#8
Полина Правда— А каково это — не врать вообще?
Полина задумалась. Я не стал ее торопить, ожидая ответа.
— Знаешь... Сложно.
— Почему?
— Потому что, как бы ни была хороша правда, есть такой термин, как "ложь во благо". И такая ложь зачастую очень даже уместна, но... Самой становится больно временами от того, что не можешь солгать. Физически не можешь, морально не можешь, по своей натуре не умеешь и не будешь врать никогда. К тебе подходит твой близкий приятель и признается в любви, и ты, может, даже и не против попытаться, ведь самой хочется каких-то отношений — но берешь и отшиваешь его. И не можешь крикнуть в спину "Давай попробуем, но не сейчас", потому что дело-то уже сделано. Или если сидишь у больничной койки умирающего человека и он тебя спрашивает о чем-то, в надежде услышать хотя бы одну хорошую вещь перед смертью, — Правда опустила голову, а голос ее понизился до полушепота. — Например, как там поживает его любимый кот, который остался дома. Он понимает, что скоро умрет, и хочет сделать это с улыбкой от мысли о том, что близкое ему существо никуда не делось... Но с губ само собой срывается "Умер он, две недели просидел в пустой квартире без еды и воды" — и сердце разрывается от того, что сама говоришь.
Я молчал, переваривая услышанное. Полина же, затихнув на какое-то время, встрепенулась и посмотрела мне в глаза.
— Больно это — не врать. Как себе, так и окружающим. Это уничтожает твое сердце, рвет его на куски похлеще любой несчастной любви, которую ты даже испытать не можешь — не дано от природы. И осознавать то, что ты никогда и никому не сможешь сказать честное и искреннее "Я тебя люблю", несмотря на то, что являешься Правдой... — она не договорила, вновь опустив голову и мелко вздрагивая.
"Плачет". Но стоило мне дернуться к ней с целью утешить, как девушка выставила вперед руку, не давая к ней подойти.
— Н-нет... Не надо. Я в порядке, правда. Просто это все всегда было... Понимаешь, фоном где-то в мыслях. Рефреном. А сейчас я все это озвучила, выставила на передний план и стало... Еще больнее.
— А может, все таки... — открыл я было рот, но снова был прерван:
— Давай закроем тему. Не было этого разговора. Я все та же вечно скромно улыбающаяся Полина, а ты мой близкий приятель — и, если можно так сказать, соратник. Я понимаю твои намерения, но плечо помощи мне не нужно.
— Правда?
— Правда.