{7} Стратегия Эспецифизма

20. Общая стратегия

ФК – Я знаю, что вы были довольно активно вовлечены в обсуждение вопроса народной власти. Не могли бы вы объяснить мне, что для вас означает народная власть и почему эта стратегия важна для народного движения? Полагаю, что в Уругвае, как и в Бразилии, разные другие силы также используют понятие народной власти, но каждая подразумевает под ним нечто своё: одни – со стратегиями, близкими к нашим, другие – с авангардистскими или диаметрально противоположными подходами. Как защищать народную власть и отличать наше предложение от авторитарных? Не могли бы вы объяснить вашу концепцию народной власти в рамках стратегии и программы?

ХКМ – Чтобы ответить на этот вопрос, я снова воспользуюсь документами FAU.

Чтобы подойти к понятию народной власти, необходимо прежде, чем входить в тему, сделать несколько общих замечаний, основанных на материалах, разработанных организацией в 1970 году. Я внесу небольшие корректировки там, где это необходимо, поскольку мне кажется, что изложенные положения достаточно ясны, чтобы обогатить любую дискуссию. Итак.

«Деятельность политической организации предполагает прогноз возможного развития событий на более или менее длительный период времени, который включает в себя линию действий, которую организация должна принять перед лицом событий, чтобы влиять на них наиболее эффективным и адекватным образом.Эти прогнозы называются стратегической линией. Обычно стратегическая линия действует до тех пор, пока сохраняется общая ситуация, которой она соответствует. Например: стратегия затяжной борьбы, создания условий и развития действий вооружённой борьбы в рамках процесса социально-экономической деградации, с её прогнозируемым следствием – ужесточением борьбы.Естественно, если общая ситуация претерпевает очень значительные изменения, они изменяют условия, в которых организации придётся действовать; организация, если она хочет действовать эффективно, должна пересмотреть свою стратегию, чтобы адаптировать её к новой ситуации.Следует отметить, что это не подразумевает изменения преследуемых целей, конечных задач или идеологических принципов. Стратегия касается более скромного, хотя и решающего плана, который связан с оперативной деятельностью организации, с её политической практикой.Этот аспект важен, поскольку часто находятся те, кто склонен превращать в «принципы» вопросы, которые являются и могут быть только стратегическими формулировками, действительными в меру своей адекватности и эффективности для действия в данной ситуации. Эти формулировки могут стать опасными, если превратятся в догмы с претензией на универсальную применимость и полезность.Из-за этих произвольных и догматических расширений сферы действия стратегического опыта возникали бесконечные дискуссии вокруг того, что можно было бы назвать «ложными проблемами». [...] В некоторых случаях такие позиции в течение многих лет служили поводом для дискуссий, в которых различные «аргументы» повторялись и досконально разбирались. И по мере того как эти дискуссии продолжались, вырабатывались жёсткие позиции, и им придавалась такая значимость, которой они не заслуживали. Вопрос стратегии превращался в вопрос принципа. В результате упускалось из виду, что единственным адекватным методом решения этих вопросов является анализ конкретной ситуации – экономической, социальной, политической, – в которой приходится действовать. Ситуация, социальная реальность – которая складывается динамически, через сменяющие друг друга ситуации, – является единственным «судьёй», способным разрешить эти споры.Однако стратегия даёт лишь общие линии на определенный период. Именно тактика придаёт им плоть в конкретной, актуальной реальности и воплощает их в фактах. Тактические варианты, поскольку они касаются более точных, конкретных и непосредственных проблем, могут быть более разнообразными и гибкими. Однако они не могут противоречить стратегии.Адекватная стратегико-тактическая концепция должна учитывать, как уже было сказано, реальную ситуацию и предполагаемый период её реализации. Но этого недостаточно; фактов, практики, «чистого» опыта недостаточно. Более того: «чистого» опыта не существует. Любая организация, действующая политически, приходит к стратегико-тактической концепции, исходя из определённых предпосылок, явных или неявных, которые являются идеологическими, теоретическими.Не существует аполитичной, идеологически нейтральной стратегии. Нельзя вывести её из предположительно «объективного» анализа, аскетичного в идеологическом плане. Те, кто верит в возможность такого анализа, в определение без идеологической ориентации, почти всегда ограничиваются принятием в качестве максимального уровня «политического» развития того, что может быть выведено из стихийного развития. Идеология подменяется концепциями, исходящими из «здравого смысла», который всегда неизбежно пронизан «обычными» идеями и верой, распространяемыми господствующими социальными группами. Единственный способ преодолеть эти «обычные» идеи и веры – противопоставить им органично структурированную и максимально широкую совокупность позиций, идеологию. Идеология составляет ключевой мотор политического действия и является неизбежным компонентом любой стратегии. Всякая политическая практика подразумевает определённые мотивы и смысл, которые становятся ясно различимыми только по мере того, как они понятно формулируются и организуются в идеологию.Здесь мы должны сделать несколько замечаний. Весьма распространённым было механическое перенесение схем из других реалий, которые функционируют как своего рода замена реального целого, той действительной социальной реальности, которая стоит перед нами. Долгое время – и многие продолжают это делать – стратегические и тактические линии разрабатывались не на основе тщательного анализа нашей реальности, а на основе того, что сказал «такой-то» или «такой-то», часто применительно к ситуациям, происходившим в других отдалённых и иных регионах. [...]

