[7: НЕ ТАК, БУДТО ТЫ КОГО-ТО УБИЛ]

Сон Чжэ Юн понятия не имел, что он делает.

Кроме того, что он смотрел куда угодно, только не на Малкольма, уставившись в свой телефон и возясь с окном сообщений, хотя новых текстов не было, а перечитывать старые не хотелось. Это давало ему занятие, чтобы перестать чувствовать себя таким странным и нерешительным.

Он не был до конца уверен, что случилось на той крыше сегодня. Только то, что они с Малкольмом оба говорили о личных вещах, запретных вещах, и Малкольм, казалось, намеревался выразить, что он... он...

Неужели он хотел сказать, что у него есть настоящие чувства к Сон Чжэ Юну?

Черт, Сон Чжэ Юну нужно было закрыться, все разложить по полочкам и вернуть свой разум к делу.

Особенно когда Малкольм припарковал «Камаро» у бара с вывеской WET STEEL, написанной крупными буквами голубым неоном. Сон Чжэ Юн ожидал более оживленной клубной атмосферы, как в «Падриль», но то, что они нашли, было скорее тихим захудалым баром, пахнущим сигаретным дымом и уставшими, увядшими мечтами. Несколько мужчин пили в одиночку у барной стойки или за столиками; другие играли в пул под пыльными конусами верхнего света, в то время как остальные полностью избегали освещения, оставаясь просто шепчущими улыбками и блеском зубов и рук, когда они наклонялись друг к другу и давали обещания в темноте.

Да, подумал Сон Чжэ Юн, следуя за Малкольмом внутрь к бару. Он мог это видеть — убийцу, улыбающегося Логану Уайлду через весь бар, заманивающего его всё дальше и дальше от света соблазнительным шепотом, пока тот не был полностью готов шагнуть в темноту.

— Похоже, идеальные охотничьи угодья для того психологического профиля, который мы ищем, — тихо сказал он, и это было первое, что он произнес с тех пор, как они покинули крышу; голос звучал хрипло, а рот был полон их секретов.

Малкольм взглянул на него с коротким одобрительным кивком, но ничего не сказал Сон Чжэ Юну, когда бармен — коренастый медведь с густой бородой и футболкой «Green Bay Packers» — не спеша подошел к ним.

— Что вам налить?

— Информацию об одном из ваших посетителей, — ответил Малкольм и достал телефон, показывая фотографию удостоверения Логана Уайлда с места преступления. — Полиция Балтимора. Вы знаете этого парня?

— Его? — Бармен наклонился, прищурившись. — Видел пару раз, не постоянный клиент, но иногда заходил. Обычно быстро кого-то находил и уходил. Большинство парней здесь так делают.

Сон Чжэ Юн оперся локтями на барную стойку.

— Вы видели его прошлой ночью?

— Да, — сказал бармен. Его тряпка противно скрипела по стеклу, громче, чем приглушенный гул музыки на фоне, похожей на плохой ремикс Nine Inch Nails. — Он ушел с каким-то парнем.

— Кто-то, кого вы часто здесь видите? — спросил Малкольм.

— Не могу сказать. Он показался немного знакомым, но имени или чего-то такого я вам не дам. — Бармен поставил один стакан и принялся за другой. — Я просто запомнил его волосы. Ярко-рыжие. Как ненатуральные. Такой «посмотри на меня» рыжий.

Сон Чжэ Юн обменялся многозначительным взглядом с Малкольмом. Значит, вот что скрывалось под париком: волосы, которые сделали бы его легко узнаваемым. Сон Чжэ Юн попытался представить это — короткую стрижку, яростно-рыжую, всё больше заполняя мысленный профиль подозреваемого.

Посмотри на меня, посмотри на меня, смотри только на меня.

Малкольм убрал телефон и достал вместо него одну из своих визиток.

— Если он придет снова, позвоните мне. — Он протянул визитку через стойку. — Не разговаривайте с ним, ничего не делайте, чтобы не спугнуть его. Просто позвоните мне. Узнайте его имя, если сможете.

Фыркнув, бармен окинул их обоих взглядом.

— И как я должен это сделать, чтобы не спугнуть его?

