6. Моральные обязательства
До того, как была опубликована “Современная моральная философия”, основным видом этической теории, отличной от утилитаризма, к которой обращались философы, была кантианская деонтология, которая – в её чистой форме – говорит, что некоторые действия запрещены или разрешены независимо от их последствий. Энском задаётся вопросом, кто или что могло бы быть источником подобных запретов и разрешений. Традиционным (как она это видит) ответом на данный вопрос был Бог. Но многие философы, даже религиозные, не хотят включать в свои теории веру в Бога. Что в таком случае могла бы подразумевать теория, рассматриваемая как независимая от веры в Бога, согласно которой некоторые действия допустимы или правильны или даже обязательны, в то время как другие – запрещены или неправильны? Энском считает, что утверждать, что кто-то может обязывать самого себя – бессмысленно, а идея, согласно которой источником обязательства в данном случае является что-то вроде общества или правительства – это не то, чего хотят люди, развивающие такие теории. Вывод Энском заключается в том, что разговоры о моральных обязательствах, моральном долге, особом моральном смысле значении слова “должен”, и так далее, на самом деле, бессмысленны.
Речь не идёт о том, что все разговоры об обязанностях и подобных понятиях, должны быть отброшены. В действительности, Энском пишет, что мы не должны пытаться отказаться от этих выражений. Когда она это пишет, она, конечно же, имеет в виду, что подобный отказ был бы плохой идеей. Но под “плохим” здесь она имеет в виду всего-навсего, что это было бы неблагоразумно и не мудро. Она не употребляет слово “плохой” здесь в каком-то якобы особом или уникальном моральном смысле.
Иногда думают, что Энском утверждала, что только религиозные люди в праве говорить или думать о моральных обязательствах или моральном долге. Это не так. Её тезис заключается скорее в том, что философы часто используют выражения такие как “моральный долг” бессмысленным образом. Она ничего не запрещает. Она вполне открыто не запрещает использование слова “должен”. Не запрещает она и использования выражения “моральный долг” в некоторых ситуациях. Например, если вегетарианец говорит вам, что вы не должны есть не до конца прожаренный кусок курицы, может быть неясно, говорит ли он об этике или о безопасности пищевых продуктов, и вы можете вполне оправдано (с точки зрения Энском) уточнить, имеет ли он в виду “должен” в моральном смысле или просто в обычном смысле того, что продиктовано благоразумием.
Энском отвергает секулярное употребление религиозных понятий (а не просто слов). Существует религиозная традиция, в рамках которой Бог строго предписывает определённые виды действий, в то время, как другие – запрещает. В этой традиции, человечество исторически было связано с Богом и в рамках этих взаимоотношений были даны различные обещания, заключены определённые заветы и так далее. Как следствие, внутри этой традиции имеет смысл говорить о долге или обязательстве совершать или не совершать то или иное действие. Однако бессмысленно думать, что кто-то равным образом обязан или должен делать то же самое, если эта традиция отвергается или помещается в скобки, пренебрегаемая в философских целях. Следовательно, если кто-то стремится заниматься не-религиозной философией, но продолжает задаваться вопросами о том, какие действия запрещены, греховны, разрешены и так далее, то это в лучшем случае, путаница. Одна из проблем этого языка состоит в том, что он, похоже, накладывает на занятие философией те самые религиозные рамки, от которых открыто отказываются те философы, которые им пользуются.
Другая проблема заключается в том, что этот язык очень неточный. Например, если философ-атеист утверждает, что аборты допустимы, мы не только будем введены в заблуждение его квази-религиозной формулировкой, но и также не будем знать, имеет ли он в виду под “допустимыми” справедливые или максимизирующие полезность с высокой вероятностью или рациональные или что-то ещё. Аргумент Энском заключается в том, что эти философы должны вместо этого использовать такие слова как “справедливый”. Так у нас будет намного лучшее представление о том, что имеется в виду. Джудит Джарвис Томпсон в своём знаменитом аргументе в защиту абортов, например, ясно даёт понять, что она говорит о справедливости абортов, о том, нарушает ли аборт права плода или нет, а не о том, являются ли аборты, скажем, проявлением жестокости или непристойности. Энском советует проводить прояснение именно такого рода.
Иногда, добавляет она, будет сразу же ясно, является ли сказанное истинным или ложным, если мы будем использовать более точные термины для моральной оценки, такие как “справедливый” и “несправедливый”. Не всем ясно с очевидностью, является ли аборт справедливым или несправедливым, но несправедливость судебного наказания заведомо невинных очевидна. Это пример, который Энском использует наиболее часто. Утверждение, согласно которому целенаправленное причинение смерти десяткам тысяч невинных нон-комбатантов, включая детей, допустимо – расплывчато. Утверждение, согласно которому это было бы справедливо, очевидно, является ложным. Утверждение, согласно которому это было бы полезно, могло бы быть очевидно истинным. Если бы мы пользовались более точными терминами “справедливый” и “полезный”, тогда мы могли бы по крайней мере увидеть, что спор здесь касается того, что более значимо – справедливость или полезность. Если бы мы настаивали на использовании таких слов как “допустимый” и “неправильный”, тогда мы могли бы не понять, в чём состоит спор. Энском призывает философов стремиться к большей ясности.
