{6} Стратегия Эспецифизма

15. Когда новая форма ведения политики – лишь риторика

Утверждать новую форму ведения политики или строительства народной власти не означает принимать риторическую и вычурную фразеологию, ни украшать старые и повторяющиеся дискурсы, которые в конечном счёте вновь приводят к тому же самому. Есть интересная поговорка: «Медленно, потому что я спешу». Ибо спешка неоднократно приводила в тупики или к ещё более глубокойкооптации тех, кто внизу, и тех, кто хочет их представлять, в эту жестокую и насильственную систему.

Наш проект с революционными целями включает сегодня, как и вчера, последовательный выбор путей. В отношении теоретических инструментов, которые должны использоваться, нет догм. Любой строгий продукт, позволяющий более точно читать реальность, должен приниматься во внимание с той открытостью, которая позволяет нам жить в наше время, зная все изменения, которые оно принесло и продолжает приносить.

В конечном счёте, мы должны иметь такое прочтение реальности, которое позволило бы нам ясно видеть реальные проблемы нашей эпохи. В то же время мы должны обладать твёрдостью и непримиримостью, чтобы противостоять всему, что производит и поддерживает нынешняя система, с сердцем и настойчивостью, устремлёнными в будущее, которое должно строиться каждый день в различных сферах активистской деятельности.

Этот процесс должен осуществляться без элитизма и авангардизма, которые представляют собой два способа иерархизации практик и внедрения – даже бессознательно – ценностей, не принадлежащих к угнетённым. Он должен содержать новые ценности, чтобы не быть путаным или негативным. В противном случае мы не разрушали бы идеологически эти иерархические ценности, столь связанные с господством и покорностью, а укрепляли бы чуждые историческому субъекту структуры.

Политическая организация, как мы её понимаем, не является синонимом авангарда или «просвещённой» элиты, без которой бедный «невежественный народ» не может выбраться из капиталистического лабиринта. Политическая организация является фундаментальной частью построения этого выхода, но исходя из других ценностей, других идеологических и этических практик, другого понимания социальных проблем. Эффективная организация не является синонимом иерархии. Политическая организация всегда должна находиться внутри народной жизни и борьбы, и быть их частью вместе с народом, сосуществуя с его уровнем сознания и стремясь внести вклад в его развитие и положительное изменение. Это должно происходить из чувства принадлежности к этому народу, на равных, а не с «высот» знания.

Само провозглашающие себя авангарды – с классической концепцией, что они являются носителями будущего и приносят его в недра народа как новшество, – сегодня заслуживают быть упразднёнными в силу своего исторического приговора. Идеология не приходит извне, а производится в самих недрах практик, идей и моделей поведения, которые народ развивает в своих противостояниях. Производство новой социально-политической технологии и соответствующих освобождению «дискурсов знания» не может происходить без противостояния с теми, кто производит господство. Эти дискурсы должны способствовать противостоянию и питаться от всех организаций сопротивления, в которых народ является главным действующим лицом борьбы. В связи с этим политическая организация также находится в постоянном переобучении.

В завершение обратимся к синтезу. Для нас политическая практика – это любая деятельность, объектом которой являются отношения эксплуатируемых и угнетённых с органами политической власти, государством, правительством и их различными проявлениями. Политическая практика – это противостояние правительству, проявлениям навязанной власти, защита и расширение общественных и индивидуальных свобод, способность выдвигать предложения, соответствующие общему интересу населения или его частным аспектам. Политическая практика – это также восстание как момент насильственного оспаривания ситуации, которую мы хотим изменить. Политические практики – это предложения, которые, опираясь на народные требования, противостоят органам господствующей власти, предлагают решения общих и конкретных проблем и заставляют органы власти принимать их и делать действительными для всего общества.

Примером этого являются протестные движения, расширяющие народные права. Очевидно, что эти завоевания, достигнутые на основе социальной силы, могут быть сохранены и расширены только при наличии соответствующей социальной силы.

Говорят, что «власть существует в действии», и то же самое можно сказать о революции. Она не является потенциальной возможностью, не возникает по определённому заклинанию и не является изолированным актом. Она требует практик, которые изменяют, рвут с прошлым и нарушают преемственность – в экономике, идеологии, политико-правовой сфере и культуре в целом.

Всё это реализуется в борьбе с активным народным участием, главную роль в котором играет народ, частью которого мы являемся и который составляет широкий спектр угнетённых и эксплуатируемых, называемых нами на данном историческом этапе совокупностью угнетённых классов.

