7я симфония Прокофьева

I

1) написать такой спокойный холодный колокол. словно леденящая вечность слегка касается тебя пальцем меж бровей, и ты проваливаешься в раздумья, а затем встречаешься с ней снова и снова

2) мы ждем второго предложения, но почему мы вдруг начали волноваться? эпический модус развеивается, да еще и в таком явно барочном стиле perpetuum mobile, куда бежит безликое время?

3) преодоление квадратности. какой-то выдающийся моцартовский дар, и дело не только в лайфхаке внедрить такт на 2/4 в четырехчетвертной поток, а в чем-то еще (я не знаю(знаю но не могу описать))

4) подголоски безумной красоты, жемчужины, разбросанные по этому древнему дну полузабытого озера (ц2 т2 валторна, ц4 т2-3 виолончели, мелькнувшие в репризе особым перламутром). из таких же микротем соткана вся 2 часть

5) зачем включать кларнет на 1 такт в тему (ц2 т7), не доверяет скрипкам легатность, лиричность, чистоту?

6) матерь божья, как аккомпанируют первые скрипки побочной партии? такое неровное неуверенное колыхание легкой ткани шторы в комнате из нашего детства

7) ну и вот этот заплыв в страну времени с магическими часиками – наверное всё же главный герой этой симфонии – время, (его мрачный поцелуй вначале, вечное движение в связке и тд). бабах – в каком мы красивом романтизме в начале разработки. другое время. 

8) какой-то запредельной метафоричности и лаконичности разработка – никакая, собственно, не разработка, разработанная экспозиция (Фраёнов?), разрабатывать то и нечего, можно слегка увлечься воспоминаниями, которые рваными лоскутами сменяют друг друга, но время быстро все сократит. какое-то абсолютно безжалостное чудо времени снова в каденции 6т до ц12

9) совершенно раздавливающий конец первой части: сначала каденция-закрытие тяжелой книги сказок "вот и сказочке конец а кто слушал молодец", потом этот леденящий одноименный минор, и снова она – холодная вечность, и еще более мрачная игра пары c-moll-A-Dur из конца "разработки", теперь в виде приговаривающей шубертовой шестой cis-a. но вот и добрая улыбка, из которой в самый последний момент вместе с коротким выдохом из глаза вытекает маленькая слезинка.

II

10) как так сшивается форма? воспринимать ли кучу тем вальса в разных инструментовках, темпераментах, типах движения, стилях, как форму? если не воспринимать, то почему? о, повторение! воспринимать!

вот было всего по 4, а теперь по 3 такта) просто)) так и живем. большие куски с аккомпанементом. просто слушаем аккомпанемент.

11) ощущение движения формы, но довольно странное. как будто не мы продвигаемся по форме, а форма движется мимо нас. а мы статичный наблюдатель. принцип киноленты.

тут же ведь еще проблема прокофьевской симфонической формы как набора полярных жанровых миниатюр.

12) чем дальше мы движемся, тем больше материалов отброшено, тем выше ставки и тем эвристичнее новые. это какая-то безумная композиторская задача, каждый раз поднимать ставку, Прокофьев здесь в это играет и выигрывает, но как же это рискованно.

III

13) вот эти деревянные солдатики (ц71-74) – это фактура ЗП из 1 части и лейттемы часиков, или прокофьевская стаккатно-деревянная-игрушечная лексика? 

аааа, вот дальше снова полетела парусная лодка, я думаю это диффузия 1 части

IV

14) вот это мне очень надо в контексте диплома, который пишу – как тематизировать фактуру. ну чтобы только четверти и только восьмушки, несущиеся потоком друг за другом воспринимались как форма, как волна, как драматургия. и как это за 0 тактов может превращаться в огромного дракона и обратно. и может ли надоесть игра группами? конечно, а как сделать чтоб нет?

15) ну а дальше все, что мы уже знаем. время забирает у нас детство, потом все что мы любим: а потом и жись. и вот эта долгая улыбка со слезами на глазах в конце.

выдающиеся интерпретации этой музыки всегда стараются ее играть медленнее. это вполне понятно, потому что пока она звучит, мы мыслим и живем. а что там за последней пиццикатной до# никто не знает. поэтому так не хочется ее достигать.