7/9

Разговор с деканом не выходил у Пора из головы. Он возвращался к нему снова и снова, как заевшая пластинка, прокручивая в памяти каждое слово, каждый холодный взгляд. Декан не блефовал. Пор видел это по его глазам, человек, привыкший получать желаемое, не остановится ни перед чем.

Пор не сказал Тити. Он знал, что если Тити узнает, что отец угрожал ему отчислением, он устроит скандал, пойдёт на конфликт, возможно, даже на разрыв с семьёй. И Пор не хотел этого. Не сейчас, когда они только начали дышать свободнее, когда Тити учился доверять, а он сам быть сильным.

Но тяжесть этого секрета давила на него, как бетонная плита. Он перестал спать, начал пропускать приёмы пищи, и Тити, конечно, заметил.

— Что с тобой? — спросил Тити вечером, когда они сидели в его квартире. — Ты сам не свой уже три дня. Ты бледный, ты не ешь, ты смотришь в одну точку. Это из-за меня?

Пор покачал головой, но в глаза не смотрел.

— Нет. Просто устал.

— Не ври мне, — тихо сказал Тити, и в его голосе появилась та самая металлическая нотка, которая всегда предвещала бурю. — Ты никогда не устаёшь так. Что случилось? Это Норт? Он снова тебе звонил?

— Нет! — Пор поднял голову, и в его глазах мелькнула отчаянная искра. — Дело не в Норте. Дело в твоём отце.

Тити замер. Его лицо стало непроницаемым, как маска.

— Что мой отец?

— Он вызывал меня, — сказал Пор, и голос его дрогнул. — Он знает о нас. Он сказал, что если мы не прекратим общение, он добьётся моего отчисления. Что он сделает так, чтобы причина нашлась.

Тити медленно поднялся с дивана. Его руки сжались в кулаки, мышцы на челюсти напряглись. Пор видел, как внутри него закипает ярость, которую он так долго сдерживал.

— Он не посмеет, — сказал Тити, и голос его был низким, почти шипящим.

— Он посмеет, — ответил Пор. — Ты знаешь своего отца. Он не блефует. Он сказал, что моя стипендия, моя учёба, моё будущее… всё это под угрозой. И он прав. Он может сделать это.

Тити резко развернулся и ударил кулаком по стене. Глухой удар разнёсся по комнате, и Пор вздрогнул.

— Я не позволю, — сказал Тити, не оборачиваясь. — Я пойду к нему. Я скажу ему, что если он тронет тебя, я уйду из семьи. Я брошу университет. Я брошу баскетбол. Всё, что он построил для меня, я разрушу. Он не посмеет тронуть тебя, если я поставлю всё на кон.

— Тити, — Пор встал и подошёл к нему сзади, положил руку на его спину. — Если ты сделаешь это, ты потеряешь всё. Твоя жизнь, твоё будущее, твои деньги. Ты станешь никем.

— Мне всё равно, — сказал Тити, и в его голосе звучала такая глубокая, абсолютная уверенность, что у Пора перехватило дыхание. — Я не хочу быть никем без тебя. Если я потеряю тебя, всё это не имеет значения. Деньги, статус, карьера это пустота. Ты единственный, кто заполнил эту пустоту.

Пор прижался лбом к его спине и закрыл глаза.

— Я не хочу, чтобы ты жертвовал всем ради меня, — прошептал он. — Ты тоже имеешь право на будущее.

— Моё будущее это ты, — ответил Тити. — Или с тобой или никак.

На следующее утро Тити пошёл к отцу.

Пор ждал его в кафе, дрожа от напряжения, сжимая в руках остывший кофе. Прошёл час, потом два. Тити не отвечал на звонки. Пор уже начал паниковать, когда его телефон зазвонил. На экране высветилось имя Тити.

— Пор, — голос Тити был глухим, почти безжизненным. — Я сделал это. Я сказал ему, что ухожу из университета. Я ухожу из команды. Я отказываюсь от его денег. Он в ярости. Он сказал, что я ничего не добьюсь, что я умру на улице. Но я сказал ему, что я выбираю тебя.

Пор зажмурился, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Ты не должен был…

— Я должен был, — перебил Тити. — Ты моя семья. Он никогда не был ею. Он был моим тюремщиком. А ты моей свободой.

Они встретились вечером. Тити выглядел измождённым, с красными глазами, но на его лице была та самая полуулыбка, усталая, но настоящая.

— Я ухожу из университета, — сказал он. — Завтра я подам документы.

— Что ты будешь делать? — спросил Пор, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Найду работу. У меня есть друзья, которые помогут. Я не пропаду. Главное, что ты со мной.

Пор обнял его, и они стояли так долго, слушая, как бьются их сердца в унисон.