— Это бар, — ровно сказал Сон Чжэ Юн. — Люди пьют. Если он закажет выпивку, проверьте его удостоверение. — С раздраженным вздохом он подозвал Малкольма. — Идем.

Малкольм поравнялся с ним, глядя с весельем.

— Теперь ты еще и на гражданских рычишь? Интересно, что тебя так заводит.

— Не будь мудаком, Малкольм.

— Я не могу...

— Эй. — В их беседу вклинился нетрезвый густой голос с легким акцентом, немного невнятный. Сон Чжэ Юн обернулся, — Малкольм оставался за его спиной, — когда мужчина, сидящий в одиночестве за одним из столиков, протянул к ним руку, практически улегшись на стол. — Хотите узнать о рыжем парне?

Сон Чжэ Юн приподнял бровь, взглянув на Малкольма, затем на мужчину; он был где-то между возрастом Малкольма и Сон Чжэ Юна, с квадратным, красиво загорелым лицом, сейчас расслабленным от алкоголя, черные волосы зализаны гелем назад, клетчатая рубашка на пуговицах облегает коренастое, начинающее размягчаться с возрастом тело, рукава закатаны до локтей.

— И кто вы, если не секрет? — спросил Сон Чжэ Юн.

— Тот, кто с ним переспал, — прямо ответил мужчина.

Что ж.

Это было, безусловно, очень интересно.

Сон Чжэ Юн вытащил стул за столиком мужчины и сел; Малкольм нависал у его плеча, как какой-то бдительный страж, возвышаясь над ним.

— Могу сказать, я восхищаюсь прямолинейностью, — тихо сказал Сон Чжэ Юн. — Рассказывайте.

Ухмылка мужчины была наполовину гримасой, наполовину хищным взглядом.

— С чего бы мне говорить с копами?

— Зачем вы нас позвали, если не хотите говорить? — спросил Сон Чжэ Юн.

Мужчина только фыркнул, практически зарываясь лицом в пенящуюся стеклянную кружку пива. Сон Чжэ Юн вздохнул. Его терпение к играм кончилось, к...

— Следующая выпивка за мой счет, — сказал Малкольм.

Сон Чжэ Юн откинулся, чтобы оглянуться на Малкольма снизу вверх.

— Пьяные показания — ненадежные показания, Малкольм.

— Это не показания. — Малкольм вытащил один из других стульев с непринужденной односторонней ухмылкой. — Это просто небольшой обмен информацией. — Он подался вперед, встретившись взглядом с мужчиной, который, безусловно, теперь выглядел по крайней мере заинтересованным. — Итак. О рыжем. Имя есть?

Мужчина проницательно оглядел их обоих, затем, кажется, принял решение.

— Нет имени, — сказал он. — Он не называет имен. Но он любит встречаться с людьми в «Black Whip». Предпочитает более старших.

Сон Чжэ Юн приподнял обе брови на Малкольма, раз уж он был таким знатоком местной гей-клубной сцены, но тот невинно моргнул.

— Не смотри на меня. Я не знаю такого.

Мужчина хихикнул.

— Если вы не знаете, что это за место — «Black Whip», я вам не скажу.

— Название, — сухо сказал Сон Чжэ Юн, — достаточно говорящее.

— Любишь там тусоваться, да? — подтолкнул Малкольм.

Мужчина почти угрюмо пожал плечами.

— У каждого свои заморочки.

— Ты там с ним и познакомился? — спросил Малкольм.

— Да. — Мужчина выглядел слегка смущенным. — Я заплатил по счету, и он сделал то, что мне нравится.

Глаза Сон Чжэ Юна расширились.

— Он секс-работник?

— Не знаю, постоянная ли это работа, но, понимаете. — Мужчина снова пожал плечами, наполовину валясь на свой напиток от этого движения. — В этой тусовке иногда нужно платить за особые специализированные навыки.

— Я этого не знал, — холодно ответил Сон Чжэ Юн. — Но спасибо, что просветили. Вы можете сказать нам о нем что-нибудь еще?

Мужчина драматично прищурился, затем с силой кивнул.

— Он подсажен на что-то. Начинает трястись, потом запирается в ванной, выходит — и всё нормально. По крайней мере, так было в тот раз.

