[7: ВНИЗУ, НА УЛИЦАХ]

Малкольм откинулся на спинку стула и пролистывал бесконечные списки девушек, утонувших в Патапско за последние два-три года. Даже после сужения поиска по росту, весу, цвету волос, возрасту и прочим параметрам он всё равно получал десятки записей — в основном безымянных, безликих, не дающих ни одной зацепки.

Ничего, что связало бы хотя бы одну из этих девушек с Энн Ньютон по типологии жертвы. Никакого общего фактора, который мог бы открыть окно в профиль подозреваемого.

Он нахмурился, постукивая карандашом по нижней губе, затем потянулся к телефону и отправил Сэйд сообщение:

Есть способ сузить поиск по базе жертв по типу случайных ран и отметин на теле?

Если бы он мог сопоставить эти отметины, возможно… просто возможно, они нашли бы закономерность.

Если Энн не была первой жертвой преступника.

Пробный запуск, провалившийся, после которого ему пришлось бы стать осторожнее и точнее в методе убийства. Теория, которая Малкольму не нравилась: преступник мог залечь на дно на годы, оттачивая технику, чтобы выбрать следующую жертву так, чтобы её не обнаружили. В любом случае это могло быть и не серией вовсе.

Самоубийство. Или преступление на почве страсти.

Тогда все эти отчёты о жертвах были бесполезны.

Он вздохнул, глядя на телефон, когда тот завибрировал.

Ты серьёзно думаешь, что у нас есть бюджет на такие технологии в этом веке?

Отлично.

Он напрягся, когда чьи-то руки обвились вокруг него сзади, и на секунду дыхание перехватило от надежды, что это Сон Чжэ Юн… но руки были слишком тонкими, слишком лёгкими, их форма была неправильной, вес у спины — слишком маленьким и хрупким.

— Привет, — сказали Сэйд.

Малкольм приподнял бровь и повернул голову, глядя на них через плечо — но Сэйд опустили голову, длинные тёмно-каштановые волосы скрывали лицо.

— Так вы теперь со мной разговариваете? — спросил Малкольм.

— Прости. — Руки Сэйд сжались крепче, и они прижались лбом к его затылку. — Мы скучаем по тебе. Скучаем по нашему другу.

Жалобная нота в голосе Сэйд почти выбила из него почву — но сейчас он был скорее растерян.

— Но вы сказали, что мы больше не друзья.

— Мы знаем, что сказали, — голос Сэйд дрогнул. — Ты должен быть достаточно умным, чтобы понимать, когда мы врём, ты, чёртов болван.

Чёрт. Чёрт, Малкольм был слишком мягким, но он не мог услышать эту дрожь в голосе Сэйд и просто проигнорировать её.

— Сэйд. — Он коснулся рукой их тонкого, как веточка, предплечья; кожа Сэйд была холодной, по ней бежали мурашки. — Сэйд, вы в порядке?

Сэйд покачали головой; волосы зашевелились на плечах и шее Малкольма.

— Нет. Нет, не в порядке, и мы даже не можем сказать тебе почему.

— Это Хуан? Он вас обижает? Шантажирует?

— Нет… нет, он нет. — Малкольм услышал грустную улыбку в голосе Сэйд. — Мы знаем Джейсона всю жизнь, Мал.

— О. — Это было новое знание, и оно ударило сильнее, чем он ожидал: как паутина, растягивающаяся и уплотняющаяся вокруг него, с каждым новым фрагментом информации всё больше становясь похожей на удавку.

— Тогда… вы знаете…

— Да, — уныло пробормотали Сэйд. — Мы не можем… мы не можем сказать тебе больше. Мы не хотим, чтобы ты пострадал.

— Не волнуйтесь обо мне. — Он мягко сжал их руку. — Я волнуюсь о вас.

— Забавно… мы думали о том же самом о тебе.

— Почему?

— Мал… Юн… — Сэйд тяжело вздохнули. — Есть вещи, которых ты о нём не знаешь. Вещи, которые мы не можем тебе сказать по тем же причинам, по которым не можем сказать о Джейсоне.

Малкольм напрягся и едва сдержал колкость — острые слова уже были на языке. Он заставил себя молчать, пока не нашёл что-то нейтральное, не требующее от Сэйд нарушить их собственные границы, потому что…

Потому что Малкольм был влюблён по уши и вёл себя нерационально.