Это народ, который в условиях происходящих структурных изменений переживает значительную фрагментацию, которую необходимо преодолеть через солидарные связи, создающие узы. Единство его борьбы должно стать первостепенной основой для формирования социальной силы, способной вести эффективную борьбу и качественно продвигаться вперёд. Это не предполагает никакого «градуализма», линейности или захвата вражеских позиций одну за другой. Это нечто иное.

Знать среду, в которой действуешь, быть в неё встроенным, иметь политическую цель в этой повседневной деятельности, иметь предложения, созвучные тому, чего хотят и в чём нуждаются люди, устанавливать приоритеты – всё это элементы, позволяющие развивать такую политическую организацию, как наша. Существует инструментарий нашей идеологии, который должен применяться в конкретных обстоятельствах: прямое действие, прямая демократия, самоуправление, федеративные формы организации и так далее.

Ваш вопрос затрагивает вопрос социальной силы, а также то, как мы могли бы определить работу, которую мы выполняем как политическая организация в недрах народных движений. Это хорошие вопросы, которые я не буду отбрасывать. Отдаляясь от всякого элитизма, как я уже говорил ранее, наша задача – это задача маленького мотора, который работает внутри народа и находится в постоянном движении. Социальная сила, как мне кажется, – это понятие большой важности. Полагаю, это тесно связано со следующим вопросом, и поэтому в следующем ответе я что-то скажу об этом.

16. Вопрос класса. Выбор приоритетных направлений

ФК – Я хотел бы затронуть вопрос класса. Мы придерживаемся мнения, согласно которому анархисты должны действовать в тех слоях населения, которые больше всего страдают от капитализма. Поэтому, в отличие от ортодоксальных авторитаристов, которые отдают приоритет одному типу пролетариата – городскому и промышленному, – мы предлагаем действовать не только среди этого пролетариата, но и учитывать другие субъекты: рабочих других секторов экономики, крестьян, прекаризированных всех видов – «люмпенов» в классическом определении, – а также коренные народы. Как вы видите этот вопрос: «где сеять наши семена»? Означает ли это, что в приоритете должны быть все социальные движения с этими субъектами, а также сами профсоюзы?

ХКМ – Наши силы как развивающейся политической организации, несомненно, налагают на нас ограничения. Охватить всё социальное поле – что, без сомнения, было бы замечательно, если бы мы могли, – невозможно, пока у нас не будет для этого достаточно сил. Поэтому выбор приоритетных направлений на основе предварительного анализа и в соответствии со стратегией имеет первостепенное значение.

Можно сказать кратко, что на разных уровнях, в зависимости от социальных формаций, существуют значимые для населения аспекты: зарплаты, условия труда, жильё, здравоохранение, права человека, выживание, проблемы районов, крайняя бедность, образование и другие. Но вполне вероятно, что из трёх или четырёх фундаментальных элементов установленной стратегии следует начинать с тех, которые имеют больше конкретных возможностей в данный момент.

Мы всегда должны быть внимательны, чтобы это не гипертрофировало политический проект и чтобы в своей динамике это не превратилось в тормоз, позволяя нам таким образом действовать и на других фронтах, которые мы считаем необходимыми. Это то, что политическая организация регулирует в своих организационных органах, вырабатывая стиль анализа и обсуждения, который позволяет этому происходить естественно.

То есть одни приоритеты определяются текущей ситуацией, а другие заложены в самой стратегии. Это разные ситуации, которые часто пересекаются и не обязательно должны противоречить друг другу или порождать приоритеты, которые впоследствии могут стать расходящимися. Чтобы политическая организация могла действовать в народной среде, ей нужна такая гибкость, которая не означала бы потери последовательности ее политической линии. Следует подчеркнуть, что существует еще и внутреннее измерение этого строительства, касающееся самой организации: создание необходимых механизмов для различных сфер деятельности, а также оценка сил и опыта, которых у нас нет, чтобы их приобрести.

Существует ряд «концепций», таких как «люмпен», которые имеют происхождение в редукционистских представлениях, пытающихся всё объяснить исходя из экономической структуры и той роли, которую, априори, ожидают от рабочего движения, прежде всего в промышленно развитых странах. Такой подход был очень распространён в определённые исторические периоды, но сегодня можно сказать, что это парадигмапри строгом рассмотрении не выдерживает критики. В этом смысле существует своего рода вера в существование универсального субъекта в себе, а также в элементы прогресса. Это концептуальная структура со своими «методами», которая исключает и даже дисквалифицирует, причём не слишком элегантно, всё, что не вписывается в её схему.

