вздохнул, открыл чат с Дином и принялся печатать новое сообщение:

“Я передумал. Давай только десять дней”

Палец замер над экраном на мгновение — он всё ещё колебался между доводами разума и собственным страхом, — прежде чем наконец нажать кнопку отправки.

***

Дин входит в дом с телефоном в руке, на экране идет видеозвонок с Тэном, чей голос доносится из динамика, пока Дин небрежно сбрасывает обувь и направляется прямо в спальню с выражением лица, пытающимся показать, будто ничего особенного не произошло.

— Я заставил Мота полюбить меня, так что теперь ты сможешь встречаться с доктором Паном, да? Всё зависит только от тебя, – говорит Дин излишне самоуверенным тоном, как будто если сказать это достаточно громко, он сам в это поверит.

Тэн смотрит на него через экран: — Ты уверен, что Мот любит тебя?

Дин пожал плечами, но уголки его рта невольно приподнялись:

— Мы уже целовались, разве это не значит, что любит?

— Ну и хорошо, но только не спеши бросать его, дай мне немного времени поухаживать за доктором Паном, – тут же наставляет Тэн более серьёзным тоном, чем обычно.

Дин падает на кровать и тяжело вздыхает, как человек, втянутый в игру, которую начал сам:

— Не затягивай с этим, я не знаю, сколько ещё смогу терпеть его скверный характер. Этот ублюдок такой чертовски церемонный. Я уже согласился помочь тебе, так что ты тоже должен выручить меня с работой, клиент ждёт.

— Ладно, пока, – обрывает его Тэн, и звонок завершается.

Дин опускает телефон. Не успел он толком положить его, как экран снова загорается.

Пришло сообщение от Мота:

“Я передумал. Давай всего десять дней”

Дин читает это предложение и тихо смеется в горм. Сначала его палец набирает ответ:

“Почему, боишься, что не выдержишь?”

Но перечитав ещё раз, он замирает. Какое-то чувство заставляет его остановиться..

Пальцы замерли над клавиатурой, Дин стёр прежнее сообщение и написал новое:

“Как тебе угодно”

Отправив сообщение, Дин положил телефон на стол, но осадок, оставленный Мотом, всё еще не давал покоя. Он посидел так пару мгновений, прежде чем привычным движением открыть боковой ящик стола. Он достал на доли секунды наклейку-фотографию, где они были запечатлены вместе с Мотом.

На ней всё ещё виднелась застывшая улыбка Мота и выражение лица, казавшееся чересчур самодовольным, но Дин не позволил себе разглядывать её дольше. Он просто бросил фотографию обратно в ящик, словно это была какая-то мелкая ненужная вещица, не заслуживающая аккуратного размещения.

Эта фотография упала поверх других снимков, лежавших стопкой: некоторые были из фотокабинки, некоторые — полароидные, на каких-то улыбались люди, которые когда-то стояли близко к Дину, обнимали за плечи, выглядели так, будто этот момент был достаточно важен, чтобы его сохранить. Но в конце концов все они тихо закончили в одном и том же ящике. Без рамок, без висящих на стене мест, без особого предпочтения какой-то одной фотографии перед другой.

Дин не был уверен, что Мот думает о нём, но для него Мот был всего лишь ещё одним человеком, вошедшим в его жизнь. Просто этот был немного безумнее остальных, поэтому чуточку выделялся... вот и всё!

***

День первый.

Мот назначил Дину встречу в известном кафе, которое Дин раньше видел только мельком в отзывах друзей-инфлюенсеров, но сам никогда не заходил туда до этого момента, поскольку он не был влиятельным лицом, он также не был постоянным клиентом заведения, и даже как обычный посетитель Дин не входил в целевую аудиторию, так как никогда не проявлял интереса к подобного рода мероприятиям.

Он бы не пришёл, если бы Мот не позвал.

Это место казалось созданным для того, чтобы успокоить тело — и прохлада воды, и чистый запах дезинфицирующего средства. Но в душе Дина с каждой секундой становилось все жарче и беспокойнее из-за того, что Мот всё ещё не появлялся. Он засунул свои вещи в шкафчик чуть сильнее, чем было необходимо. В другой руке он всё ещё держал телефон у уха, говоря голосом, который совершенно не соответствовал мирной атмосфере:

— Ну и где? Когда ты придёшь, мы уже все закончим?

Голос на другом конце провода раздался почти одновременно с тем, как владелец этого голоса остановился позади человека, который испытывал головокружение. Мот держал телефон у уха так же, но его взгляд неподвижно смотрел в спину другого.