Только годы практики позволили Сон Чжэ Юну скрыть вздох.

— Вы были с ним только один раз? — вмешался Малкольм.

— Он не повторяется. И исчезает надолго, прежде чем появляется снова, чтобы найти кого-то нового для игр. — Голос мужчины упал до преувеличенного театрального шепота. — Никто не знает, куда он уходит.

Сон Чжэ Юн сдержал проклятие. Похоже, они быстро приближались к концу полезности этого информатора, если его пьяной памяти вообще можно было доверять.

Тем не менее, было довольно приятно снова так безупречно работать с Малкольмом, перебрасываясь вопросами, дополняющими друг друга.

Он отодвинул стул, вставая.

— Спасибо. Вы были очень полезны, мистер...?

— Энди. Энди Ортис.

Малкольм протянул руку.

— Спасибо, мистер Ортис. — Состоялось неловкое рукопожатие, затем Малкольм отстранился, залез во внутренний карман пиджака, пересек маленькую комнату к бару и через несколько шагов передал сложенную пачку купюр бармену. — Его счет за мой счет. Проследите, чтобы он поймал такси и безопасно добрался домой.

Бармен только кивнул, забирая деньги; Сон Чжэ Юн задержался у выхода, ожидая, пока Малкольм вернется к нему. Они вышли в ночь и темноту, которая говорила, что вечерняя работа, вероятно, почти закончена.

— Это было на удивление полезно, — сказал Малкольм. — Я не ожидал получить так много информации.

— Насколько мы знаем, этой информации может быть ровно столько, чтобы отправить нас по ложному следу. Но, полагаю, следующим логичным шагом будет посетить «Black Whip».

Когда Малкольм только усмехнулся — медленно и чуть более грязно, чем нравилось Сон Чжэ Юну... он с удовольствием снова разбил бы Малкольму губу, особенно когда тот одарил его долгим взглядом, от которого Сон Чжэ Юну стало слишком жарко. 

— Я не пойду с тобой в фетиш-клуб, Малкольм, — твердо сказал Сон Чжэ Юн.

— Я могу пойти один. — Приподняв обе брови, Малкольм бросил на него притворно-невинный взгляд. — Кто знает, в какие неприятности я вляпаюсь в одиночку?

Сон Чжэ Юн застонал и закатил глаза. Черт. Он полагал, что на самом деле идет в фетиш-клуб с Малкольмом.

— Почему ты такой мудак? — спросил он.

— Потому что я люблю, когда ты меня так называешь, — ответил Малкольм с совершенно нераскаянной усмешкой. Сон Чжэ Юн прикусил язык.

Однажды Малкольм Халаджи доведет его до приступа абсолютного насилия.

Малкольм подумал, что они, пожалуй, немного неправильно одеты для «Black Whip».

Снаружи фетиш-клуб был более незаметным, чем большинство, — просто скромная вывеска сбоку от лестницы, ведущей под землю. Единственным признаком того, что здесь может быть что-то необычное, были люди, снующие вверх и вниз по этой лестнице; каждые несколько минут кто-то входил или выходил на поводке, или проходил вразвалочку в шестидюймовых платформах и латексном облегающем комбинезоне, или выходил семенящими шажками со связанными лодыжками.

Малкольм положил руки на руль, оперся на них и задержал взгляд на лестнице — но на самом деле он задерживал взгляд на Сон Чжэ Юне и на том, как свет уличных фонарей отражался от его профиля, пока тот неподвижно смотрел в окно машины.

— Я никого, подходящего под описание подозреваемого, не вижу, — сказал он. — Пока нет. Хочешь зайти?

— У нас может не быть выбора, если мы хотим быть дотошными — хотя мы будем ужасно не к месту. — Сон Чжэ Юн нахмурился. — И всё же...

— И всё же...?

Сон Чжэ Юн покачал головой.

— Не думаю, что мы найдем подозреваемого здесь.

— Откуда ты знаешь?

