6 глава

Кажется, теперь Пан начинает переходить черту всё больше и больше. Мот уже какое-то время назад догадался по поведению другого, что Пан думает о нём больше, чем просто как о друге. Конечно, это доставляет Моту дискомфорт, тем более, что другой никогда не признавался в этом и не говорил прямо.

Будь это кто-то другой из друзей, Мот решил бы всё напрямик, пока не получил бы ответ, а затем разорвал бы отношения раз и навсегда. Но Мот не мог поступить так с Паном. В роли лучшего друга, который был у Мота в жизни, Мот не хотел быть с Паном таким же жестоким, как с другими. Поэтому Моту оставалось лишь молиться, чтобы Пан сам решил отказаться от него, и чтобы эта история закончилась мирно, никого не задев.

Но надеяться, что всё разрешится само собой, наверное, нельзя. Моту, пожалуй, придётся предпринять что-то активное.

Мот думал, что познакомить Пана с Дином на днях и разыграть спектакль, будто он начинает интересоваться Дином, будет достаточно. Но сегодняшний день ясно показал, что этого, возможно, всё ещё недостаточно.

Ему придется продолжать эту игру ещё некоторое время, чтобы Пан поверил и действительно смог отступиться.

Мот решает снова позвонить Дину по Line. Он не был уверен, ответит ли тот на звонок, ведь в прошлый раз всё закончилось не лучшим образом. Но ничего не поделаешь, у Мота сейчас не было другого выбора.

— Алло?

Другой всё же принял вызов. Мот глубоко вздохнул и спросил:

— Ты свободен?

— Не свободен.

Мот замер. Он прекрасно знал, что сейчас ему следовало бы извиниться, но в конце концов он потерял дар речи.

Хотя Дин сам понимал, что правильнее было бы просто положить трубку, глубокая радость от того, что Мот позвонил ему, не позволяла ему долго сердиться.

— А что?

— Ладно, – Мот уловил интонацию Дина и понял, что тот не слишком сильно на него сердится, не до такой степени, чтобы они стали заклятыми врагами. Поэтому он пропустил стадию извинений и перешел к более серьезным вещам:

— Правила такие... мы будем разговаривать только тогда, когда захотим поговорить, и встречаться только тогда, когда захотим встретиться. Но обещай, что когда мы встретимся, то будем четко оговаривать, на сколько часов мы вместе, и больше не бросать друг друга на полпути.

— Немного полегчало. И зачем тогда звонить?

— Разве ты сам не говорил, что хочешь поухаживать за мной? Вот я и согласился. И как же нужно ухаживать?

Дин немного помолчал, прежде чем улыбнуться и сказать:

— Ты свободен сегодня? Пойдем на свидание.

***

Дин и Мот остановились перед входом в один из залов интерактивных игр в известном торговом центре. Яркие неоновые огни вывески над входом отражались на блестящем полу. Время от времени доносились звуки смеха, шагов и доносящийся изнутри шум игр.

Дин недоверчиво уставился на вывеску над входом. Он никак не ожидал, что их первое свидание, идею которого предложил Мот, приведёт их в такое место. Для Дина свидание обычно означало красивый ресторан с приглушенным светом и тихой музыкой или, в крайнем случае, прогулку с фотографированием, чтобы сделать свою жизнь в сторис более интересной. Однако происходящее прямо перед ним заставило его приложить серьёзные усилия, от которых было не уйти.

— Неужели это то, чего ты хочешь? – спросил Дин, бросив косой взгляд на Мота, и не мог решить, что из себя представляет этот человек.

Мот пожал плечами, делая вид, что происходящее перед ним проще простого, хотя в его взгляде читалось явное подначивание собеседника:

— Обычно в это время я уже должен заниматься спортом, так что... почему бы и нет? Боишься устать?

Подобные слова всегда задевали Дина. Он посмотрел на Мота, и мимолетное сомнение на его лице сменилось упрямством.

— Пф-ф, кто из нас ещё должен бояться?

Он выглядел так, будто его бросили вызов и он не мог отступить.

— Пожалуй, я бывший спортсмен, — Мот слегка приподнял подбородок, стараясь говорить как можно увереннее, хотя в глубине души уже начал сомневаться, не хвастается ли он чем-то не тем, чем следовало бы.

— Верно, ты и художник, и спортсмен, – протянул Дин с нарочитым восхищением, но блеск в его глазах выдавал, что Мот скорее чувствует себя объектом насмешек.

