6 главп

Утро началось с будильника. Не с того, что на телефоне. А с какого-то другого, который звенел внутри черепа. Такой звук бывает, когда провод прикасается к металлу, — пронзительный, длинный, как если бы мозг сам себе сказал: вставай, пора начинать разваливаться.

Владимир открыл глаза. Комната была… ну, обычной. Но что-то в ней не сходилось. Книга на столе была развёрнута не на той странице. Чашка — не с той трещиной. А окно отражало не улицу, а чей-то силуэт. Только на секунду.

Он моргнул — и всё стало нормально.

— Я, походу, не выспался, — пробормотал он, потирая глаза.

На кухне чайник кипел, хотя он его не включал. В зеркале в ванной — отражение чуть отставало по времени. Чуть. На секунду. Может, и не отставало вовсе. Просто показалось. Может, сон не выключили до конца.

Он проверил телефон. Матвей писал.

> «Сегодня можешь не приходить. Всё равно ничего не изменится».

Сухо. Без точки.

Владимир на автомате набрал ему. Гудки. Потом — «Абонент вне зоны».

Ну вот.

Оделся. Куртка вдруг оказалась слишком короткой. Хотя всегда была норм. Может, она села? Может, он вытянулся? Чушь. Просто мозг буксует.

На улице было не так, как должно быть. Свет — неестественно ровный, как на старой съёмочной площадке. Дома стояли чуть под углом, будто их кто-то сдвинул на сантиметр вправо. Люди проходили мимо, но… никто не смотрел. Даже случайно.

И главное — звуки были приглушённые. Как в вате. Как будто он шёл не по улице, а по макету улицы, собранному наспех.

— Так, стоп, — сказал он вслух. — Не начинай, Володя. Не время сходить с ума. Ты должен найти Матвея. Он явно в дерьме. А ты — не из тех, кто сливается.

Он дошёл до подвала — того самого, где они сидели пару дней назад. Где Матвей говорил, что «всё липнет». Где пахло бетонной пылью и словами, которые лучше было не произносить.

Матвея не было.

Зато была дверь, которой раньше не было. Узкая, деревянная, как в старом театре. На ней не было ручки. Только слово, выцарапанное гвоздём: "ДАЛЬШЕ".

— Твою ж мать, — выдохнул Владимир.

Он толкнул её плечом — и провалился внутрь.

Темно. Пахнет пылью. Слышен голос. Матвей? Нет. Его брат? Нет. Это был его собственный голос, только другой — ровный, спокойный, взрослый, как будто кто-то говорил вместо него:

> «Ты не сможешь его спасти. Даже если дойдёшь до конца. Он уже выбрал. А ты просто... стоишь рядом.»

— Нет, — сказал Владимир. — Я не стою. Я двигаюсь. Даже если всё вокруг как сон.

Он пошёл вперёд. Шаг за шагом. Словно по сцене, где кто-то сорвал занавес, но забыл выключить свет...

🌚