Полагаю, будет интересно обратиться к материалу FAU, посвящённому этой теме, который впоследствии был более полно развит в совместной работе.

17. Субъект изменений должен быть создан

«Субъект также является продуктом длительной истории», – говорят нам исследователи. Поэтому необходимо запускать практики, которые могли бы его производить и организовывать. Практики системы, дополненные практиками, унаследованными от других жестоких систем прошлого, были направлены на создание индивидуально-коллективного субъекта, максимально адаптированного к существующему порядку и ценностям, которые его поддерживают. Не вызывает сомнений, что значительным является тот факт, что это удалось укоренить как в них, так и в нас.

Таким образом, другой исторический субъект не возникнет из ниоткуда, не появится по мановению волшебной палочки; он должен стать результатом практик, которые приводят к укоренению иных представлений, противостоящих господствующему порядку. Эффективное участие, самоуправление, прямое действие, действительно демократические федеративные формы функционирования, солидарность и взаимопомощь нуждаются в механизмах, организациях и регулярных практиках для своего развития; они постоянно нуждаются в организации.

Непрерывность, необходимая для развёртывания, допускающего изменения, требует устойчивой стратегической деятельности. Последовательной стратегии, которая позволяет не разрушать то, что было построено в определённый момент. Стратегии, которая содержит в себе иной мир и может быть продвинута в недрах того, что ей антагонистично. Известное «все средства хороши» может быть эффективным способом гарантировать, что не будет развита никакая антагонистическая стратегия, несущая элементы,разрушительные для существующей системы. Поэтому общая ориентация, установленная стратегия и соответствующая ей тактика имеют фундаментальное значение. Эта стратегия должна пронизывать все практики, как на социальном, так и на политическом уровне, с очевидным уважением к специфике каждой сферы деятельности.

Это не означает защиты «всё или ничего» и даже «сеять в пустыне». Мы должны как можно точнее определить отправную точку – специфический характер всей совокупности социальных отношений, которые формируют и поддерживают систему, и каждое конкретное историческоеобщество, в котором мы намерены действовать. Мы должны исходить из этой жестокой и суровой социальной реальности, а не разрабатывать решения в ходе независимых мыслительных процессов, без связи с функционированием конкретных социальных процессов.

Место, которое люди занимают в совокупности структуры господства, играет фундаментальную роль в производстве определённого субъекта. То, что люди переживают каждый день и как они переживают, обусловливает определённыйвзгляд в различных социальных группах. Речь не идёт о чём-то статичном; существуют такие факторы, как сопротивление, включение других идей и представлений, которые порождают или могут породить определённые «короткие замыкания». Мы должны заставить эти факторы работать на нас.

18. На нынешнем этапе системы: угнетённые классы как революционный «субъект»

Вы спросили меня, как мы видим классовую структуру в этот исторический момент. Общая абстрактно-формальная схема, которая определяет классы как буржуазию и пролетариат – и которые, безусловно, существуют на этом уровне обобщения, – уже давно перестала быть работоспособной, когда анализ спускается до уровня конкретных обществ. Это подозрение присутствует между строк многих документов исторического анархизма. Можно сказать, что даже на этом уровне анализа буржуазия сложнее, чем это представляется; существуют классовые фракции, определённые слои, связанные с ними, и даже политические и идеологические влияния на их формирование. То же самое касается классического пролетариата. Однако нас как политическую организацию в теоретическом плане интересуют работоспособные аспекты, которые служат для «здесь и сейчас».

Этот вопрос был поставлен на конгрессе FAU в 1986 году и на публичном акте того же года. Но только на XI Конгрессе FAU мы решили предпринять более полный подход к вопросу социальных классов на данном этапе капитализма. Эта тема осталась открытой; предлагалось продолжить работу над созданием гипотезы, первоначального наброска, который углубил бы понятие класса на данном этапе капитализма.

Мы обсуждали необходимость переформулировать понятие класса в соответствии с произошедшими изменениями, избегая продолжения определения, установленного в предыдущий период – период «фордистского расцвета» и «государства всеобщего благосостояния». В целом мы сочли, что исключительно экономическое основание недостаточно для определения классов. Была указана, грубо говоря, необходимость учитывать то, как сегодня выражается сложная и взаимосвязанная совокупность отношений господства в общественных отношениях. Это важно и имеет решающие последствия для способа установления работоспособной стратегии и стратегии разрыва в нынешних обстоятельствах.