— Да... мастер на все руки, – невозмутимо ответил Мот, хотя в конце фразы его голос чуть дрогнул: он явно сдерживал улыбку, заразившись игривым настроением собеседника.

— Что за спорт? Краби-крабонг? — тут же переспросил Дин с выражением лица человека, который пытается сдержать смех, но в итоге не может скрыть своего веселья.

Мот наконец расхохотался. Дин не мог не гордиться собой: он всего лишь хотел заставить собеседника улыбнуться, но получить в ответ такой смех было чистой победой.

— На что смотришь? – Мот секунду смотрел на собеседника, а затем задал вопрос, в то время как Дин с улыбкой покачал головой и ответил:

— Ни на что.

Мот отвернулся ко входу в игровую комнату, словно не желая признавать, что атмосфера между ними стала гораздо более расслабленной, чем в начале.

***

Комната для активностей внутри оказалась шире, чем предполагал Мот. Чёрный пол был разделён на светящиеся прямоугольные ячейки, чередующиеся со стенами с обеих сторон, на которых были закреплены разноцветные круглые кнопки, похожие на детскую площадку для взрослых. Из динамиков доносилась быстрая ритмичная музыка, огни на полу мигали, меняя положение туда-сюда, прежде чем на экране появилось задание: обоим наступать на нужные цвета и успевать дотягиваться руками до кнопок на стене.

Сначала и Дин, и Мот растерялись. Слева загорелся один цветной огонек, но один из них бросился вправо, чуть не столкнувшись плечами несколько раз.

— Лево! – закричал Дин, но сам побежал вправо.

Мот тут же обернулся:

— Это право.

Игра не оставляла времени на раздумья. Пол загорался по одной ячейке за раз, будто заставляя ноги двигаться без подготовки. Обоим приходилось делать короткие пробежки и резко останавливаться, уворачиваться от красных огней, пригибаться, чтобы коснуться кнопок у пола, а в следующий момент вытягивать руки во всю длину, чтобы нажать кнопку на стене с другой стороны.

— Верхняя кнопка! – опять крикнул Дин.

Мот подпрыгнул и успела коснуться её, а затем повернулся назад и произнёс с одышкой:

— Нельзя ли говорить быстрее?

Дин громко смеялся каждый раз, когда ошибался в шагах, но этот смех уже смешивался с прерывистым дыханием.

— Прости, мой мозг не успевает обрабатывать информацию.

При этом Мот всё еще пытался сохранять невозмутимое выражение лица, хотя пот уже начал проступать у него на висках, а дыхание участилось настолько, что пришлось закусить губу, чтобы сдержаться. Когда игра набрала темп, у них уже не оставалось времени следить за своей осанкой или подбирать слова так тщательно, как в самом начале.

— Дин, отступи назад!

Мот дёрнул руку партнёра, чтобы увернуться от красного луча, который должен был опуститься им под ноги. Дин качнулся в сторону и рассмеялся.

Усталость постепенно стирала ту невидимую стену, что стояла между ними: оставались лишь сбивчивое дыхание, смех, крики с подсказками о направлении движения и синхронные, почти не требующие раздумий шаги. Суматоха, которая должна была раздражать, напротив, незаметно превратилась в странный ритм, за которым они оба следовали с удивительной легкостью.

Когда дверь открылась, они оба вышли наружу под звуки тяжелого дыхания, сливавшегося с музыкой снаружи. Дин упёрся руками в колени и, опустив голову, жадно глотал воздух, словно только что от кого-то убегал. Мот же стоял рядом, прислонившись к стене: как ни пытался он сохранить спокойствие, его грудная клетка вздымалась и опускалась заметно сильнее обычного, а на линии волос Дина выступил пот. Ткань на спине у Мота слегка пропиталась влагою. Несмотря на это, на лицах обоих застыли улыбки.

Дин повернулся к Моту и тихо рассмеялся, словно всё еще не веря, что этот вечно невозмутимый человек мог выкладываться на полную. Мот сделал вид, что ему всё равно, но его глаза сияли гораздо ярче, чем когда они только входили внутрь. Казалось, усталость вытянула всю ту энергию, что уходила на защиту и дистанцирование друг от друга, оставив лишь простое ощущение: только что было весело, а человек рядом оказался вовсе не так плох, чтобы держаться с ним настороже. Затем Дин кивком указал на соседнюю комнату, и Мот последовал за ним, не сказав ни слова.