В Латинской Америке такой способ действия, по «готовым» моделям, был причиной огромного ущерба. Даже простое производство информации – которое должно было осуществляться путём строгой описательной работы над местными или региональными условиями и обстоятельствами – сталкивалось с большими препятствиями. В этой ситуации «копирование», механическое перенесение «рецептов», доказавших свою эффективность на чужом опыте [...] становится быстрой и привлекательно «лёгкой» инициативой.Упорное повторение этих позиций, особенно со стороны некоторых слоёв образованной мелкой буржуазии, породило – по причине реакции, которая, хотя и объяснима, ошибочна – недооценку идеологических элементов, считающихся частью «теории», от которой можно было бы отказаться. Преодоление этой недооценки является актуальной задачей. Мы должны исходить из этих аспектов и продвигаться по пути познания и наиболее эффективной теоретической разработки как всё более прочной основы уже определённой стратегико-тактической линии».

21. Понятие «стратегии в узком смысле». Почему?

В ходе обсуждений на конгрессах мы пришли к выводу, что понятия общей стратегии и тактики оставляют своего рода пустоту между ними. Существовали вопросы, которые не соответствовали ни общей стратегии, ни тактике. Понятие стратегии в узком смысле возникает как временное определение этого «промежуточного» понятия.

Мы разместили это понятие между общей стратегией и тактикой. Мы приписали ему функцию общего замысла, на уровне, где мы уже ближе подходим к реальному социально-политическому действию. Понятие «стратегии в узком смысле» включает в себя уже определенные общие линии, по различным областям, но при этом еще и служит инструментом, позволяющим сильнее приблизиться к социальной реальности. Это означает, что мы не будем действовать в этой реальности прагматически или только эмпирически, но и не будем действовать, исходя из ограниченного тактического измерения.

С другой стороны, стратегия в узком смысле питает программу работы на период, исходя из текущих ситуативных ориентиров.

22. О программе

Мы помещаем программу «специфически и конкретно в поле социальных практик. В поле, где происходит социальное напряжение и борьба». Программа обобщает оценку этапа, на котором находится та или иная анализируемая система, и, исходя из существующего пространства для действий, разрабатывает возможности работы. Программа включает «ориентацию всей нашей деятельности на определенный период».

Речь идёт о том, чтобы не делать то, что подвернётся, не оценивать изолированно каждое возникающее явление и не падать духом, если прогресс не виден сразу. Речь идёт о том, чтобы ставить цели и продвигаться к ним. Выбирать действия и устанавливать приоритеты в соответствии с этими целями. Это, очевидно, означает, что будут виды деятельности, которыми мы не будем заниматься, и события, в которых мы не будем участвовать. Они могут быть важными и даже эффектными, но их следует отбросить, если они не вписываются в цели нашего этапа, предусмотренные программой. В других случаях мы будем в абсолютном меньшинстве или столкнёмся с большими сложностями, но в деятельности, соответствующей нашим целям. Выбирать то, что нам больше нравится, или то, что создаёт меньше проблем, – неверная политика. Например, в различной борьбе, опытах, требованиях улучшений или защите завоеваний, которые мобилизуют население, мы должны участвовать. Очевидно, мы отдаем приоритет тем из них, которые являются наиболее боевыми и стремятся достичь наиболее созвучную нам социальную цель.