В документе подчёркивается: «Мы считаем первостепенной необходимость народной победы – как результата длительного процесса борьбы, имеющей революционную направленность». И продолжается:

«Ясно, что в отсталых и зависимых капиталистических странах, как в случае с латиноамериканскими странами – с их особой экономической и классовой структурой, более затронутой и ослабленной, чем в другие периоды, – нельзя думать о возможности революционного процесса, главными действующими лицами которого были бы исключительно отдельные группы фабричного пролетариата или даже вся совокупность наёмных работников. Прежде всего потому, что в этот исторический момент на нашем континенте существуют огромные массы безработных, исключённых, сверхэксплуатируемых и частично занятых, и статистика говорит нам, что более половины жителей находятся в бедности, за чертой бедности или в нищете».

Необходимо думать о построении фронта угнетённых классов, который, как базовый стратегический инструмент, стремился бы иметь в качестве центрального ядра рабочий класс или его часть, но включал бы также, на равных правах, сельских работников, крестьян, большое разнообразие самозанятых работников – сектор, постепенно увеличивающийся в связи с кризисом и ответами системы на технологические изменения, – маргинализированных, требующих работы, студентов и различные новые формы народного самоуправления.

Мы считаем, что в принципе следует включать требования прав различных слоев населения, таких как чернокожее движение, индейское, феминистское и другие, касающиеся прав человека, и рассматривать, особенно и с особой точки зрения, вопрос экологии. Однако нельзя не учитывать рабочий класс, особенно его антагонистические системе ценности. В глобальном плане «субъект» находился бы, таким образом, в этой совокупности угнетённых классов.

Как утверждает документ: «Фронт угнетённых классов, о котором идёт речь, представляет собой сеть устойчивых связей между множеством низовых организаций. Эти связи строятся на основе общей программы. Низовые организации способны выражать насущные интересы своих социальных групп в борьбе, развивать и углублять эти интересы, превращая их в преобразующие цели и ориентиры. В результате эти организации становятся реальной социальной силой, с которой нельзя не считаться».

В работе организации это выражается в разнообразии вопросов: борьба за жильё, против выселений, за сохранение рабочих мест, поддержка борьбы трудящихся за землю, за крышу над головой, защита завоеваний и прав человека, здравоохранения и образования, социального обеспечения, молодёжи, самоуправленческих инициатив, этнических и так далее. Организационные формы, которые могут охватить столь разнообразный процесс активистской работы, – это обширная тема, и существует определённый консенсус в отношении её основных аспектов.

Как я уже говорил, осуществить предварительное определение классов – которое не основывается на экономическом редукционизме, но включает соответствующие политические и, особенно, идеологические факторы, – не означает отказываться от определения приоритетов, устанавливаемых в соответствии с текущей ситуацией, нашими оценками и нашими силами.

19. Фрагментация и новая бедность

ФК – Можно ли сказать в этом смысле, что так называемая неолиберальная модель породила больше социальных групп в результате своего воздействия на общество?

ХКМ – Да, неолиберальная модель породила свою собственную социальную реальность через те последствия, которые она вызвала в общественных отношениях, тесно связанных с миром бедности, с миром тех, кто внизу. Я даже думаю, что с помощью внедренияспециальных техник и механизмов власти,они пытались приучить народ к новойдисциплине, которая привела к тому, что погружённые в бедность приняли модели поведения, в конечном счёте смирившие их и встроившие в эту жалкую социальную реальность.

Далее я снова обращусь к материалам FAU.

Этот заголовок, «Фрагментация и новая бедность», является частью заметок, сделанных на конгрессе FAU, состоявшемся примерно в 1998 году. Несмотря на изменения в нынешней ситуации, ряд тем, затронутых в этих рассуждениях, представляется весьма интересным. В этом документе, отражающем новоеположение, поставлены вопросы и высказано предположение, что определённые динамики могут развиться более широко и что мы должны приложить усилия, чтобы осознать это.

Нынешняя мировая ситуация и все её экономические, политические и социальные последствия, которые сегодня оказывают влияние на нашу Латинскую Америку и мир в целом, не отменяют соображений того конгресса. Мы не знаем точно, каковы будут масштабы так называемого кризиса, и всё указывает на то, что для бедных мира – в эту группу теперь входит высокий процент трудящихся из высокоиндустриализированных стран, – ситуация ухудшится.