Следующая комната оказалась скорее кооперативной игрой, чем соревнованием. Свет в комнате погас, оставив лишь линии мягкого синего света, бегущие по полу и стенам. Системный счёт обратного отсчёта заставил их обоих автоматически встать ближе друг к другу. Мот украдкой посмотрел на профиль другого в этом тусклом свете на долю секунды, едва заметная улыбка появилась на лице Мота, что заставило Дина невольно улыбнуться в ответ, сам того не заметив.

Когда игра началась, обоим пришлось бегать, меняясь местами, пригибаться и одновременно касаться появляющихся в нескольких местах символов. Темп игры становился всё быстрее и быстрее, пока мышцы ног не начали уставать, ладони горели от многократного нажатия кнопок, а дыхание обоих перестало совпадать с ритмом музыки.

— Ты иди направо, а я налево, – быстро сказал Дин.

Мот кивнул, не теряя времени на ответ, но когда свет внезапно изменился, он поспешно закричал:

— Смена!

Они оба развернулись лицом друг к другу на таком близком расстоянии, что их плечи едва не соприкоснулись. В какой-то момент Дин оступился и чуть не потерял равновесие.

— Эй!

Мот успел схватить его за запястье и притянуть обратно ровно к зеленой световой точке. Дин повернулся, чтобы поблагодарить его, но предупреждающий звук игры раздался раньше:

— Сзади! – поспешно сказал Дин.

Мот вовремя развернулся и коснулся кнопки на стене. Им двоим пришлось продолжить бег, хотя их руки соприкасались немного дольше, чем было необходимо.

— Хватит уже держаться, – тихо сказал Мот, хотя в его голосе всё еще слышалась одышка, а конец фразы дрожал.

Дин бросил взгляд на собственную руку и тут же отпустил её.

— Тоже мне, испугался, что ты сорвёшься.

Усталость лишила Мота сил, чтобы быстро отдёрнуть руку, как положено, да и у Дина не было сосредоточенности, чтобы искать причины дразнить другого. Осталось лишь тепло на запястье и размеренный шаг, который нужно поддерживать, пока они не пройдут этот этап.

В ту секунду, когда на экране появилось слово «Выигрыш», Дин крикнул раньше всех:

— Выиграли!

Но этот крик прервался, потому что ему пришлось жадно глотать воздух лёгкими. Он повернулся к Моту, автоматически поднимая руку:

— Мы справились.

Мотх долю секунды смотрел на эту руку, словно колеблясь, прежде чем поднять свою в ответный хлопок.

— Кто сказал, что мы? Скорее, это я нёс всё на себе.

Звук соприкоснувшихся ладоней был коротким, но отдача заставила их обоих сблизиться сильнее, чем планировалось: плечо к плечу, дыхание всё еще частое от бега, легкий запах пота смешался с парфюмом другого так близко, что невозможно было притвориться, будто ничего не происходит. Дин на мгновение замер, увидев улыбку на лице Мота — это была не саркастичная улыбка, не вежливая дежурная улыбка, а настоящая, искренняя, вырвавшаяся тогда, когда человек устал настолько, что больше не может держать фасад, как раньше.

— Улыбаешься! – Дин сказал это тише, чем во время самой игры.

Мот, казалось, только что опомнился. Его улыбка замерла на долю секунды, прежде чем он отвернулся в другую сторону.

Мот протянул воду Дину, который тяжело дышал после окончания всех игр. Дин взял воду, чтобы утолить жажду, но, видя состояние Мора, которое выглядит вполне нормальным, не может не усомниться:

— Разве тебе совсем не тяжело?

Мот лишь пожимает плечами и ничего не отвечает.

— Да уж, сразу видно бывшего спортсмена.

Вдруг Мор улыбается.

— Чего улыбаешься?

— Ты не видишь пот? – говорит Мот, указывая на пот, который выступил почти по всей его футболке, а затем показывает циферблат смарт-часов с пульсом, – И после этого ты всё ещё спрашиваешь, устал я или нет?

— Ну ты и мастер скрывать эмоции. Даже когда устал, по тебе и не скажешь, – Дин слегка хмурится, – Получается, ты соврал, когда сказал, что спортсмен?

— Я не соврал. Я действительно спортсмен... но по петанку.

Дин хмурится, в то время как Мот улыбается и начинает постепенно рассказывать:

— Какая тебе вообще разница, какими видами спорта я занимался? В детстве я постоянно болел: простужался чуть ли не каждую неделю, падал в обморок от солнца, а от дождя обострялась аллергия.

— Но сейчас ты выглядишь здоровым, – Дин трогает чужое плечо, – И даже мышцы появились.