Однако просто присутствовать недостаточно; нужно присутствовать с «намерением». В связи с большими изменениями, происходящими в социальной ситуации, целесообразно устанавливать краткосрочные программы, которые не противоречат тому, что запланировано на среднесрочную перспективу, и тем более долгосрочным центральным целям. Также важно устанавливать сроки, поскольку невозможно оценить эффективность работы через несколько месяцев или даже через год после её начала. Есть задачи, которые требуют времени, чтобы принести плоды. То, что делается только в узкой краткосрочной перспективе, точечно, в конечном счёте даёт мало или вообще не даёт результатов. Социально-политическое накопление опыта, сил, влияния, организованности и так далее – это сложная задача, зависящая от нескольких факторов. Во времени сочетаются успехи и ошибки, исправления и повторения.

В отношении определённой культуры, которая распространяется, можно сказать, что творчество не означает постоянной смены проекта, а «изобретение» и обновление в рамках определённых целей и методических, регулярных задач. Одно дело – творчество, другое – нестабильность. Проект на определённое время требует настойчивости, регулярности и стабильности. Вопрос регулярности следует подчеркнуть, потому что именно повседневная работа остаётся; преемственность установленной стратегии, в которой различные задачи в конечном счёте сходятся. Выполнение только точечных и эпизодических действий и задач никуда не ведёт.

23. Можно ли сейчас думать о времени для нашей программы?

Программа должна постоянно оценивать наши силы, учитывая наш активистский потенциал. Распределение усилий должно происходить в зависимости от этого потенциала; все установленные цели должны быть связаны с этим потенциалом. Программа включает в себя не только координацию внешней работы, но должна охватывать и внутреннюю работу. Время и деятельность в этих двух планах, внутри и наружу, должны быть согласованны систематически. Пренебрежение задачами в любом из этих планов приводит к особенно опасной гипертрофии. Следует заботиться о том, чтобы вся совокупность деятельности функционировала последовательно.

«Сосудом», вмещающим плоды активистской работы, является анархистская организация, и она не может быть отодвинута на второй план. Она объединяет усилия и придаёт непрерывность и смысл действию. Она является сосудом, вмещающим цель преобразования, стимулирует рост боевого и преобразующего сознания в населении и сама претерпевает изменения, выполняя эту задачу. Если наши силы и наше внешнее присутствие растут, мы должны одновременно иметь специфическую организацию с силой, соответствующей нашему влиянию в общественных отношениях.

Организационные формы, способные охватить столь разнообразный процесс активистской работы, сложны и требуют оценки наших сил в рамках стратегии и принятого проекта; проекта, который может быть краткосрочным или среднесрочным.

24. Этап сопротивления

Социальные, политические и идеологические условия, по-видимому, указывают на то, что мы находимся не на революционном этапе и даже не на этапе боевого накопления. Глубинные преобразования в краткосрочной и среднесрочной перспективе не маячат на горизонте. Это утверждение важно не для абстрактно-теоретического обсуждения, а для того, чтобы направлять нашу сегодняшнюю практику. В этой теоретической и практической перспективе можно сказать, что сегодня мы находимся на этапе сопротивления. Устанавливая эту общую линию, мы не перестаём учитывать вооружённую борьбу легендарной колумбийской партизанской борьбы, ни творческое и энергичное сапатистское движение с его ясными и новаторскими революционными предложениями.

В одном из наших документов говорилось следующее:

«Таким образом, наша задача на этом этапе – сопротивление. Чтобы укреплять борьбу, поднимать дух, восстанавливать веру в собственные силы, думать о справедливом завтра, создавать коллективную альтернативу, бороться с индивидуализмом и пораженчеством, возрождать солидарность, порождать новые революционные возможности».

Мы должны работать над тем, чтобы вся совокупность практик последовательно вписывалась в установленный план. То есть не должны сосуществовать по инерции прошлого социальные и политические практики, созвучные другому моменту истории общества, и практики, соответствующие этому историческому моменту. Это различие может порождать путаницу и влиять на социальную среду. Хотя мы разделяем одну и ту же революционную конечную цель, это не означает, что мы должны повторять одни и те же стратегии; мы не можем импортировать модели, использовавшиеся в предыдущих уникальных ситуациях.

