[8: БЫТЬ]

Сон Чжэ Юн смотрел, как ночь перетекает из фиолетово-оранжевой дымки городского неба в тёмно-синюю глубину шоссе, усыпанную редкими фонарями и звёздами. Последний блокпост остался далеко позади, много миль назад, и здесь...

Казалось, мир слишком велик, а в попытке найти Дэвида и Мелани Эшбери они ищут две капли в бескрайнем, вечно меняющемся море.

— Малкольм? — спросил он, нарушая привычную спокойную тишину, заполнявшую машину.

Малкольм бросил на него взгляд, перехватывая руль.

— Да?

— Почему мне уже кажется, что мы провалили это дело?

— Потому что дважды подряд нам не везёт. Или, по крайней мере, почти никогда. — Свет встречных фар скользнул по лицу Малкольма, на мгновение высветив его обветренные, суровые черты, острые скулы и тяжёлую челюсть, делавшую его таким внушительным, пока он не начинал говорить своим мягким, успокаивающим, чуть хрипловатым голосом, в котором слышалось столько тепла. — Нам повезло с Тишей Джонс и Трэем Роджерсом. Это как русская рулетка: в барабане на один патрон меньше, и мы надеемся, что пуля нас минует.

— Что будет, когда удача закончится?

— Мы создадим свою. — Губы Малкольма тронула задумчивая, печальная улыбка. — Иногда мы ничего не можем сделать. Но даже если можем сделать лишь самую малость... мы всё равно пытаемся.

Сон Чжэ Юн промолчал. Малкольм был прав.

Но это не означало, что он обязан с этим смириться.

Всю дорогу до охотничьей фермы к северу от Балтимора — почти сорок минут — он не произнёс больше ни слова. Границы владений обозначали забор и предупреждающие знаки, а вдали темнело низкое строение, похожее на амбар. Ни единого огня, ни единой живой души. Сон Чжэ Юн нахмурился, отстегнул ремень безопасности и подался вперёд, всматриваясь в лобовое стекло.

— Ты понимаешь, что технически это проникновение без ордера?

— Если есть шанс, что Мелани Эшбери здесь, сомневаюсь, что нас за это осудят. А если её нет... никто даже не узнает, что мы здесь были. — Малкольм открыл дверь, выбрался наружу и включил фонарик на телефоне. — Пошли.

Хотя идея была отчасти Сон Чжэ Юна, сам он не спешил следовать за Малкольмом. Скепсис не отпускал его, пока они пересекали длинные открытые поля и направлялись к полосе деревьев. Голые, жалкие стволы образовывали почти непроходимые заросли, постепенно переходившие в высокие вечнозелёные деревья, чьи густые тени скрывали настоящий лес. Сон Чжэ Юн тоже включил фонарик, поднимая взгляд в поисках охотничьих вышек, пока они медленно, шаг за шагом, углублялись между деревьями.

Волосы у него на затылке встали дыбом. Тишину нарушал лишь тихий хруст веток и сухой травы под ногами. Он не мог объяснить своё беспокойство. Вокруг не было ни малейшего движения.

И всё же его снова не покидало чувство, что за ним наблюдают.

Знакомыми глазами.

И не глазами Дэвида Эшбери.

Паранойя, сказал он себе. Стресс мог вернуть симптомы, и он упрямо игнорировал это ощущение, сосредоточившись на том, чтобы прокладывать путь сквозь сгущающийся лес, вдыхая запах сосны в холодном воздухе, тяжёлым привкусом оседавший на языке и обжигавший ноздри.

Но не было ни следов девочки, ни её отца, ни признаков того, что кто-то проходил здесь в последние дни — а может, и недели. И когда они поднялись на вершину небольшого холма, откуда открывался вид на склон и бесконечную тёмно-синюю безлунную высь...

Когда Сон Чжэ Юн поднял взгляд к звёздному небу, он вдруг почувствовал себя бесконечно маленьким.

И изо всех сил старался не поддаться отчаянию.

— Это слишком, — сказал он, когда Малкольм подошёл и остановился рядом. — Вся эта земля, всё это пространство... а мы всего лишь...

— Люди, — тихо закончил Малкольм, переплетая свои пальцы с его. — Мы всего лишь люди.

Сон Чжэ Юн отчаянно сжал его руку.

— Сегодня ночью весь город ищет одну маленькую девочку, а мы стоим здесь и смотрим на звёзды. — Он покосился на Малкольма. — Зачем мы на самом деле сюда приехали?