Её отказ одновременно от консеквенциализма и от деонтологических этических теорий, построенных вокруг понятия “обязательства”, был одним из важных факторов, повлёкших за собой расцвет этики добродетелей. При этом стоит ещё раз напомнить, что Энском не отвергает все разговоры о моральных обязательствах. Например, если я дал обещание или подписал договор, тогда это налагает на меня определённые обязательства. В случае с обещанием, мы можем назвать это моральным обязательством, чтобы отличать его от тех юридических обязательств, которые может создавать заключённый договор. Это разновидность обязательств, однако, не является абсолютной в отличие от (как считают некоторые) обязательства не совершать убийств. Во-первых, только тот, кто дал обещание, обязан его выполнять. Во-вторых, обещание можно оправдано игнорировать в исключительных обстоятельствах. В-третьих, обещания – это полезная, но не необходимая существенная для человека практика. Только на фоне или в контексте такого рода практики слова “Я обещаю сделать x” обязывают говорящего сделать x, полагает Энском. (В то время как убийство она считает запрещённым для всех людей во всех обстоятельствах.)
Это отсылает нас к тому, что Энском называет “грубыми фактами” – понятию, которое легко неверно истолковать. В своем эссе “О грубых фактах” она пишет: “В отношении многих описаний событий или положений дел, которые, как утверждается, имеют место, мы можем задаться вопросом о том, каковы были “грубые факты”; и это будет отсылать к имеющим место фактам, в силу которых в соответствующем контексте, такие-то и такие-то описания являются истинными или ложными, и которые являются более “грубыми”, чем исходные факты, попадающие под это описание” (Anscombe 1981a, p. 24). Рассмотрим такое положение дел, что, как я утверждаю, вы должны мне денег. Грубыми фактами в данном случае будут те, которые сделают истинным (если это истинно) то, что вы должны мне денег. Например, то, что я дал вам деньги на прошлой неделе, и то, что вы обещали вернуть мне долг, будут грубыми фактами в данном случае. Энском прямо проговаривает, что контекст имеет значение и что исключительные обстоятельства всегда могут изменить ситуацию. Всё выглядит просто – я дал вам денег взаймы, а вы пообещали вернуть их обратно – следовательно вы должны мне, но вы можете быть ничего не должны мне, если мы оба шутили и знали об этом, когда я “давал вам в долг”, или если я умер и у меня не осталось родственников, или если планета с минуты на минуту будут разрушена метеоритами, или…
Таким образом, грубые факты согласно определению всегда являются грубыми по отношению к некоторому описанию события или положения дел. “Грубые” здесь не значит абсолютные, в противоположность относительным. Далее, в то время как грубые факты делают описания истинными, они делают это только при прочих равных. Обстоятельства могут отличаться бесчисленными способами, которые невозможно предвидеть, и поэтому обязательства такого рода никогда не бывают абсолютными в том смысле, что они не допускают исключений. Тем не менее, в обычных обстоятельствах, если вы пообещали сделать что-то, то вы действительно обязаны это сделать, подобно тому, как в шахматах слон действительно обязан ходить по диагонали (если он вообще ходит) и тому, как в Соединённых Штатах машины действительно обязаны ехать по правой стороне дороги. Эти обязательства реальны и важны, даже несмотря на то, что правила могут отличаться (например, в Великобритании машины ездят по левой стороне дороги), и на то, что в определённых обстоятельствах их можно проигнорировать (например, вы спешите в больницу и на дороге нет других машин, так что не важно, по какой стороне дороги вы едете, или мир вскоре будет разрушен, так что никому ни до чего особенно нет дела). Определённые практики имеют правила и эти правила обязывают нас вести себя определённым образом, но а) в рамках самих же практик могут быть сделаны исключения и б) нет обязательства (хотя на то могут быть хорошие основания) в принципе принимать участие в этих практиках. В этом смысле обязательство выполнять данные обещания не является абсолютным обязательством.