— Я уже здесь, чего ты орёшь?

Дин обернулся и увидел стоящего прямо перед ним Мота с недовольным выражением лица. Он повесил трубку, а затем демонстративно поднял запястье, чтобы посмотреть на часы, хотя другой только что пришёл, прошло всего несколько секунд — словно собираясь выразить упрёк. Мот тяжело вздохнул и принялся оправдываться:

— Таксист заблудился.

— Сам же позвал, сам же опаздываешь.

Моту не нравилось, что другой раздражается сверх всякой меры, хотя он сам был виноват.

— Чего ворчишь? Мы же договорились чередоваться: выбираем по очереди в разные дни, что делать.

Дин знал, что не сможет возразить против этого правила, поэтому мог лишь сделать смиренное лицо.

— Знаю, помню, но не понимаю, зачем нужно было приходить именно сюда.

— Захотелось попробовать. Видишь, как много людей сюда ходит? Разве тебе не захотелось прийти тоже?

Дин издал в горле звук, похожий на нежелание соглашаться, но всё же неохотно снял рубашку.

— Эй, иди прими душ, чтобы потом полежать в ванне, – сказал он.

Дин быстро снял рубашку, в то время как взгляд Мот замер и уставился на плечи, которые оказались тоньше, чем он думал, но при этом на груди Дина четко выделялись рельефные мышцы. Они не были массивными, как у человека, нарочно демонстрирующего фигуру, скорее подтянутыми в самый раз. Под этой худобой скрывалась соразмерная и умеренная сила.

Мот не успел и подумать о том, как сильно обнажённое до пояса тело человека перед ним способно взволновать его внутренние чувства, пока это не заставило его вспомнить ту минуту в лифте прошлой ночью, когда его тело прижалось к этой широкой и крепкой груди. Он уже прикасался к этой груди, а его сильные руки, на которых отчетливо виднелись вены, словно татуировки, обнимали и гладили его поясницу и спину... и те полные, толстые губы... которые приоткрывались навстречу его тонким губам.

Все эти воспоминания вернулись так быстро, что их невозможно было остановить вовремя, и Мот поспешно отвернулся, хотя его сердце уже замерло и пропустило удар. Дин заметил эту реакцию, и на его лице постепенно появилась дразнящая улыбка.

— Ну же, я сказал – иди в душ.

— Знаю.

— Знаешь – так раздевайся.

Мот резко повернулся обратно к нему, его выражение лица было где-то посередине между раздражением и смущением — не поймешь.

— Сейчас разденусь, чего ты пялишься?

Дин подошёл еще немного ближе, его голос звучал намеренно соблазнительно:

Смотрю в ответ. Разве ты не только что на меня смотрел?

— Я не смотрел, просто глаза открыты были.

— Да неужели? И на что же ты пялился?

— Ай…

Мор хотел выругаться, но слова застряли в горле. Вместо этого он сменил тактику и решил дать отпор, тут же сняв с себя рубашку. Это обнажило его ослепительно белую и гладкую кожу от шеи и плеч до самой талии. Всё выглядело настолько безупречно, что от этого зрелища трудно было отвести взгляд, однако никакой хрупкости в нем не было — совсем наоборот.

Рельефные мышцы под кожей чётко давали понять, насколько хорошо он заботится о своем теле: пропорциональные плечи, подтянутые руки и едва наметившийся пресс выглядели точно так же, как и тогда, когда тот другой касался его пару дней назад.

— Доволен?

Дин сглотлaнул слюну. Нельзя было отрицать, что, увидев фигуру другого собственными глазами — в сочетании с тонкими розоватыми губами, вкус которых он уже успел узнать, — реакция Дина грозила выйти из-под контроля, так что ему пришлось взять себя в руки и отвести взгляд в сторону.

— Поторопитесь, а то время выйдет.

Дин схватил полотенце и направился в ванную. Мот некоторое время смотрел ему вслед, прежде чем повернуться и открыть свой шкафчик с бьющимся быстрее обычного сердцем. Он попытался взять себя в руки, наводя порядок, переодеваясь, снова и снова напоминая себе, что предстоящее занятие должно быть достаточно холодным, чтобы унять все эти будоражащие мысли.

Однако, когда оба переоделись и сели на противоположные стороны в ледяную купель, пронизывающий холод воды совсем не помог успокоить их внутренние бури — особенно когда мокрые плавки плотно прильнули к коже, а холод начал покалывать кончики ног, что приводит к тому, что мышцы полностью цепенеют, но тем не менее Дин и Мот пытаются вести себя так, будто всё в порядке, хотя тишина между ними всё еще хранит следы недавнего волнения.