— Сбежать, — ответил Малкольм. — От чувства собственной бесполезности.

— Нет.

— Нет?

Он долго смотрел на Малкольма: на румянец, проступивший на обветренной коже, на то, как ночь жила в его глазах, превращая отражения далёких звёзд в целые галактики. Потом медленно покачал головой, отвёл взгляд, поднял лицо к небу и позволил прохладному ветру вернуть себя к реальности, подальше от этого пугающего края безнадёжности.

— Мы бежали... — Он осёкся. — К возможности дышать.

Малкольм крепче переплёл их пальцы, и его ладонь сжала руку Сон Чжэ Юна так тепло, что казалось, будто сжимает само его сердце.

— Мы всё время говорим друг другу не принимать эти дела так близко к сердцу... но сами никогда не слушаем, правда?

— Нет... не слушаем.

Малкольм надолго замолчал, погрузившись в свои мысли, прежде чем наконец задать вопрос, который всё это время висел между ними.

Малкольм замолчал, погружённый в свои мысли, прежде чем задать вопрос, так мучительно висевший между ними.

— Мы оплакиваем Мелани Эшбери, Сон Чжэ Юн? — Голос был напряжённым, низким, словно сами эти слова были запретными. — Мы стоим на страже?

— Нет, — снова ответил Сон Чжэ Юн и покачал головой. — Мы... — Он искал слова среди звёзд, искал то, что смог бы сказать честно, не позволяя всему внутри вновь оцепенеть. — Мы стоим здесь ради надежды, — наконец произнёс он. — Даже когда наши руки связаны. Даже если в барабане на один патрон меньше и очередь всё ближе. Даже когда у нас ничего нет и все зацепки иссякли... — Он крепче сжал руку Малкольма. — У нас всё ещё есть надежда, Малкольм. И мы есть друг у друга.

— Я не знаю, как сказать, как много это значит.

— И не надо, — тихо сказал Сон Чжэ Юн. — Пусть это просто будет.

И Малкольм замолчал. Вместе, глядя на звёзды, вдыхая холодный, терпкий запах деревьев и слушая вздохи и шёпот веток, трущихся друг о друга... они просто позволили этому быть.

Но через несколько минут телефон Малкольма зазвонил во внутреннем кармане пиджака. Он виновато улыбнулся Сон Чжэ Юну, достал телефон и взглянул на экран. Настороженность мгновенно овладела им, словно он учуял запах добычи. 

— Это Сэйд, — сказал он, провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху. — Говори, маленький паучок.

Сон Чжэ Юн услышал оживлённый голос на другом конце: Сэйд быстро тараторили, и Малкольм затаил дыхание.

— ...Да? — Он одарил Сон Чжэ Юна полухищной улыбкой, крепче сжимая его руку, даже пока говорил в трубку. — Понял. Скинете адрес? Спасибо.

Он повесил трубку, хотя телефон тут же завибрировал у него в ладони, и повернулся к Сон Чжэ Юну с волчьей улыбкой.

— Что у нас? — спросил Сон Чжэ Юн.

— По банковским записям прошлой ночью нашёлся след по его дебетовой карте, но Сэйд только что получили данные по ордеру. Эшбери снял больше пяти тысяч наличными в нескольких транзакциях через один и тот же банкомат круглосуточного магазина.

Сердце Сон Чжэ Юна забилось быстрее.

Ещё быстрее.

— Адрес? — Но когда Малкольм пролистал экран и показал адрес Сон Чжэ Юну, тот ничего не сказал. — Не знаю, зачем я спросил. Это мне ни о чём не говорит.

— Как ты можешь жить в Балтиморе уже два месяца и всё ещё не знать, где что?

Сон Чжэ Юн одарил Малкольма ледяным взглядом, затем развернулся и побрёл обратно по узкой тропинке, которую они проложили сквозь деревья, потянув партнёра за собой.

— Я провожу жизнь, курсируя между своей квартирой, твоей квартирой, управлением и местами преступлений, где единственное, что я вижу, — трупы и второстепенные улики. Прости, что я ещё не запомнил твой очаровательный город.

Малкольм рассмеялся — низко, с хрипотцой.

— Я улавливаю нотку сарказма, Сон Чжэ Юн.

