8 Дней. Грейвз/Соуп.

Солнце разливается в вечернем небе, окрашивая его в цвет вроде лилового, пока белёсые облака на горизонте расходятся в разные стороны, открывая вид на зияющие вдали звёзды. Вечереет.

Соуп смотрит вдаль, держась за лямки бронежилета и улыбается, подобно ребёнку. Он пахнет стиральным порошком, скошенной травой и пóтом, наспех скрытым шоколадным áксом. В его глазах блестит огромный солнечный диск.

От разворачивающегося вида у Грейвза в горле наворачивается острый ком, а болты в животе со свистом вылетают из пазов, руша долгострой его организма.

— Я больше люблю на взрывы вообще смотреть… Но тут… Да, красиво, тоже, — говорит Джонни на выдохе, поворачиваясь к Филиппу, который всё это смотрел не на звёзды вдали, а на него, — Правда?

— Красиво, да, — отвечает Грейвз, говоря то-ли про небо, которое он даже и не помнил, то-ли про Соупа — сейчас неважно.

— Спасибо, Филипп, — Джонни улыбается шире и несильно, как бы в шутку, бьёт Филиппа по плечу ладонью.

Грейвз чувствовал себя придурком.

Он знал, что это всё долго не продлится и что совсем скоро они разойдутся разными дорогами и, вероятно, больше никогда не встретятся.

Но сейчас, в полной тишине, прерываемой разве что везде преследующем Грейвза пульсированием в висках, ничего кроме улыбающегося Джонни видеть и не хотелось. А на языке всё так и крутилось:

— Нравишься.

— Чего?