Я приведу эти заметки, поскольку считаю, что они полезны для понимания ситуаций и процессов, которые происходят в настоящее время. Это не законченный материал, а просто некоторые первоначальные наброски, которые мы попытались систематизировать, чтобы поразмышлять над вопросами, обсуждаемыми уже давно.

«Этот этап капитализма достиг беспрецедентной глобализации и способствовал проведению неолиберальной политики на большей части планеты. Международные организации действуют с подавляющей последовательностью и добиваются продвижения ещё более индивидуалистической культуры в разных частях света.Все эти фундаментальные механизмы, работающие слаженно и с общего согласия в интересах узкой группы сильных мира сего, одновременно производят эффект фрагментации народа. Фрагментируются мир труда, солидарные связи, социальная жизнь, само положение бедных.Наряду с этим происходит исключение масс, избыточного населения, а также жестокая и бесчеловечная борьба за выживание среди тех, кто находится в том, что можно было бы назвать «новой бедностью». Эта «новая бедность» состоит из людей без надежды, для которых перспектива работы даже не маячит на горизонте. Для них жизненно необходимо добыть хлеб насущный любой ценой. Даже столь разрекламированное потребление менее значимых вещей для этих людей полностью недоступно. Те, кто принадлежит к этой «новой бедности», видят в тех, у кого много, кое-что, мало или очень мало, источник для получения того, в чём они нуждаются.Эта «новая бедность» на самом деле является «новой нищетой», ибо она масштабнее, чем в любой другой период истории. Принимая во внимание произошедшее развитие, то, чего не хватает этим людям, также больше, чем когда-либо. Эти «нищие», «отверженные» [в оригинале используется одно слово «miseráveis» – соединяющем слова «нищие», относящиеся больше к городским маргиналам и крестьянам, «отверженные», больше относящееся к коренным народам, чернокожим, квир-людям; также далее]– как новые персонажи, вышедшие со страниц Виктора Гюго, – вынуждены созерцать богатство, коррупцию, роскошь и всё, что предлагает общество потребления, не имея доступа ни к чему или почти ни к чему. Очевидна даже разница с теми, кто имеет гарантию ежедневной работы, кто ест каждый день и может растить своих детей, обеспечивая их самым необходимым.Не приведет ли всё это к росту ненависти, к чувству унижения и презрения? Не будет ли слово «справедливость» считаться в самых разных контекстах гротескным обманом?В разных местах говорят о новом явлении, которое пока описывают лишь отрывочно и поверхностно. Не происходит ли сейчас в среде новой бедности и новой нищеты необъявленная война – против богатых и власть имущих, а также друг против друга, когда одни бедные считают других ещё более «низшими»?