— Если ты улавливаешь только нотку, значит, твои чувства куда тупее, чем я думал. — Он замедлил шаг, чтобы Малкольм мог его догнать, затем отпустил его руку и запустил пальцы в карман пиджака Малкольма за ключами от машины. — На этот раз поведу я.

Малкольм моргнул, пригнувшись под низко свисающей веткой и придерживая её для Сон Чжэ Юна.

— О? Почему?

— Потому что у меня есть все намерения поцарапать краску на твоей машине.

С полуугрожающим рычанием Малкольм преградил Сон Чжэ Юну путь, сверкнув глазами.

— Ключи.

Сон Чжэ Юн остановился почти нос к носу с Малкольмом и быстро спрятал руку с ключами за спину.

— Нет.

Из Малкольма вырвался низкий рык. Он попытался дотянуться до ключей, и это лишь столкнуло их ещё ближе друг к другу.

— Ключи, — повторил он, и горящие синие глаза впились в Сон Чжэ Юна.

— Нет, — ответил Сон Чжэ Юн, перекладывая ключи в другую руку, вне досягаемости.

Взгляд Малкольма скользнул вниз, задержавшись на губах Сон Чжэ Юна. Его рот занемел, когда дыхание Малкольма коснулось его лица.

— Сон Чжэ Юн...

Ещё ближе. Голова наклонена, губы почти касаются его губ, достаточно близко, чтобы ощутить ласку единственного слова.

— Ключи.

— Может быть, — с притворной задумчивостью протянул Сон Чжэ Юн...

...пока Малкольм не преодолел это последнее расстояние, поцеловав его с теплотой, разогнавшей холод ночного воздуха, заползавший за шиворот, и холодные пальцы безнадёжности, пытавшиеся перекрыть ему дыхание. Твёрдые губы ласкали его, уговаривали, успокаивали... и со вздохом Сон Чжэ Юн прильнул к Малкольму, прикусив его верхнюю губу, прежде чем вернуть ключи обратно в его карман.

— ...Ключи.

— Я так и думал, — пробормотал Малкольм, затем усмехнулся и отстранился, встряхнув головой, отчего его дикая серебристая грива рассыпалась вокруг лица. — Поехали.

Даже если они ничего не нашли — даже если в глубине души знали, что ничего не найдут, — для Малкольма поездка за город и несколько минут под открытым небом были успокаивающими. Иногда легко забыть, что жизнь продолжается даже после самых страшных трагедий.

Он ещё не отказался от поисков Мелани. Не тогда, когда у них появилась зацепка. Когда оставался шанс.

И что бы ни случилось, так или иначе... они с Сон Чжэ Юном найдут способ всё исправить.

Адрес, который прислали Сэйд, привёл их к круглосуточному магазину в Черри-Хилл — с решётками на окнах и продавцом за пуленепробиваемым стеклом, плававшим в своей кабинке, словно в аквариуме. На бейджике было написано «Кайл». Бледный, болезненного вида рыжий с дредами, которые выглядели так, будто пахли ровно так же, как и выглядели. При виде их значков он неохотно вышел к ним и провёл в подсобку, к мониторам системы видеонаблюдения.

— Мне нужно позвонить менеджеру, — сказал Кайл, остановившись в дверях. Голос у него срывался. — У нас есть записи только за последние несколько дней, и он может разозлиться, что я вас сюда впустил.

Малкольм подтянул к себе вращающееся кресло и опустился в него, потянувшись к мышке; Сон Чжэ Юн наклонился над ним, опершись руками о спинку кресла и заглядывая ему через плечо.

— Может, — рассеянно согласился Малкольм, сосредоточившись на поиске нужных файлов, логов и выгрузок данных, отыскивая временные метки прошлой ночи. — Вы смотрели новости? Про пропавшую девочку?

Кайл кивнул.

— Да.

— Мы думаем, мужчина, который её похитил, был здесь прошлой ночью. Вы ничего не помните? Никого, похожего на человека из новостей?

— Прошлой ночью я не работал. Мне нужно было учиться. — Кайл потёр одну руку о другую, коротко царапая кожу ногтями. — Кажется, смена была у Грега. М-мне позвонить ему?

— Пожалуйста, — сказал Сон Чжэ Юн. — Нам нужно знать, что он видел.

Но Малкольм ответил на этот вопрос за них обоих, когда нашёл нужный файл и открыл запись.