— Почему такое чувство, что все знают всё, кроме меня?

Сэйд отстранились и обошли стул Малкольма, чтобы встать перед ним, опираясь бёдрами о его стол и глядя на него сверху вниз с усталой тенью улыбки.

— Потому что, как бы грязно ты ни пытался выглядеть… ты на самом деле довольно благородный, Мал-Мал. — Сэйд наклонили голову. — Ты слишком чист для мира, в котором живём мы.

— То есть вы считаете себя тёмными и опасными?

— Не будь умником. — Их улыбка стала ярче. — Это наша работа. — Карие глаза задержались на Малкольме, словно проникая в него, вкрадываясь маленькими мягкими пальцами. — …ты действительно влюблён в него, да?

— Да, — признался Малкольм. — Наверное, да. Такое чувство, что все уже несколько недель смотрят на нас как на офисную мыльную оперу.

— Вы оба были довольно, ну… — Сэйд закатили глаза и пошевелили пальцами. — Кроме того, мы слышали, как Анжули орала на тебя из-за запаха секса. Так что… ты, наверное, не послушаешь нас, если мы скажем тебе держаться от него подальше.

— Нет, наверное, нет. — Малкольм откинулся на стуле, внимательно глядя на Сэйд, крутя карандаш между пальцев. — Откуда вы знаете всё это о Сон Чжэ Юне, Сэйд?

— Мы не саркастичны, когда говорим, что это информация с ограниченным доступом, — серьёзно ответили они.

— Какой у вас допуск?

Сэйд самоуничижительно пожали плечами.

— Достаточно высокий, чтобы ты даже не понял, что означает аббревиатура.

Малкольм замолчал, потому что не знал, что на это сказать. Когда этот яркий, почти ласковый «маленький паучок» стоял перед ним и говорил, что у них есть целая засекреченная жизнь, о которой Малкольм никогда не догадывался, — абсолютно закрытая, вероятно связанная с вещами, о которых он не хотел знать. Вещами, которые могли навсегда изменить его представление о Сэйд или о том, что он считал достаточно простой дружбой и рабочими отношениями.

— Сэйд… я вообще вас знаю?

— Ты знаешь ту часть нас, которая важна. — Улыбка Сэйд была похожа на серп боли. — Ту часть, которой небезразличен наш друг. Ту часть, которой ты нужен.

— Для чего я вам нужен?

Сэйд наклонились, выхватили карандаш из руки Малкольма, положили его на стол, затем взяли его руку в обе свои — маленькие пальцы сжались крепко.

— Просто для этого, — тихо сказали они. — Просто для одних простых, ничем не осложнённых отношений с другом, которому мы знаем, что мы небезразличны. — Они нервно рассмеялись, голос был глухим и влажным, глаза блестели. — Если ты всё ещё считаешь нас другом, конечно.

— Я никогда не переставал, — сказал Малкольм, даже если это было больно — видеть Сэйд такими и не иметь возможности что-то сделать. Он сжал их руки. — Вы пытались меня защитить, да? Оттолкнув меня.

— Ты пытался защищать нас так долго, — они виновато пожали плечами. — Мы плохо умеем отплачивать той же монетой.

Малкольм глубоко вздохнул.

— Значит, вот оно что. Мы снова друзья, но с кучей загадочных вещей, о которых мне не следует спрашивать.

— Прости. Но так должно быть. — Они покачали головой; волосы мягкими волнами стекали по груди. — Иногда тайны убивают. Мы не можем позволить тебе пострадать из-за нас, ты, большой олух.

— Но вы не позволяете мне самому сделать этот выбор, — заметил Малкольм. — И не говорите мне того, что мне нужно знать, чтобы решить… о Сон Чжэ Юне.

Даже если он гадал, было ли это связано с запечатанным делом несовершеннолетнего Сон Чжэ Юна. С тем летом в реабилитации…

…или в Сон Чжэ Юне было что-то ещё, чего он не увидел — тёмное и опасное, учитывая, насколько хорошо он умел прятать свои грани.

Ему не нравилось это сомнение.

— Мы не думаем, что всё, что могли бы сказать, изменило бы твоё мнение, — печально сказали Сэйд. — Ты слишком сильно любишь, Мал. Даже если это разбивает вас обоих.

— Габи когда-то говорила что-то похожее.