25. Почему стратегия народной власти? И какая власть?

Теперь я должен ответить, почему стратегия народной власти важна для народных движений. В действительности эта стратегия важна как для народных движений, так и для анархистской политической организации.

Наше либертарное видение власти исходит из теоретических и политических концепций, которые с такой ясностью, даже предвидя будущее, были разработаны Бакуниным. Без разрушения капиталистического государства, без действия и участия народа он не видел возможности разрыва и создания новой цивилизации – так многие активисты того времени называли новый мир, который стремились построить. Бакунин говорил примерно следующее:

«Очевидно, что только тогда человечество получит свободу, и только тогда истинные интересы общества всех групп, всех местных организаций а также и всех отдельных лиц, его составляющих, получат полное осуществление, когда государство не будет более существовать. [...] 

Только после этого оно может и должно устроиться по-иному: но только произойти это должно не сверху вниз, и не по воображаемому плану, начертанному несколькими мудрецами и учеными, и не в силу декретов, изданных каким-нибудь диктатором или даже национальным собранием, избранным посредством всеобщей подачи голосов. Реформа сверху вниз, как я уже не раз повторял, неизбежно привела бы к созданию нового государства, и, следовательно, к образованию новой правящей аристократии, то есть целого класса людей, не имеющих ничего общего с народной массой и, конечно, этот класс опять бы начал эксплуатировать и порабощать массы под предлогом общего счастья и спасения государства». [Парижская коммуна и понятие о государственности]

«И в самом деле, что видим мы в продолжение всей истории? Государство было всегда принадлежностью какого-нибудь привилегированного класса» [Письма о патриотизме, Письмо четвёртое]

26. Начиная сейчас, но изменяя практики и логику

Верно, что переход к иному обществу должен начинаться внутри этой системы. Но опыт указывает нам, что есть средства, ориентиры, инструменты, институты и формы организации, которые должны быть оставлены, если мы хотим сформировать социальные силы, которые действительно изменят саму суть и структуру общества. Это необходимая альтернатива, если мы хотим построить иное общество, целью которого является изменение всей совокупности общественных отношений в данном обществе.

Социализм и движения, которые обещали покончить с капитализмом, оставили нам долгую историю попыток пойти коротким путём – в основном через государство.Всё это делалось во имя реализма, то есть необходимости прагматично смотреть на процесс преобразований, выбирать такие пути, которые, как утверждалось, могли бы примирить в нашу пользу устремления к революционным преобразованиям с сохранением механизмоввоспроизводства старой системы.

Нам говорили, что можно находиться внутри тех же самых властных цепей – которые были созданы исторически, чтобы сделать господство более эффективным – и, используя их, пытаться проводить политику, которая постепенно подорвала бы этот самый главный канал власти – хотя мы сами оказались бы внутри него и каждый день испытывали бы на себе его влияние. С логической точки зрения это довольно наивная идея.

Что показывает история, как и строгие теоретические работы, так это то, что эти механизмы властивбирают в себя всё, что попадает в их орбиту, и превращают это в свой рабочий инструмент. Столь же очевидно, что, оставаясь в рамках логики системы, невозможно помыслить нечто ей противоположное.

Вся эта институциональная совокупность, все эти механизмы не пусты; более того, они полны. Полны постоянной деятельностью, направленной на то, чтобы поддерживать, воспроизводить и воссоздавать этот общественный порядок. Выбирать эти дороги, эти площадки, эти коридоры – у которых есть хозяин и которые навязывают свой отпечаток всему, что в них попадает, – совершенно точно не выглядит разумной стратегией.

«Оно [общество][…]должно устроиться по-иному», – говорит Бакунин в ранее цитированном материале. Следует подчеркнуть, что существует комплекс видов деятельности, которые можно и нужно осуществлять уже сейчас, в недрах капиталистических обществ. Речь идёт о социальной и политической работе, которая даёт людям опыт участия и учит их сообща решать свои проблемы. Эта деятельность порождает представления и опыт, повышающие сознательность и уверенность в собственных силах.

Чем больше народное участие развито на этапе, предшествующем фундаментальным преобразованиям, тем больше возможностей для форм организации, продвигающихся к подлинному социализму.