С камеры под потолком, смотревшей на кассу, они увидели, как Дэвид Эшбери быстро вошёл в магазин, резко распахнув дверь. Он двигался резко, нервно; губы были приоткрыты, он тяжело дышал ртом. Рубашка на пуговицах и брюки явно не стирались уже несколько дней, и хотя запись была чёрно-белой, нетрудно было догадаться, что означают тёмные пятна на подоле незаправленной белой рубашки. Исчез ухоженный, аккуратный мужчина с семейных фотографий и его обязательной пластиковой улыбкой. Вместо него перед ними был измождённый, небритый человек с затравленным, настороженным взглядом, который беспокойно метался по торговому залу, прежде чем Эшбери решительно направился между стеллажами.

— Интересно, что его так взбудоражило, — прошептал Малкольм, покусывая большой палец.

— Он выглядит сильно взвинченным, — уклончиво ответил Сон Чжэ Юн. — Но посмотри, что он покупает.

Видео было размытым, ракурс — неудачным, но...

— Сок в коробках. Конфеты. Печенье. Готовые сэндвичи. — Малкольм задержал дыхание. — Чем кормить маленькую девочку, если ты беспомощный отец, который понятия не имеет, что делать со своим испуганным, травмированным ребёнком?

— Именно, — выдохнул Сон Чжэ Юн. — Думаю, когда была сделана эта запись, Мелани ещё была жива, Малкольм.

— Меньше суток назад. Хорошо. Это хороший знак.

Он быстро поднялся и досмотрел, как Эшбери, проведя почти десять минут у банкомата, снял наличные, расплатился за покупки и почти выбежал из магазина. Через решётки на окнах машину было не разглядеть, номер — тоже, но Малкольм успел заметить эмблему Kia, прежде чем вспыхнули стоп-сигналы и автомобиль исчез.

Закрыв запись, он взглянул на нервно наблюдавшего за ними Кайла, затем достал телефон и набрал Сэйд. Пока шёл вызов, Сон Чжэ Юн занял кресло и перемотал запись к началу, не отрывая взгляда от экрана, пока отблески изображения плясали в его глазах.

Сэйд ответили почти сразу:

— Мал-Мал! Привет! Ну что? Что-нибудь есть? Помогло?

— Ещё как. — Малкольм говорил быстро. — У нас есть запись с Эшбери примерно в это время прошлой ночью. Он снимает наличные и покупает детские снеки. Уехал на Kia, но ни модель, ни номер не видны. На него или на Даниэль зарегистрирована Kia?

В трубке застучали клавиши.

— Нет... но есть совпадение. Амалия Джексон. Это ведь сестра?

Малкольм нахмурился.

— Он ездит на машине сестры своей убитой жены?

— Возможно. Больше ничего сказать не можем, Мал-Мал.

— Спасибо, маленький паучок. Мне нужно сделать ещё один звонок.

Он отключился, и Сон Чжэ Юн обернулся.

— Kia зарегистрирована на мисс Джексон? Она причастна к смерти своей сестры?

— Чёрт, надеюсь, что нет. Всё становится слишком странным. Хотя... не помню, чтобы возле её дома стояла Kia.

Он достал блокнот, нашёл записанный номер Амалии, набрал его и стал ждать.

По тому, как долго она не отвечала и каким сонным оказался голос, было ясно: он её разбудил. Но усталость была не главным — сильнее в нём слышались слёзы. Голос звучал глухо, медленно, без сил.

— Алло?

— Мисс Джексон? — сказал Малкольм. — Это детектив Малкольм Халаджи. Мы расследуем убийство вашей сестры. Простите, что звоню так поздно, но мне нужно задать один вопрос. И мне очень важно, чтобы вы ответили максимально точно.

На другом конце повисла долгая пауза. Когда Амалия заговорила снова, её голос уже звучал собраннее.

— Хорошо. Что вам нужно?

— У вас есть Kia?

— Уже нет. А что?

— Что значит «уже нет»?

— Мне понадобилась новая машина, а Даниэль попросила отдать ей старую, потому что Дэвид не хотел покупать ей автомобиль. Я просто отдала её.

— Чёрт. — Малкольм сжал переносицу. — Вы так и не переоформили документы? Машина всё ещё зарегистрирована на вас?

— Не знаю... Наверное, мы так и не собрались. А что?

— Потому что именно на этой Kia сейчас скрывается ваш зять. И это, вероятно, наш единственный шанс его отследить.

— Господи... — Её тяжёлый вздох раздался в трубке. Потом послышалась какая-то возня, звук поспешных шагов и вскрик. — Но у него Мелани?