— Просто… постарайся не разбиться слишком сильно, ладно? — Сэйд убрали руку, выпрямились, глубоко вздохнули, натянули яркую улыбку и быстро продолжили: — Мы кое-что нашли по Ньютон.

Малкольм посмотрел на них, затем вздохнул и просто… отпустил.

Ладно.

Пока он будет играть по правилам.

По крайней мере, они снова разговаривали, и это было уже хорошо.

— Оператор раскошелился? — спросил он.

— Ага, но там было негусто. Verizon показывает только один звонок за семьдесят два дня. — Они выпрямились и достали из заднего кармана своих потрёпанных, исписанных маркером джинсов тонкую стопку распечаток. — Зато вот это есть. Тот звонок? — Они протянули бумаги Малкольму. — Он был нам.

Малкольм развернул листы и приподнял бровь, глядя на отчёт о происшествии.

— Она звонила в 911?

— И сейчас вы скажете мне, что у вас есть адрес из этого звонка и аккуратные водительские записи, чтобы дать имя.

Сэйд сунули два пальца в нагрудный карман рубашки и с шиком извлекли сложенный листок фиолетовой бумаги, протягивая его Малкольму.

— Джордан Айверс, сорок три года, проживает на Монтпелье-стрит.

— Значит, не Адам. Хотя имя Энн — не Ева. — Он нахмурился, глядя на отчёт о происшествии. — Не думаю, что вы...

Малкольм даже не понял, откуда Сэйд извлекли следующий листок, торжественно протягивая его.

— Ордер на обыск.

— Я не хочу знать, где вы это прятали.

Сэйд многозначительно приподняли брови.

— А ты не хочешь?

Тяжело вздохнув, Малкольм забрал ордер из их пальцев.

— Вам не нужно подлизываться, чтобы загладить нашу ссору.

Сэйд подняли подбородок и прижали ладонь к сердцу.

— Должны заметить, мы всегда делаем больше, чем требует служба.

— ...вы ненавидите выбивать ордера у судей.

— Э-э, пробивка звонка в 911 обошлась с меньшими спорами.

Нахмурившись, Малкольм снова пролистал отчёт о происшествии.

— Её родителей уведомили о звонке? Отдел пропавших без вести пропустил это?

— Насколько я могу судить, оно так и не дошло до отдела пропавших. Застряло в завале данных. Могли бы пройти месяцы, прежде чем они получили бы эту информацию.

— Обожаю нашу систему. — Он сложил бумаги и поднялся на ноги. — Мне надо…

— Искать Юна, я знаю. — Сэйд сжали кулак и шутливо ударили Малкольма по руке. — Иди, тигр.

Он фыркнул.

— Я не буду звать вас Эм-Джей.

— И тут твой внутренний заучка вылезает наружу. — Они помахали пальцами, делая прогоняющий жест. — Идите. Ловите ещё одного убийцу. Трахайтесь со своим парнем.

— Позже, маленький паучок. — Малкольм схватил пальто и накинул его, затем поймал прядь волос Сэйд и слегка дёрнул. — Хорошо снова с вами поговорить.

— Да, Мал, — тихо сказали Сэйд. — Да.

Они просто смотрели друг на друга несколько мгновений, и Малкольм гадал, будет ли что-то когда-нибудь по-прежнему.

Но он заставил себя отвернуться, уходя от Сэйд и на ходу доставая телефон, пока спускался к лестнице.

Сон Чжэ Юн взял трубку после первого же гудка.

— Да.

— Я тебя ещё ни о чём не спросил.

— Не будь придурком.

Малкольм коротко рассмеялся и сбежал по лестнице к парковке.

— Ты уже близко к квартире?

— Я как раз выходил из своей.

— Отлично. Сэйд кое-что для нас нашли.

— И это..?

— Зацепка, адрес и ордер на обыск, — ответил Малкольм. — Я могу заехать за тобой или встретиться там.

Сон Чжэ Юн помедлил. Когда он заговорил, Малкольм поклялся бы, что в его голосе было что-то странное, но не мог понять, что именно.

— Встретимся у тебя, — сказал он. — Я оставлю мотоцикл там, а ты объяснишь по дороге.

— Договорились. Увидимся через пару минут.

— Ах, — отозвался Сон Чжэ Юн. — Как скажешь.

Как скажешь.

Малкольм усмехнулся, сбросил звонок, перепрыгнул через перила последнего пролёта и направился к своей машине.