Но мы не должны забывать одну важную вещь, которая подтверждается опытом: разрушение системы открывает новые возможности, порождает такие сочетания сил и обстоятельств, которые не существовали ранее. Поэтому нельзя оценивать границы возможного, исходя лишь из того, что мы видим сегодня на горизонте. Перед лицом некоторых изменений должны возникнуть возможности, которые ранее нельзя было даже вообразить. В ходе процесса разрыва возникают такие моменты, когда старые порядки и институты перестают работать, и открывается совершенно новая ситуация. Это не магические «скачки», но они связаны с тем, что им предшествует. Однако следует подчеркнуть, что эти возможные ситуации не должны застать нас врасплох в плане политической организации; мы должны быть технически готовы к таким событиям, если они произойдут.

27. Народная власть и разрыв

Обеспечение жизнеспособности установления народной власти, в соответствии с нашим определением и с нашей либертарной перспективы, подразумевает в стратегическом плане определённое понимание революционного разрыва. Это определение составляет одно из фундаментальных ядер стратегических дебатов левых сил в Латинской Америке сегодня, поскольку существуют предложения, которые не направлены на расширение прав и возможностей народа, а стремятся к его поддержке и направляют его боевую энергию и стремление к переменам в классические каналы, то есть в институты самой системы господства.

Автономия этого процесса народной власти зависит как от того, каким путём может пойти революционный процесс, так и от конкретных характеристик методов по противостоянию системе. Мы видим эту задачу как реальное наращивание народной силы – через создание собственных организационных структур, новых форм объединения, независимых институтов и механизмов, которые позволят совершить революционный разрыв снизу.

Не вызывает сомнений, и сама история показывает, что возможности социалистического строительства укрепляются по мере роста народного участия и ослабевают, если бунты и восстанияустраиваются исключительно для смены тех, кто контролирует структуры господства.

Мы понимаем, что всё сказанное выше – это скорее общий ориентир, но он необходим, чтобы задать чёткое направление для нашей практической работы. Другой важный вопрос: как конкретно реализовывать эту идею народной власти в нашей повседневной социальной и политической работе, с учётом специфики каждой страны Латинской Америки сегодня?

28. Главенство тех, кто внизу, и их власть

Здесь мы понимаем власть как способность что-то создавать, делать, реализовывать – а не как силу подавления и принуждения. В данном конкретном случае – как способность народа отстаивать свои интересы и строить такие формы организации, которые опираются на другие принципы и ценности – не на те, что существуют сейчас, – и которые по-настоящему гарантируют солидарность, свободу и справедливость.

Такое понимание власти – даже если речь идёт об очень сложных обществах с высокими технологиями – никогда не сводится к правительству. Приведу несколько примеров, чтобы эта идея стала яснее. Народная власть реализуется в контроле над средствами производства товаров (заводы, поля, шахты и так далее), над средствами массовой информации (газеты, радио, телеканалы, информация в целом), над услугами (транспорт, энергия, медицина, связь и так далее), над механизмами принятия решений (исследования, научная работа) и соответствующими средствами на политическом уровне, над «юридическими» инструментами, которые будут установлены коллективно, над идеологическими структурами, планами образования, различными культурными проявлениями. Этот контроль принадлежит коллективу-народу, установленному органами и институтами, которые были развиты в борьбе и в момент принятия власти. И это будет зависеть от слаженного взаимодействия между частями «сверху» и «снизу», о которых говорит Бакунин, без авторитаризма или иерархии.

Безусловно, это не конец истории и что идеологическая борьба – или даже другие виды борьбы – прекратятся.Останется ещё много призраков прошлого – та власть, которая пронизывает каждую клетку общества и может вновь порождать старые ценности и институты. К тому же на этом первом этапе глубоких перемен все связи и структуры будут ослаблены и изношены.

Сложная природа власти обязывает принимать столь же сложные стратегические линии. Против стратегии установленной власти, направленной на её увековечение, должна быть выдвинута стратегия угнетённых классов, направленная на построение народной власти, которая обеспечит лучшее и более справедливое функционирование всего общества. Чтобы народная власть стала реальностью, нужно готовить организации угнетённых классов, предназначенные ее осуществить, и укреплятьэти организациичетко определяя их роль. Это необходимо, потому что строить народную власть – это не значит просто захватить рычаги власти социальной и политической силой угнетенных, а потом сразу же, на следующий день после разрыва, начать удовлетворять всю совокупность общественных потребностей.