“Для новичков температура воды будет около десяти-пятнадцати градусов, ладно? Я засеку время на пять минут, если не выдержишь — скажи мне”.

Дин начал заметно дрожать, но всё еще пытался делать вид, что контролирует ситуацию, в то время как Мот сидел неподвижно, дыша медленно и глубоко, до раздражения спокойно.

— Если не можешь — не заставляй себя.

Мот бросил взгляд на дрожащего Дина, затем уголки его губ слегка приподнялись в усмешке:

— Давай поспорим, кто продержится дольше?

— А что будет, если выиграю? Получу еще один поцелуй, да? – не сдаваясь, парировал Дин.

—Сначала выиграй.

Они оба молча посмотрели друг на друга, ни один не хотел уступать. Холод поднимался по всему телу, заставляя невольно судорожно вдыхать воздух, но никто не отводил глаз. Сначала Дин через силу улыбнулся, хотя плечи начали напрягаться. Мот же сидел с прямой спиной, сохраняя невозмутимый вид, однако прошло совсем немного времени, как у него тоже начали цепенеть кончики пальцев, губы крепко сжались, а по рукам побежала едва заметная дрожь.

— Если не можешь, сдавайся, зачем терпеть? – дерзко бросил Дин дрожащим голосом.

— Нет.

— Так сильно не хочешь целоваться? Ха, ты же сам начал пару дней назад, да так, что чуть губу мне не разбил.

— Просто не хочу проигрывать.

— Серьёзно? Одного поцелуя маловато, раз мы уже целовались... Может, заменим приз на что-то большее, чем просто поцелуй?

Мот посмотрел на Дина с понимающим видом.

— Ладно, давай так. Кто победит, тот ударит другого по лицу.

— Ого, зашло далеко. Очень жарко, аж лед закипел.

Дин улыбнулся так провокационно, что Моту захотелось выругаться, но пронизывающий холод всё сильнее лишал его сил дать достойный отпор. В конце концов Мот предпочёл плеснул холодной водой в лицо соперника. Брызги воды попали на кожу Дина как раз в тот момент, когда раздался звук таймера. Атмосфера у бассейна словно на мгновение замерла, прежде чем Мот часто-часто заморгал, скривился, а одна его рука легла на бедро, словно мышцы там свело так сильно, что стало невыносимо терпеть.

— Ой... судорога... – Мот произнёс это тише, чем обычно, но в сочетании с внезапно напрягшимся лицом этого было достаточно, чтобы сердце Дина ёкнуло.

— Эй, в чем дело, где болит?

Дин забыл про холод, про соревнование и даже про то, кто побеждает, а кто проигрывает. Он резким движением вскочил из бассейна, вода заплескалась от резкого движения, пока он поспешно подходил ближе. Голос его звучал резче и короче обычного, но в глазах читалось неподдельное, неприкрытое беспокойство.

Мот бросил взгляд на Дина, который вскочил и подбежал к нему с неподдельным испугом на лице всего на мгновение, прежде чем рука, сжимавшая бедро, начала медленно разжиматься. Выражение боли на лице исчезло почти мгновенно, оставив лишь едва заметную улыбку в уголках губ человека, который не смог скрыть триумф.

— Что, встал уже? Значит, проиграл?

Дин замер на краю бассейна. Беспокойство, только что переполнявшее его грудь, словно окатили ледяной водой, ещё более холодной, чем в бассейне. Он скрестил руки на груди и посмотрел на соперника с недоверием.

— Это розыгрыш?

— Язык спортсменов, это называется тактикой, это не нарушение правил, – невозмутимо ответил Мот, прежде чем отчетливо пошевелить ногами в воде, давая понять, что он ни капли не пострадал.

Дин замер. Он не стал устраивать истерику, как того ожидал Мот, но его обычно игривые, блестящие глаза внезапно стали холодными и глубокими. Затем худощавая фигура Дина молча развернулась и ушла, оставив Мота одного с тихой победой.

Дин и Мот вернулись в раздевалку, чтобы переодеться. Холод от ванны со льдом все еще цеплялся за их кожу, но еще холоднее было суровое выражение лица Дина. Мот, увидев это, невольно почувствовал раздражение. Он попытался обуздать свои эмоции, прежде чем заговорить:

— Если ты злишься из-за проигрыша, то должен злиться на себя, а не на меня.

Дин всё ещё не отвечал, поэтому Мот разозлился еще больше:

— В играх хитрости — это нормально, разве нет?