— Назовем это чувством. Ощущением, что его здесь нет. — Сон Чжэ Юн выглядел почти смущенным тем, что признается, что доверяет своей интуиции, и он прочистил горло, мельком взглянув на Малкольма, прежде чем снова напряженно уставиться в окно. — Мистер Ортис также упомянул, что он появляется нерегулярно, и я полагаю, что его исчезновения совпадают с каким-либо противоправным поведением. Поскольку он недавно совершил убийство...

Малкольм постучал пальцами по рулю.

— Думаешь, Уайлд был не первым? Что у него были другие?

— Возможно. Даже вероятно.

— Это чувство тебе подсказывает? Или что-то другое?

Убийственный взгляд метнулся в его сторону.

— Ты можешь очень легко заткнуться.

Малкольм усмехнулся.

— Я не спорю. Ты, вероятно, прав. — Откинувшись от руля, он отстегнул ремень безопасности. — Но давай заглянем внутрь, на всякий случай.

Они вышли из машины и перешли улицу к лестнице, ведущей вниз. Снаружи ждал вышибала — обычный тип, высокий и коренастый, единственным отличием была кожаная обвязка для бондажа и кожаные штаны вместо типичного черного костюма или черной футболки. Малкольм ожидал, что их не пропустят из-за несоответствия дресс-коду или потому что они выглядели чужими, но вышибала был строго деловым — просто проверил их удостоверения и пропустил.

— Дискретно, — с весельем пробормотал Малкольм и придержал дверь для Сон Чжэ Юна, прежде чем нырнуть вслед за ним и шагнуть в дымный мир низко пульсирующей музыки и слабо мерцающих огней, окутанный дымчатым запахом чего-то сладкого, чего он не мог точно определить, но что напоминало ему сладкий ликер.

В темноте трудно было разглядеть, но то, что он мог разобрать, было... ну да. Люди, привязанные к рамам, подвешенные на веревочных обвязках, дразнящие друг друга флоггерами, хлыстами и другими инструментами — включая несколько вещей, которые Малкольм не был готов видеть вставленными в напряженное, связанное тело мужчины. Кожа, винил и кружево, казалось, были в порядке вечера, и куда бы Малкольм ни посмотрел, везде были люди в разной степени одетости — одни непринужденно болтали за уединенными столиками, рассеянно наблюдая за поркой, другие задыхались и извивались друг на друге в порывистых движениях в нескольких футах от того, кто непринужденно читал книгу на глубоком, пышном красном кожаном диване. 

Он склонил голову, затем пожал плечами.

— Мы определенно выделяемся.

— Жаль. Я оставил свой хороший ошейник дома.

Малкольм моргнул, взглянув на Сон Чжэ Юна, но выражение каменного лица его напарника не изменилось. Он... что. Сон Чжэ Юн издевается над ним, или...?

— Э-э. — Он прочистил горло. — Пошли. Мы привлекаем внимание, просто стоя здесь. Найдем место, где сесть.

Они прошли сквозь то, что было не столько толпой, сколько скоплением задыхающейся плоти, пока не нашли свободный столик с хорошим обзором на комнату с низким потолком. Отсюда было легче видеть, что клуб был разделен на несколько зон, каждая из которых обслуживала определенные вкусы посетителей. Малкольм окинул взглядом посетителей, но не увидел никого, кто мог бы соответствовать описанию их подозреваемого.

— Думаю, ты прав, — сказал он, качая головой. — Если только он не один из тех, кто в полных масках, не думаю, что он здесь.

— Стоит ли нам расспросить кого-нибудь, кто мог бы его знать?

— Не думаю, что здесь это безопасно. В обычном гей-баре это не так подозрительно. Здесь люди будут говорить. Слухи дойдут до него. Он сбежит в два счета. Такие сообщества очень тесны. — Он отвел взгляд от наблюдения за девушкой, которой надевали уздечку, и посмотрел на Сон Чжэ Юна в тусклом свете. — Ты в порядке здесь? Тебе некомфортно?

Сон Чжэ Юн взглянул на него, приподняв бровь с сухим весельем.

— Кто теперь пытается защитить чьи нежные чувства?

Малкольм поморщился.

— Я просто... ну, знаешь. С учетом тебя и секса.