Но Тити не подал документы. На следующее утро Пор проснулся от того, что Тити стоял у окна и смотрел на телефон.

— Отец позвонил, — сказал он, не оборачиваясь. — Он хочет встретиться. Он сказал, что хочет поговорить. Я не знаю, что ему нужно.

— Ты пойдёшь?

— Должен, — ответил Тити. — Если есть шанс, что он отстанет от нас, я должен попытаться.

Тити ушёл. И пропал на целый день.

Пор ждал. Сначала он был спокоен, потом начал нервничать, потом паниковать. Он звонил Тити, писал сообщения, но ответа не было. Он пошёл в деканат, но там сказали, что декан уехал на совещание. Он обошёл все места, где мог быть Тити. Баскетбольную площадку, его квартиру, любимые кафе. Тити нигде не было.

К вечеру Пор сидел на скамейке у входа в главный корпус и держал телефон в руке, боясь пропустить звонок. Солнце садилось, и тени становились длиннее. Он уже готов был вызвать полицию, когда его телефон завибрировал. Сообщение от Тити «Я жив. Буду завтра. Прости».

Пор выдохнул, но в груди остался холод. Что-то было не так. Он чувствовал это.

На следующее утро Тити не пришёл на лекции. Пор пошёл к нему домой, но дверь была заперта. Он позвонил, трубку не взяли. Он уже собирался уходить, когда дверь открылась. Тити стоял на пороге, бледный, с тёмными кругами под глазами, небритый, в мятой одежде.

— Тити, что случилось? — Пор шагнул к нему, но Тити отступил.

— Мы не можем быть вместе, — сказал он, и голос его был ровным, но мёртвым, как у робота.

— Что?

— Отец прав, — продолжил Тити. — Я разрушаю твою жизнь. Я не даю тебе дышать. Моя одержимость сделает тебя несчастным. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.

— Тити, посмотри на меня, — Пор взял его за плечи, заставляя поднять голову. — Ты не разрушаешь мою жизнь. Я сам выбрал тебя. Я люблю тебя. Что сказал тебе отец?

Тити молчал. Потом, медленно, как будто каждое слово стоило ему жизни, он произнёс.

— Он сказал, что если я не уйду от тебя, он отчислит тебя. И сделает так, что ты больше никогда не сможешь учиться ни в одном университете страны. Он уничтожит твоё будущее. И я… я не могу этого допустить.

Пор смотрел в его глаза и видел там ту же боль, которую носил в себе. Оба они были готовы пожертвовать собой ради другого. И это был тупик.

— Я уеду, — сказал Пор. — Я уеду к бабушке на несколько дней. Чтобы ты подумал. Чтобы ты понял, что мы можем быть вместе, несмотря ни на что.

Тити хотел возразить, но Пор перебил.

— Я должен уехать. Если я останусь, твой отец начнёт действовать. Я уеду, чтобы у тебя было время всё обдумать. Я позвоню тебе. Я обещаю.

Он обнял Тити, чувствуя, как тот дрожит в его объятиях.

— Не исчезай, — прошептал Тити. — Пожалуйста. Если я потеряю тебя, я не…

— Я вернусь, — ответил Пор. — Я всегда возвращаюсь.

Пор уехал в тот же вечер. Он сел на поезд до маленького городка, где жила его бабушка, и смотрел в окно, как мелькают поля и деревья. В голове было пусто и тяжело одновременно. Он не знал, что делать. Он не знал, как спасти их любовь, не разрушая при этом будущее друг друга.

Бабушка встретила его с распростёртыми объятиями. Она ничего не спрашивала, просто обняла, погладила по голове и сказала.

— Ты похудел, сынок. Завтра я напеку пирогов.

Пор улыбнулся, но внутри было пусто. Он не спал, почти не ел. Он ждал звонка от Тити, но телефон молчал. Первый день. Второй. На третий день он уже не мог сидеть сложа руки.

Он решил вернуться. Он не предупредил Тити, хотел сделать сюрприз, но когда он вошёл в свою комнату в общаге, он понял, что Тити был здесь. Дверь была взломана, вещи разбросаны, но ничего не пропало. На столе лежал блокнот Пора, раскрытый на последней странице, и на ней была написана одна фраза почерком Тити.

«Я не могу без тебя. Ты моя жизнь. Ты моя смерть».

Пор сжал блокнот и выбежал из комнаты. Он помчался в квартиру Тити, ломая ноги, не чувствуя дыхания. Дверь была не заперта. Он ворвался внутрь и замер.

Тити сидел на полу посреди комнаты, обхватив колени руками. Он выглядел ужасно. Осунувшийся, небритый, с красными заплаканными глазами. Рядом с ним лежала пустая бутылка и разбитый стакан. Он не спал, не ел, не пил нормально уже три дня. Он был похож на призрака.