— Нормально? Ты хочешь сказать, что играть с чужими чувствами — это нормально?

Мот замер, непонимающе нахмурив брови:

— Чувства... чувствовать что?

— Это забота!

Дин ответил резким голосом, практически не задумываясь. Этот ответ немного ошеломил Мота. Он не привык к тому, чтобы с ним говорили так прямо, и ещё меньше он привык к тому, что кто-то о нём заботится.

— Да и с чего бы мне беспокоиться?

Этот вопрос застал Дина врасплох. И вовсе не потому, что он не знал, что ответить, а потому, что он не понимал, как Мот мог такое спросить.

— Чёрт возьми, да с таким хладнокровием, как у тебя, ты бы выиграл, даже если бы не жульничал.

Дин ушёл, оставив Мота стоять в одиночестве и тяжело вздыхать. Слово «хладнокровный» задело что-то в его сердце. Прошлые воспоминания невольно хлынули назад: и изображения валентинок с розами от разных людей, которые он когда-то безжалостно выбросил на пол, и образ самого себя, молча сидящего, обхватив колени руками, в кондоминиуме после того, как он прогнал всех далеко прочь.

Точно так же тихо в памяти всплыл голос Пана:

— Иногда чужие добрые чувства, которые тебе хотят дать – просто прими их, дружище. Это не так уж и сложно, бро.

Мот снова вздохнул. Воспоминания поблекли, но тяжелое чувство, оставленное Дином, никуда не исчезло.

Первое свидание завершилось на мрачной ноте. Хотя Мот ничего особенного и не ждал, он все же не думал, что другой человек сможет так сильно его раздражать в роли пары для свиданий. Но, хорошим оно будет или плохим, Моту всё равно придётся продолжать эту игру все десять дней!

День второй.

Дин сидел в ожидании Мота за длинным столом в глубине отельного ресторана-буфета. Стол, за которым он сидел, был излишне большим для еды на двоих, а стулья стояли в ряд, почти на десять человек.

Вскоре вошёл Мот, и его взгляд сразу же упал на размер стола, после чего на его лице мгновенно появилось удивление, в то время как Дин посмотрел на него в ответ с выражением, которое транслировало не менее сильные эмоции, хотя и по совершенно другому поводу.

— Опять опоздал, как обычно.

— Всего на пять минут. А ты почему сидишь за таким большим столом?

Вопрос еще не успел получить ответа, как Ом и Бум вернулись к столу, держа в руках тарелки с едой. Оба поприветствовали его так непринужденно, что Мот едва успел среагировать:

— Привет... Ты ведь Мот, да? Я Ом, а это Бум. Мы с Дином лучшие друзья.

— Э-э...

Мот еще не успел подобрать слова, как телефон Дина снова зазвонил. Он сразу же ответил на звонок и махнул рукой в сторону входа в ресторан:

— Алло. Мы сидим за самым дальним столиком...

Хан вошёл в ресторан с широкой улыбкой на лице:

— Извините, что опоздал, на дорогах жуткие пробки.

Дин быстро повернулся, чтобы представить Мота:

— Это Мот. А это Хан.

— О-о, так это... – Хан протянул слова, разглядывая Мота с головы до ног.

Несмотря на его внешнее спокойствие, в его глазах на доля секунды мелькнул огонек, которого было вполне достаточно, чтобы Мот понял: они с этим парнем вовсе не незнакомцы. — Привет, Мот... Я уже проголодался. Можно уже идти набирать еду?

Хан тут же направился к буфету, а Мот повернулся и шепотом спросил Дина голосом, в котором едва сдерживалось недовольство:

— Что это значит? Мы разве не вдвоём собирались поесть?

— Да брось ты, они все друзья.

Дин договорил и повернулся, чтобы помахать другому человеку.

— Пи’Чао! Сюда, Пи!

Чао подошёл вместе с двумя-тремя друзьями и начал оживлённо знакомиться со всеми. Мот с изумлением смотрел на происходящее перед ним, не будучи уверенным, стоит ли ему злиться или просто смириться с тем, что понятие «свидания» у Диня и у него самого — это совершенно разные вещи.

Людей за столом стало так много, что свободных мест почти не осталось. Звуки разговоров, смеха и стука ложек и вилок о тарелки непрерывно сменяли друг друга. Дин казался абсолютно хозяином положения: он непринужденно переговаривался через стол с одними, шутил с другими и смеялся со всеми так естественно, в отличие от Мота, который сидел неподвижно, словно человек, заблудившийся в чужом городе, но не умеющий приспособиться.