— Я ведь вырос. Слабые места в жизни нужно исправлять, разве нет?

Мот продолжает улыбаться, и тогда Дин достаёт телефон, чтобы сфотографировать его. Мот замирает.

— Ты чего фоткаешь?

— Редко увидишь, как ты улыбаешься. Надо запечатлеть на память.

— Преувеличиваешь, я всегда улыбаюсь.

— Ты всё время до этого улыбался больше десяти раз, верно?

Как только разговор зашёл об этом, Мот начал чувствовать какое-то странное ощущение в душе, и он еще не хотел на нём сосредотачиваться, поэтому решил сменить тему разговора:

— Мы выбрали первое занятие, пришло время тебе выбрать второе. Что ты хочешь делать?

Дин на мгновение задумался. Теперь настала его очередь выбирать занятие, после того как Мот заставил его потратить столько сил, что это уже вышло за рамки его собственного понимания свидания. Дин немного подумал, и уголки его губ постепенно поднялись в улыбке, от которой Мот сразу же насторожился.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Мот, но Дин не ответил, лишь кивнул в сторону автомата для моментальных фоток, стоявшего под неоновым светом.

— Сюда, – сказал он, а затем пошёл первым, вмиг став более уверенным, словно он вернулся в привычную для себя стихию.

Всего пару минут спустя Мот и Дин уже теснились в яркой фотобудке. Атмосфера кардинально отличалась от зала игровых автоматов: Дин склонил голову и умело выбирал рамки для фото, словно только что вернулся в собственный дом, в то время как Мот стоял со скрещенными руками, глядя на экран с некоторым неверием, что выбранное Дином занятие было настолько классическим, что означало «устаревшим» до такой степени.

— Серьёзно? Это то, что ты хочешь сделать? Придумал только это?

— Почему? Это же классика.

Мот сделал движение, собираясь заплатить, но Дин быстро перехватил оплату, заслонив экран телом, чтобы Мот не смог перехватить инициативу. После этого экран автомата начал обратный отсчет, и они с Дином сделали первое фото. Мот застыл с таким видом, что Дину пришлось повернуться и заставить его улыбнуться.

— Улыбнись немного. Разве мы не на свидании?

Цифровой таймер ведет обратный отсчёт. десять... девять... восемь...

— На свидании необязательно улыбаться.

— Но для фото — нужно.

Мот повернулся, чтобы посмотреть Дину в лицо, словно собираясь возразить, но цифры на экране продолжали неумолимо отсчитывать секунды. Вспышка ярко осветила пространство перед ними. Дин снова придвинулся ближе, чем было необходимо, а его озорная улыбка словно говорила, что Мот никуда от него не денется. В конце концов Мот был вынужден приподнять уголки губ, изобразив натянутую и совершенно неискреннюю улыбку.

— Разве это называется улыбкой? – Дин рассмеялся, протянул руку, чтобы легко коснуться щеки Мора, и повернул его лицо обратно к камере. В тот же момент вспыхнула вспышка, из-за чего на первой фотографии Мот выглядел так, будто улыбался изо всех сил, в то время как Дин самодовольно смеялся рядом.

Перед следующим снимком начался новый отсчёт, и Мот сразу же перешёл в наступление. Он поднял руку, чтобы оттолкнуть лицо Дина из кадра, но тот рассмеялся и увернулся, наклонив корпус. Из-за этого оба оказались зажаты в тесном пространстве: плечо к плечу, их руки случайно переплелись. С каждым уменьшением цифры на таймере они перешли от борьбы за место перед камерой к взаимным шуткам и поддразниваниям, где никто не хотел уступать.

На одной из фотографий Дин уверенно показывал знак «виктория» (два пальца), а Мот смотрел на него с совершенно беспристрастным выражением лица. На следующей фотографии Мот в шутку попытался загородить половину тела Дина, но тот успел высунуть лицо рядом с его щекой прямо перед новой вспышкой.

В какой-то момент, когда они оба одновременно попытались сменить позу, произошла заминка: Дин качнулся влево как раз в тот момент, когда Мот повернулся обратно. Расстояние между их лицами мгновенно сократилось настолько, что раздававшийся до этого смех внезапно затих. Мот неожиданно поднял голову и неожиданно встретился взглядом с Дином.

Их глаза встретились, пока камера продолжала обратный отсчёт, ни о чём не подозревая. Вспыхнула ещё одна вспышка, но на этот раз никто не успел повернуться к камере, поэтому то, что запечатлел аппарат, было совсем не комичной позой, как задумывалось.