— Мы так считаем. Меньше суток назад его сняла камера в круглосуточном магазине: он снимал наличные и покупал детские снеки.

— Где? — выпалила Амалия. — Я уже выезжаю. Я тоже могу искать...

— Вы только помешаете. Простите. Оставайтесь на месте. Если мы позвоним, пожалуйста, сразу ответьте. Возможно, нам понадобится дополнительная информация. Извините, мисс Джексон. Мне пора.

Он повесил трубку, не дав ей сказать больше ни слова, и потянул Сон Чжэ Юна за воротник куртки.

— Пошли. Это всё, что мы могли отсюда выжать. Нужно позвонить Анжули, переставить блокпосты и получить список всех отелей Балтимора, где можно остановиться анонимно за наличные. Не думаю, что мы найдём его в Черри-Хилл, но проверить обязаны.

— Если он умён, то, прежде чем показаться на людях, уехал подальше от своего убежища. — Сон Чжэ Юн плавно поднялся, коротко кивнул Кайлу и присоединился к Малкольму, уже направившемуся к выходу. — Значит, мисс Джексон вне подозрений?

— Не сказал бы, что совсем вне, но это маловероятно. Сообщниками займёмся позже. Сначала ребёнок, потом обвинения. — Он мрачно улыбнулся. — Возможно, нам даже удастся потрясти нашу любимую Веллингтон насчёт её недвижимости.

— Я одновременно страшусь и жду этой перспек...

Сон Чжэ Юн осёкся, когда телефон Малкольма засветился в его руке. Одно за другим на экране вспыхивали сообщения от Сэйд:

Мы сейчас позвоним — подними трубку — подними подними КРАСНАЯ ТРЕВОГА ОПАСНОСТЬ УИЛЛ РОБИНСОН ОПАСНОСТЬ подними сейчас же!

Экран тут же сменился входящим вызовом, и Малкольм перевёл дыхание, поднося телефон к уху.

— Да, маленький паучок? — Пожалуйста, — молило его бешено колотящееся сердце. Пожалуйста, пусть это будут хорошие новости. — Говори.

— Юн рядом? — выпалили Сэйд.

Малкольм взглянул на Сон Чжэ Юна, который вопросительно смотрел на него, слегка нахмурившись.

— Да, он со мной.

— Включи громкую связь. Вам обоим нужно это услышать.

Малкольм оглянулся на парня, всё ещё стоявшего у двери подсобки и взволнованно разговаривавшего по телефону, затем пробормотал:

— К чёрту.

Он убрал телефон от уха и включил громкую связь.

— Давай, маленький паучок.

— Это только что поступило на линию 911, — сказали Сэйд; голос прерывался. — Слушайте.

Повисла пауза. Затем щёлкнула запись.

Из динамика донёсся женский голос — рыдающий, сбивчивый, сломленный.

— В-вы... вы должны остановить его, он... он забрал её, он уйдёт, он... — Она судорожно вдохнула, затем издала страшный, полный ужаса звук, раздирающий душу, и Малкольм боялся даже представить, что ей пришлось увидеть, чтобы так закричать. — Он с-сказал, что уходит от меня к Данике. Что я не буду хорошей матерью для М-Мелани. Что со мной покончено. Он сказал... он сказал, что «сделает со мной то же, что со своей сучкой-женой». Я думаю, он это сделал... я д-думаю, он убил её... о боже... Он... он сейчас едет за ней... С-сказал, она... она купила билеты...

— Это ложь, — вмешались Сэйд. — Нам удалось получить доступ к данным по кредитным картам Даники Оксфорд. Даже если бы она воспользовалась корпоративной картой... никаких билетов она не покупала.

— Чёрт, — прошипел Сон Чжэ Юн, проводя рукой по лицу и не сводя взгляда с телефона. — Это Эшли Мосс.

— Да, — сказал Малкольм, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. — Но не только Эшли. Включи ещё раз, Сэйд.

Сэйд снова запустили запись, и признание вновь наполнило комнату своей невыносимой болью.

Но Малкольм слушал не её.

Он слушал другой голос.

Тихий, далёкий, едва различимый на фоне.

Певучий. Мягкий. Почти ласковый.

— Ты это слышал? — прошептал он, глядя на Сон Чжэ Юна.

Тот кивнул. На шее часто бился пульс.

— Маленькая девочка, — тихо сказал он. — Она поёт.