6/6

Первая неделя их «тройного» союза была похожа на пожар. Они договорились не спешить, дать себе время привыкнуть, но каждый день приносил новые открытия.

Они стали обедать вместе. В отдельном кабинете, который Ти переделал в уютную гостиную. Там стоял диван, гитара, небольшой стол, а на стенах висели эскизы коллекций, перемешанные с нотами. Старший, вопреки своим привычкам, начал приходить без пиджака, с закатанными рукавами, и даже однажды принёс свою старую флейту, на которой учился играть в детстве.

– Я играл в школьном оркестре, – признался он. – Но потом перестал. Думал, что это непрактично.

– А теперь? – спросил Пор.

– А теперь я понимаю, что музыка это единственное практичное, что есть в жизни, – ответил он и засвистел мелодию, которую Пор сразу узнал. Ту самую, что Ти играл в обед.

Ти рассмеялся:

– Брат, ты свистишь как воробей, но это мило.

– Зато я умею играть флейту, а ты только на гитаре бренчишь.

– Это не бренчанье, это искусство!

Пор смотрел на них и чувствовал, как его сердце наполняется. Конфликты были, конечно. Например, когда Тити требовал, чтобы Пор пришёл на утреннее совещание ровно в девять, а Ти уговаривал его поспать лишний час. Или когда Ти хотел поехать на пляж на выходные, а старший предпочитал провести время дома с книгой. Но они учились договариваться. Пор часто выступал «миротворцем», улаживая споры смехом или поцелуем в обе щёки.

Норт и Отто первое время были в шоке. Норт ходил с открытым ртом и бормотал: «Ты герой, Пор. Я бы не выдержал и одного такого босса, а ты справляешься с двумя». Отто лишь загадочно улыбался и делал много фотографий, которые потом складывал в отдельную папку «Лунный свет».

Самым сложным моментом стал визит родителей братьев. Их мать, женщина с тёплыми глазами и такой же тоской, как у старшего Тити, приехала из Чиангмая, чтобы познакомиться с «той самой» новой музой своих сыновей. Увидев Пора, она долго молчала, а затем сказала:

– Ты пахнешь жасмином и домом. Я понимаю, почему они тебя любят. Но скажи, как ты собираешься жить с двумя? Это не шутка.

– Я не знаю, мама, – честно ответил Пор. – Но я знаю, что без них мне плохо. Они как две стороны меня самого. Один учит меня смелости, другой терпению. Я не могу оторвать их друг от друга.

Мать вздохнула, но в итоге обняла всех троих и сказала: «Будьте счастливы. Это главное».

И они были счастливы. Днём работа. Вечером музыка. Ночью разговоры до рассвета. Старший стал меньше улыбаться, но когда он улыбался, это было похоже на редкое солнце после долгой зимы. А Ти впервые начал проявлять серьёзность. Он взял на себя часть управленческих задач, чтобы дать брату отдохнуть. Они стали друг другу не соперниками, а партнёрами.

Однажды Пор сказал им:

– Я всё ещё боюсь сцены. Но я хочу спеть для вас. Настоящий концерт. Не для всех, только для вас.

– Ты готов? – спросил Ти.

– Я буду рядом, – сказал старший. – Мы будем держать тебя за руки, если ты упадёшь.

– Вы не дадите мне упасть, – улыбнулся Пор.

Они начали готовить концерт. Это была их маленькая тайна. Три песни, которые они сочинили вместе. Одна о лунном свете, вторая о солнечном дне, третья о двух небесах в одном. Пор репетировал до хрипоты, но каждый раз, когда он поднимал глаза, он видел их. Двух мужчин, которые любили его безраздельно. И страх исчезал.