— Тити, — выдохнул Пор, падая на колени перед ним. — Что ты сделал с собой?

Тити поднял на него глаза, мутные, но узнающие.

— Ты вернулся, — прошептал он. — Я думал, что ты не вернёшься. Я думал, что ты оставил меня.

— Я обещал вернуться, — сказал Пор, обхватывая его лицо ладонями. — Посмотри на меня. Я здесь. Я не ушёл.

Тити вдруг разрыдался. Громко, некрасиво, как ребёнок. Он прижался к Пору, обхватив его так сильно, что тот едва мог дышать.

— Я не выживу без тебя, — повторял он. — Я пытался. Я думал, что если я уйду, тебе будет лучше. Но я не могу. Каждая секунда без тебя.. это пытка. Я не хочу жить, если тебя нет рядом.

Пор обнимал его, чувствуя, как его рубашка намокает от слёз Тити. У него самого слёзы текли по щекам, и он не мог остановиться.

— Мы разрушаем друг друга, — сказал он. — Но я тоже не могу жить без тебя. Я понял это, когда уехал к бабушке. Я думал, что мне нужна свобода. Но свобода без тебя, это пустота. Я лучше буду в клетке, но с тобой, чем свободным, но одиноким.

Тити поднял голову и посмотрел на него с такой надеждой, что у Пора сжалось сердце.

— Ты серьёзно?

— Я люблю тебя, — сказал Пор. — Я люблю тебя так, что это меня разрушает. Но я не могу остановиться. И я не хочу останавливаться. Мы будем бороться. С отцом, с обстоятельствами, со всем миром. Но мы будем вместе. Ты готов?

Тити кивнул, вытирая слёзы дрожащими руками.

— Я готов. Я всегда был готов. Только скажи, что ты останешься.

— Я останусь, — ответил Пор. — Навсегда.

Они сидели на полу, обнявшись, пока за окном вставало солнце. Город просыпался, но им не было до него дела. В этом маленьком мире, состоящем из двух человек, существовали только они.

Через день Тити пришёл в университет и подал заявление на отчисление. Он сделал это без скандала, тихо, как будто это было решённое дело. Он не стал ждать, пока отец исключит Пора. Он сам ушёл, чтобы спасти его.

Когда Пор узнал об этом, он пришёл в ярость.

— Ты не имел права! — кричал он в коридоре деканата, не заботясь о том, что их слышат. — Ты отдал свою мечту ради меня!

— Моя мечта это ты, — спокойно ответил Тити. — Университет это бумажка. Баскетбол это игра. Ты же моя реальность. Я не потерял ничего. Я приобрёл всё.

Пор смотрел на него и понимал, что не может спорить. Потому что он знал, что если бы ситуация была обратной, он поступил бы так же.

Но цена была высокой. Тити потерял стипендию, потерял команду, потерял уважение отца. Он остался ни с чем, но с Пором.

— Я найду работу, — сказал Тити, когда они вышли из деканата. — Буду работать в кафе, в спортзале, где угодно. Главное, что ты рядом.

— Я тоже буду работать, — ответил Пор. — Я получу стипендию на магистратуру. Мы справимся.

Они шли по пустому кампусу, держась за руки, и в этом жесте была такая сила, что любой, кто увидел бы их, то понял, что они выстоят. Потому что вместе они были сильнее любых обстоятельств.

Но Пор знал, что впереди их ждёт ещё много испытаний. Отец Тити не отступит, потому что такие люди не сдаются. Слухи не утихнут, потому что люди любят сплетничать. Финансовые трудности будут давить, потому что мир не прощает тех, кто выбирает любовь вместо денег.

Но они выбрали. И они готовы были платить за свой выбор.

Вечером они сидели на крыше общежития, Тити забрался туда через пожарную лестницу, и они смотрели на закат. Город тонул в оранжевом свете, и в этом свете Тити казался почти настоящим, почти спокойным.

— Я не жалею, — сказал он, глядя на горизонт. — Знаешь, я всю жизнь делал то, что от меня хотели. Я был идеальным сыном, идеальным игроком, идеальным студентом. Но я никогда не был собой. С тобой я стал собой. С тобой я стал живым.

Пор посмотрел на него и взял за руку.

— Я тоже, — сказал он. — Ты показал мне, что я могу быть сильным. Что я могу бороться. Что я могу любить, даже когда это больно.

Тити повернулся к нему и поцеловал, не грубо, не агрессивно, а нежно, почти благоговейно.

— Мы справимся, — прошептал он. — Я обещаю тебе.

Пор улыбнулся в ответ.

Впервые за долгое время он позволил себе просто верить.

И в этой вере было больше силы, чем в любых деньгах и статусах.