Напротив, в тот момент, когда Мот и Дин оказались так близко друг к другу, их взгляды были прикованы друг к другу, а улыбка после недавней шутки постепенно таяла, превращаясь в какое-то неопределенное чувство, название которого они оба не знали.

И, как и прежде, Мот старался не заострять на этом внимание.

То, что он сделал, сработало... Мот выложил совместную фотографию с Дином в сторис и обнаружил, что Пан просмотрел все снимки. Это означало, что Пан наверняка уже понял: он встречается с Дином... К тому же, это свидание в день рождения — день, когда он никогда никому не позволял приближаться к себе.

Это было косвенным сигналом о том, что Мот выделяет Дина как особенного человека. Он надеялся, что этот шаг заставит Пана смириться и вернуться к прежним дружеским отношениям. Тогда ему самому больше не придётся заставлять себя ходить на свидания с сумасшедшими людьми.

Мот посмотрел на фотографию с Дином, которую сам же выложил в сторис, и невольно подумал: любой, кто её увидит, обязательно решит, что они с Дином пара.

Не знал он, было ли дело в том, что камера случайно поймала момент, когда они оказались достаточно близко, или, возможно, из-за чего-то невидимого глазу. Мот уже слышал, как люди, одержимые сводничеством — будь то в реальной жизни или в воображении, — слишком часто употребляли слово «химия». Мот сам слышал это и слушал уже давно... Он не совсем понимал, а иногда даже не верил, существует ли это на самом деле. 

Но, глядя на фотографию, где они с Дином были вместе, он не мог не подумать, что, должно быть, это оно и есть.

«С ума сошел... Что за глупости лезут в голову».

Мот поспешил выгнать дурацкие витающие мысли из головы и вернулся к реальности: он просто пересилил себя и пошёл на свидание с Дином только для того, чтобы найти способ заставить Пана забыть его. 

Причём пересилил себя очень сильно.

***

— Оставь себе, мне не надо, – Мот вернул Дину распечатанные фотографии из фотобудки.

— Сделали же две штуки, пусть у каждого будет по одной.

Дин показал свою копию. Моту ничего не оставалось, кроме как неохотно взять карточку. Спустя некоторое время Дин спросил:

— Хочешь ещё чем-нибудь заняться?

— Даже не знаю, – Мот убрал телефон, думая, что на сегодня полученного результата уже достаточно, – Может, поедем обратно?

— Чего? Кто это недавно обещал, что если уж мы проводим время вместе, то уделим его друг другу?

— Мы же вместе уже почти шесть часов! Разве этого еще недостаточно?

Дин не успел ответить, так как в этот момент на его телефон пришло сообщение. Дин поднял телефон и начал отвечать с улыбкой. Мот, увидев это, вздохнул, прекрасно понимая, что Дин, скорее всего, переписывается с кем-то из своих интрижек. Затем Дин поднял глаза и сказал Моту:

— Друг зовёт в то же заведение.

— Точно друг?

— Конечно, друг... А что, ревнуешь?

— Нет уж. Если кто-то еще зовёт тебя пойти, то иди. Разойдёмся прямо здесь, пока.

Мот помахал Дину на прощание и повернулся, чтобы уйти, но Дин окликнул его:

— Разве сегодня не твой день рождения?

Мот замер и повернулся обратно.

— Откуда ты знаешь?

— Просто я внимателен. Разве ты не узнаёшь дату рождения, когда знакомишься с кем-то?

— Нет.

— Ну тогда и не нужно узнавать. Я родился двадцать четвертого ноября.

— Зачем говоришь? Я всё равно не собираюсь покупать тебе подарок.

— Я вообще-то и не просил, –Дин улыбнулся, – Так что в итоге? День рождения ведь, а ты спешишь домой, чтобы сидеть в одиночестве? Как-то уныло.

— А что, в день рождения нельзя побыть одному что ли? Между прочим, я уже больше десятка лет провожу день рождения в одиночестве – и ничего, не умер.

— А почему сегодня ты вышел со мной? Скучно было, да?

Мот замер и ничего не ответил, зная, что если он начнет отвечать, этому не будет конца. Дин пожал плечами.

— Ну как хочешь. День рождения бывает раз в году. Если хочется вернуться и сидеть, запершись в своей тесной комнатке — дело твое.

— Кто сказал, что я возвращаюсь в комнату?

Дин замер. Он действительно не мог не удивляться тому, что человек перед ним каждый раз способен его застать врасплох.