— Наблюдение за обычными людьми, делающими довольно обычные вещи, чтобы найти свои особые удовольствия, меня не беспокоит. Нет. Это просто не возбуждает меня. — Сон Чжэ Юн пожал плечами. — Пока они не пытаются меня трогать, меня это примерно так же интересует и задевает, как поход в продуктовый магазин.

Малкольм усмехнулся.

— Уверен, и на это есть фетиш.

— Фетиш-сообщество тебя смущает, Малкольм?

— Меня? Нет. Никто никому не причиняет вреда. Ну, если только они сами не хотят, чтобы им причиняли вред. — Он позволил своему взгляду снова блуждать, просто впитывая комнату. Как они, казалось, говорили на общем языке в том, как выражали себя; как они формировали чувство общности с визуальными символами и своими собственными стандартами поведения. — Такие вещи... — Он покачал головой. — Я злюсь только когда думаю о том, как хищники пользуются такими людьми. Появляются больные ублюдки, которые проникают в небольшие, уже непонятые группы и используют правила группы, чтобы маскироваться, так что они могут издеваться и причинять боль людям под видом следования правилам сообщества. Потом... — Он нахмурился. — Это выходит за пределы этого внутреннего круга и усиливает непонимание уже непонятых людей. Смотри, если это дело попадет в новости — они ухватятся за кинки и фетиш-составляющую, за показной фальшивый оккультизм и будут вести себя так, будто это напрямую связано с психопатией преступления.

— Разве это не в равной степени вина преступников, использующих эти сообщества, и тех, кто распространяет непонимание?

— Да, — задумчиво сказал Малкольм. — Но, возможно, если бы люди не так много недопонимали, этим мудакам не было бы так легко прятаться на виду.

— Малкольм?

Он снова взглянул на Сон Чжэ Юна и обнаружил, что на него устремлен необычно пронзительный взгляд. Тени превращали глаза Сон Чжэ Юна в бездонные, почти жуткие колодцы.

— Э-э. Да?

— Ты необычно страстен в этом вопросе. — Сон Чжэ Юн произносил каждое слово медленно, тщательно. — Ты собираешься сказать мне, что ты дом*?

Малкольм моргнул, затем прижал пальцы к губам, чтобы подавить внезапный громкий смех, который привлек бы все взгляды в тихой комнате. Он проглотил его, сделал несколько вдохов и сумел свести его к усмешке.

— Нет, — сказал он. — Я ничего не имею против, живи и давай жить другим, но и я так не живу. Это просто не мое. Даже когда я был моложе. — Он окинул взглядом Сон Чжэ Юна. — А вот ты в этом образе мог бы. У тебя есть этот взгляд.

Тот самый взгляд сейчас пытался просверлить дыры в Малкольме.

— Меня это не смешит.

— Я просто говорю. — Он усмехнулся, качая головой. — Нет, я просто... — Наклонившись вперед, он сложил локти на стол. — Посмотри на нас обоих. Квир-дети иммигрантов. Часть двух разных небольших сообществ, которых люди часто не понимают, и это позволяет легко охотиться на наши сообщества. Думаю, понимая это... — Он пожал плечами. — Это позволяет легко видеть это и в других группах. И это злит меня.

Сон Чжэ Юн с интересом склонил голову — так, что стал похож на особенно любопытного ворона, наблюдательного и настороженного. 

— У тебя необычно высокий уровень эмпатии для полицейского детектива, Малкольм.

— Правда?

— Да, — холодно сказал Сон Чжэ Юн. — Это часть того, чем я в тебе восхищаюсь.

Малкольм моргнул, резко повернув голову к Сон Чжэ Юну, и просто уставился на него. Но Сон Чжэ Юн не смотрел на него, его отстраненный взгляд блуждал где-то по ту сторону клуба.

Но если Малкольм не ошибался, на его щеках был легкий румянец, не имеющий ничего общего с тонкой игрой цветных мерцающих огней.

Что ж. Значит, Сон Чжэ Юн, наверное, больше не злится на него.

— Эй. Не льсти мне. Я слишком легко краснею. — Он пошевелился, толкнув коленом бедро Сон Чжэ Юна под столом. — Как бы ты ни старался притворяться, что это не так... у самого эмпатия зашкаливает, напарник.

Сон Чжэ Юн фыркнул.