Мот повернулся в другую сторону и увидел, как Ом и Бум кормят друг друга так естественно, что никто вокруг даже не удивлялся. От этого Моту стало ещё тоскливее, чем прежде. Улыбки остальных казались до смешного легкими — настолько, что он чувствовал себя среди них ещё более чужеродным и фальшивым.

Чао, сидевший напротив, заметил, что Мот почти не притронулся к еде, и дружелюбным жестом подвинул к нему тарелку поближе.

— Нонг’Мот, хочешь курочки? Очень вкусно...

— Спасибо, не нужно, я сам положу.

— А я хочу, Пи’Чао, спасибо, – вмешался Хан с улыбкой, протягивая свою тарелку в знак принятия дружеского жеста, ни о чём особо не задумываясь. Чао рассмеялся и вместо этого положил еду Хану. Хан тут же продолжил разговор, и всё шло так же гладко и непринужденно. Дин на секунду бросил взгляд на Мота, но всеобщий разговор тут же снова увлёк его за собой. Мот тихо вздохнул, не понимая, зачем ему вообще продолжать оставаться здесь.

Пока Мот позволял себе погрузиться в тихое оцепенение посреди оживлённой обстановки, разговоры за столом продолжались непрерывно. Изящная ладонь Дина неожиданно протянулась под столом и мягко накрыла руку Мота. Это прикосновение заставило Мота замереть: он не был уверен, как относиться к этому теплу, влившемуся в момент крайнего напряжения. С одной стороны, Дин словно признавал, что он сидит здесь, но с другой стороны, это заставляло чувствовать себя еще более странно и отчуждённо, так как Дин продолжал оживлённо беседовать с друзьями, смеяться над шутками и поддерживать разговор так, будто держать его за руку было самым обычным делом, гармонично сочетающимся со всем остальным. И всё это — без необходимости заявлять кому-либо о происходящем и не отрывая взгляда от собственного мира.

— Я на минутку в туалет, – сказал Дин.

Мот незаметно высвободил руку из руки Дина и встал из-за стола, не дожидаясь ответа. Позади продолжал раздаваться смех, но чем дальше он отходил, тем сильнее от этого звука внутри него становилось как-то странно и пусто.

Мот стоял у раковины и мыл руки, прохладная струя воды омывала кончики его пальцев. Он посмотрел на свое отражение в зеркале и слегка вздохнул, прежде чем развернуться и направиться к выходу. У выхода он столкнулся с Омом и Бумом, которые как раз входили внутрь. Оба улыбнулись ему, и Мот вежливо ответил им легкой улыбкой. Однако, пройдя всего несколько шагов по коридору, он внезапно замер, вспомнив, что забыл телефон у раковины. Мот с досадой закусил губу и повернулся обратно.

Не успел он сделать и шага внутрь, как до его слуха донеслись тихие голоса Ома и Бума, из-за чего он невольно остановился у дверей.

— Новый партнёр Дина такой симпатичный, но немного загадочен.

— Не знаю, мне кажется, он выглядит немного высокомерно?

— Возможно, они ещё не слишком близки.

— Это что, флирт?

Мот на мгновение прикрыл глаза, прежде чем вздохнуть и войти. Ом и Бум слегка вздрогнули, увидев его. Мот лишь слабо улыбнулся, словно ничего не слышал.

— Забыл телефон.

Он подошёл и поднял свой телефон. Выражение его лица оставалось беспристрастным, но в груди нарастало какое-то странное чувство тяжести и неловкости. Мот ничего не сказал и вышел из ванной, оставив Ома и Бума стоять в тишине позади.

Когда Мот вернулся за стол, разговоры звучали всё так же, но ему казалось, что он стал ещё дальше от всех, чем раньше. Дин повернулся, увидев его, и тут же заговорил, не успев заметить выражения лица собеседника:

— Мы только что говорили, что сегодня вечером продолжим в “MANIAC”.

— Я не пойду, я сегодня устал!

Голос Мота прозвучал жёстче, чем планировалось, словно всё неудовольствие, которое он сдерживал весь обед, вырвалось наружу вместе с этой фразой. Смех за столом на секунду прервался, все взгляды обратились на него.

Дин посмотрел в ответ с недоумением, словно не успев понять, откуда взялось это недовольство. Сам же Мот стоял посреди этой тишины, не будучи до конца уверенным, на что именно он злится: на Дина, на ситуацию или на самого себя за то, что согласился на всю эту глупость.

Осталось ещё восемь дней!