Эта проблематика указывает на то, что существуют слои народа, для которых идеология трудящихся не является ориентиром и которые производят иную идеологию. Это может быть случаем тех, кто полностью маргинализирован, и крестьян, живущих в полнейшей нищете, а также крестьян-индейцев, с той разницей, что последние включают в своё мировоззрение элементы, происходящие из многовековых культур. Каковы были бы связующие эффекты идеологии трудящихся в этом мире?Не связана ли так называемая «гражданская безопасность» [seguridadciudadana], поддерживаемая средствами массовой информации и утверждающая, что каждый «нищий» является общим врагом, с большей частью того, о чём мы говорим? Разве не пытаются – и не добиваются этого – осуществить молчаливый союз полиции, системы с теми, кто что-то имеет, даже если это «что-то» – всего лишь надёжная и хорошо оплачиваемая работа? Не играем ли мы, пусть даже тонко, на руку системе, которая для своего выживания и воспроизводства на данном этапе ведёт борьбу против «нищих»? Эта новая ситуация порождает множество размышлений.Мир полон тюрем, и они продолжают открываться в разных местах. Будет больше заключённых, и «новая бедность» усилит свою связь с этим миром. Значительная часть «новой бедности» будет ли ещё более подготовлена к этой войне?В нашей Латинской Америке более половины населения живёт в бедности. Эта ситуация при существующей структуре не должна улучшиться, а ухудшиться в ближайшие годы. Это показывают даже официальные цифры. Кроме того, во многих местах происходит усиление чередования работы и голода, чтобы не допустить людей в мир «нищеты» и вражды.По всему континенту поднимаются восстания – иногда ещё смутные, неоформленные – в которых люди выражают своё недовольство и отчаяние от жизни в нищете и на обочине общества. Их зачинщиками становятся крестьяне, безработные и коренные народы. Мобилизации такого рода можно наблюдать в Аргентине, Бразилии, Перу, Эквадоре, Мексике, Боливии. В Боливии как раз было создано движение вокруг вопроса воды – мобилизующего элемента, отнюдь не ортодоксального. И это всеобщее движение беднейших, произошла в самой бедной стране континента. Возможно, вектор бунта, использующего насилие для перемен, исходит от тех, кто является наиболее угнетённым.«Нищие», их борьба и это чувство переоценки прав человека и определённых ценностей, возможно, являются центральными осями этого момента. На идеологическом уровне, как мы заявляем в нашей общей стратегии, мы подтверждаем ценности труда, идеологию, которую мир труда породил и порождает в условиях угнетения и эксплуатации. Она служит ориентиром для активистской работы. Это не означает, что она уже присутствует в широких слоях народного движения, ни даже того, что когда некоторые из её элементов существуют, они ясны.В то же время, чтобы правильно понимать эти мощные явления и действовать в соответствии с ними, движение должно быть готово не только организационно, но и идейно и морально – обладать определенным внутренним настроем и ясностью. То есть оно должно обладать пониманием и некоторыми представлениями, которые выходят за рамки их взгляда; определёнными уровнями коллективного опыта.Возвращаясь к теме фрагментации, следует добавить, что её легко можно увидеть в политических и социальных институтах. Её также можно увидеть в менее институциональных сферах, часто связанных с разнообразным и «безобидным» культурным предложением, которое продвигается самой системой или которое эта система позволяет развивать. Похоже, существует общая тенденция во многих кругах наблюдать или интересоваться лишь частными аспектами вещей. К этому порочному раздроблению, которое выгодно системе, добавляется еще и корпоративизм [коллективный эгоизм, когда каждая группа действует только в своих узких интересах]. У нас создаётся впечатление, что некоторые практики, помимо культурного влияния среды, обусловлены неверным пониманием, с идеологическими искажениями, приводящими к ошибкам, даже если они опираются на серьезные исследования и глубокие размышления. Эти искажения, среди прочего, приводят к гипертрофированию специфического и приданию частным вопросам почти самодостаточного характера.Верно, что часть этого является законной реакцией на пустые универсалии и глобальности, не основанные на конкретных элементах, которые их предположительно составляют, и породившие множество несостоятельных догм и «научных» теорий. Но нельзя думать об эффективности частных элементов, которые столь часто устанавливаются, чаще всего с самыми благими намерениями, альтернативистами, техницистами и им подобными, когда мы сталкиваемся с системой господства и эксплуатации, с глобальным репрессивным аппаратом, с повсеместной неолиберальной моделью, с всепроникающим идеологическим аппаратом. Эти частные специфичности, понимаемые таким образом, напоминают идеологию старого Бискайи: «Сиди в своей норе». Иногда они также служат для спасения совести от чистилища.Приближаясь к сказанному выше, похоже, возросли черты самого дикого индивидуализма, причем гнев и конфликты теперь направлены не столько против тех, кто наверху, сколько друг против друга, между равными.Наряду с новыми явлениями, идеологический аппарат системы, к которому присоединяется глубокий либеральный реформизм называющий себя «левым», поддерживает определённые «запреты» («нельзя») или допускает лишь то, что укладывается в рамки того, что считается «приличным» или «новым», но в том смысле, который сама система недавно произвела и признала допустимым. Всё в пределах периметра, который не включает «нищих» или конфронтаторов. У некоторых людей это вызывает уныние, растерянность, разочарование, отчаяние – и в итоге желание уйти в себя и заняться только своими личными проблемами.Очевидно, что эти и другие факторы влияют на солидарные и коллективные ценности, на перспективы завтрашнего дня, на усилия ради того, чего сегодня нет, и стимулируют индивидуализм, корпоративизм, неуважение к другим, краткосрочные планы. Не ведут ли они к тому, что люди начинают молчаливо играть на руку системе?

Существует идеологический поток, заливающий обширное поле, часто не дающий нам даже правильно мыслить. Как говорится, нужно «отделять зёрна от плевел», и хотя это не простая задача, она необходима».