— У меня — точно нет.

— Врешь, — мягко сказал Малкольм. — Ты никогда не можешь смотреть им в лицо. Жертвам. Я наблюдаю за тобой на каждом месте преступления, и ты никогда не смотришь на них, или не смотришь подолгу. Ты слишком много чувствуешь к ним, поэтому пытаешься отстраниться. Я вижу это каждый раз, когда твои глаза стекленеют, когда ты пытаешься смотреть на сцену логически, выискивая улики. Ты пытаешься быть холодным не ради себя, а ради них, потому что если ты холоден, ты можешь сосредоточиться на деталях и раскрыть дело намного быстрее. — Еще один толчок, но в этот раз он задержался, легко прижав колено к бедру, предлагая прикосновение физического комфорта и опоры, если Сон Чжэ Юн захочет, когда они обсуждают что-то настолько личное. — И нужен кто-то с высоким уровнем эмпатии, чтобы влезть в шкуру убийцы так, как это делаешь ты. Чувствовать их так, как чувствуешь ты. Я никогда не видел никого, кто мог бы так хорошо проецировать и составлять такие психологические профили, как у тебя.

Глаза Сон Чжэ Юна были слишком широкими, когда он посмотрел на Малкольма, с оттенком той редкой уязвимости, неуверенности — безмолвное напоминание, что, несмотря на его хладнокровие, его авторитарную натуру, он все еще на десять лет моложе Малкольма. Он приоткрыл губы, затем снова закрыл их, прежде чем начать снова.

— ...спасибо, — тихо сказал Сон Чжэ Юн.

— Я не ожидал этого. — Отрицания, раздражения... но не этого тихого, искреннего шепота «спасибо».

— Мм. — Сон Чжэ Юн быстро дернул ногой под столом, беспокойное уклонение... но он не отстранился, сохраняя этот контакт с Малкольмом. — Я когда-нибудь говорил тебе, почему я ушел из отдела поведенческого анализа?

— Я уверен, что ты откусил мне голову в прошлый раз, когда я спросил.

— Вероятно. — Эти задумчивые черные глаза блуждали по комнате. — Я напугал себя, Малкольм. Тем, чем ты восхищаешься. — Рот Сон Чжэ Юна сжался в самообвинительную линию; он оперся рукой о стол, медленно постукивая кончиками пальцев. — Я боялся, что это так легко для меня, потому что я такой же, как они. Что я не проецировал их на себя; я проецировал себя на них.

— Я так не думаю. — Малкольм не мог не улыбнуться, глядя на Сон Чжэ Юна — это сжатое, тяжелое, теплое чувство в груди было почти невыносимым. Черт, его сильно накрыло, да? — Внутри ты мягкий, Сон Чжэ Юн. И я думаю, внутри тебя много тепла. Просто ты очень тонко показываешь это.

Еще один взгляд широко раскрытых, удивленных глаз.

— А?

— Да. — Малкольм протянул руку и легко щелкнул Сон Чжэ Юна по запястью. — Спасибо, что доверяешь мне настолько, чтобы иногда позволять мне это видеть.

— Я ничего такого не делаю. — Гордый, надменный вздернутый подбородок, упрямый, как всегда. — Ты просто оказываешься рядом в удачные моменты, иногда.

Малкольм усмехнулся.

— Вот и шипы.

— Отвали.

Если что, это заставило его усмехнуться еще шире.

— Боже, как я люблю с тобой работать. Это как дергать за хвост мокрую кошку.

— Jot, — хмуро бросил в него Сон Чжэ Юн уничтожающим тоном, но Малкольм только наклонился ближе.

— ...назови меня так еще раз.

Сон Чжэ Юн отшатнулся, затем фыркнул.

— Нет. — Он отвернулся, практически надувшись, с мрачным бормотанием. — Тебе это слишком нравится.

Да... да, нравится.

Малкольм отодвинул стул и встал, забирая пальто со спинки стула.

— Пошли. Это тупик. Мы как бельмо на глазу в этой толпе, и его здесь нет. — Он накинул пальто, затем кивнул Сон Чжэ Юну. — Поехали домой, завтра продолжим по следующей зацепке.

*Дом - доминант