В конечном счёте речь не просто о том, чтобы отобрать глобально централизованную власть у нынешних господ. Речь о том, чтобы перестроить саму власть: децентрализовать её, передать народным органам, превратить в нечто принципиально иное. Чтобы она стала основой новой политической и социальной структуры

Народная власть – это когда рабочие и сам народ, через свои собственные, подконтрольные им органы, демократические и основанные на участии, берут на себя те функции управления и заботы об обществе, которые раньше выполняло государство.Поэтому стратегия народной власти должна исходить из одного главного условия: создания этих народных органов. Это ключевая политическая задача, которая должна быть приоритетом уже сегодня. Именно от неё зависит, будет ли будущее революционным и социалистическим или нет. Поэтому борьба с капиталистическим и авторитарным порядком, а также строительство подлинной народной власти происходят каждый день – тем способом, которым постоянно направляется и осуществляется политическая и социальная работа.

Мы должны, следовательно, создавать или воссоздавать, укреплять и объединять организации трудящихся и народа, всего множества угнетённых, и защищать их главенство как способ постепенно взращивать единственно возможный социализм. Социализм, основанный на свободе, в котором все технические и научные достижения, известные нам сегодня, были бы поставлены на службу более адекватного общественного порядка, приносящего пользу всем людям, народу в целом.

29. Уроки капитализма и дело тех, кто внизу

Последнее столетие капитализма и борьбы народов, в особенности, оставило много материала для размышлений и изучения. Оно научило нас, что система обладает огромной способностью развиваться, обходить свои трудности и переваривать свою внутреннюю борьбу. Мы также усвоили, что любые «отклонения» – бунты, восстания, попытки сопротивления – не приводят систему к глубокому кризису. Более того, они могут даже оживлять её, помогать ей совершенствоваться и менять формы своей власти – вплоть до имперского уровня.

Всё указывает на то, что такая система не саморазрушается и что мы не можем ожидать, что её внутренние процессы облегчат нам жизнь; эти процессы не создают элементов, ускоряющих приход социализма. Сама логика его выживания направлена против тех основ, на которых можно построить общество с другими социальными отношениями – общество, которое мы называем социалистическим. Народная власть, о которой мы говорим, либертарна и социалистична.

Устройства, механизмы, институты, привычки, поведения, идеи, наводняющие социальную жизнь, сам способ подхода к производству товаров и услуг, их отношение к природе – всё это должно быть перевёрнуто с ног на голову, чтобы сделать возможной иную форму общественной жизни. Этот социальный мир не производит ничего полезного для тех, кто внизу. Старые идеи о возрастающем прогрессе по мере капиталистического развития были похоронены историей вместе с рядом других парадигм.

Мы используем понятие «те, кто внизу» или «народ» в очень точном смысле. Оно не имеет ничего общего с понятием «гражданское общество», которое не делает различий между классами и классовыми фракциями, существующими в нём, которое исключает структуры господствующей власти, циркулирующие в нём и также поддерживающие систему, которое уравнивает различные интересы, одновременно скрывая и маскируя жестокую реальность.

30. Наша политическая обязанность уже сегодня

Исходя из той модели общества, которую мы хотим построить, наша работа – и сейчас, и в переходный период – должна строиться на двух взаимосвязанных и неразделимых осях: это строительство народной власти и специфически политической организации. Относительно первой, как я уже сказал, всякий акт прямой демократии, участия, всякая новая самоуправляющаясяорганизация вносит вклад в это строительство. Но одновременно важно усвоить урок истории о том, что невозможно прийти к обществу социализма и свободы без мощной политической организации, укоренённой в реальности своего времени. Сложность, окружающая процесс преобразования, требует высокого уровня понимания социальных механизмов.

Это обязывает идти с конечным проектом и с гибкостью, позволяющей иметь возможность действовать в различных обстоятельствах. Ставить и решать проблемы, планировать периоды действий, быть внимательным к изменениям, оценивать собственные силы, силы врага и союзников в конкретных вопросах. Развивать способность к анализу, позволяющую предвидеть события, чтобы действовать с большей эффективностью. Работать над техническим и политическим развитием, позволяющим оказывать соответствующее воздействие.