Однако это не значит, что в этике нет ничего абсолютного. Энском определённо убеждена, что убийство никогда не может быть оправдано. Если существует обязательство не совершать убийств, то оно не следует из нашего выбора участвовать в какой-то человеческой практике, которая запрещает это. Энском могла бы сказать, что мы не должны совершать убийства, потому что это запретил Бог. Или она могла считать, что соображения справедливости исключают это. Или это основано на мистическом восприятии ценности человеческой жизни. В своей работе “Убийство и моральность эвтаназии” она пишет, что “Запрет [убийства] является настолько базовым, что трудно ответить на вопрос, почему совершение убийства по сути своей неправильно” (Anscombe 2005, p. 266). Её использование слова “запрет”, однако, свидетельствует о том, что она думает об убийстве, как о чём-то, запрещённом Богом. Учитывая то, что она думала о понятии морального обязательства, в конце концов, мы можем оправданно задаться вопросом – кто ещё мог запретить это? Независимо от того, насколько эта спекуляции о её позиции является верной, она явно считает намеренное причинение смерти невинному запрещённым, и это имеет огромное значение для того, как она рассуждает о военной этике и сексуальной этике.
7. Военная этика
Первой философской работой Энском был памфлет, написанный ею в соавторстве с Норманом Дэниелом и направленный против Второй мировой войны, ожидаемой в 1939 году. С её точки зрения, это война скорее всего была бы начата по несправедливым основаниям и велась бы с применением несправедливых средств. Согласно её интерпретации традиционных правил ведения войны и заявлений соответствующих политиков, эти правила были бы нарушены британским правительством, если бы Британия вступила бы в войну с Германией. Это, конечно, не было вызвано хорошим отношением Энском к нацистской Германии. Какая-то форма войны против этой страны могла бы быть оправдана, но не та война, которая, как она считала, надвигается, и которая будет включать в себя, в частности, удары по гражданскому населению.
Она продолжила придерживаться традиционного христианского взгляда на военную этику и после того, как война была окончена. Наиболее известен её протест против решения университета Оксфорда наградить почётной степенью человека, который отдал приказ использовать ядерное оружие против Японии – президента Гарри С. Трумэна. В своём эссе “Война и убийство” она защищала так называемое учение о двойном следствии и критиковала пацифизм. Несмотря на такие высокие стандарты, которые даже вели к осуждению войны Британии против нацистов, Энском не приходит к полному пацифизму, потому что считает, что моральные стандарты должны быть высокими, но не завышенными. Пацифизм призывает к тому, чтобы полностью отказаться от насилия как такового, что является идеалом, который многие люди готовы уважать на словах, но в согласии с которым мало кто готов жить. В результате, как она это видит, эти люди, на словах поддерживая идеал пацифизма, всё равно участвуют в войне, не видя оснований соблюдать какие-либо ограничения на то, какими методами допустимо сражаться. Таким образом пацифизм в действительности приносит вред.
Учение о двойном следствии указывает на то, что действия можно рассматривать, как имеющие два вида предвиденных последствий: входящие в намерение и не входящие (просто предвиденные). Это учение допускает совершение действий, у которых есть плохие предвиденные последствия в случае если эти последствия не входили в намерение, если только сами эти действия не являются недопустимыми, и если ожидаемые хорошие последствия этих действий перевешивают ожидаемые плохие последствия. Мы можем предвидеть, что в каждой войне невинные люди будут погибать, скажем, в случаях дружественного огня и сопутствующего ущерба. А причинение смерти невинным часто рассматривается как нечто недопустимое. Отсюда не следует, говорит Энском, что мы должны становиться пацифистами. Причинение некоторого сопутствующего ущерба не делает того, кто его причинил, убийцей, если он участвует в справедливой войне, воюет справедливо, (намеренно) атакует только легитимные военные цели, и не предпринимает атак, последствия которых будут в большей степени плохими, чем хорошими.
Критики данного учения иногда возражают, что можно сделать недопустимое действие правильным, просто переописав его у себя в голове. Например, некто мог бы утверждать, что он намеревается понизить боевой дух противника, разрушив его город, и просто предвидит, что невинные люди, живущие там, погибнут. Однако это возражение игнорирует тот факт, что намерение – это не ментальный акт, подобный внутреннему беззвучному шёпоту. В обычных обстоятельствах мы делаем то, что намерены сделать, так что намерение наблюдаемо в физическом мире. Рефери может увидеть умышленное нарушение правил, не будучи телепатом. Сказав “упс” или “Я думал, что просто вытяну ногу” у себя в голове, мы не сделаем в меньшей степени намеренной подножку, поставленную нами игроку команды соперников. Так что эта критика, похоже, бьёт мимо цели. (Хотя, замечает Энском, некоторые люди действительно пытаются злоупотреблять учением о двойном следствии, рассматривая намерения подобным ошибочным образом.)
Возможно, более серьёзным является возражение Джонатана Гловера, согласно которому взрыв парома, на котором находятся невинные люди и средства для создания ядерной бомбы, и который направляется на территорию, занимаемую нацистами, должен был бы считаться намеренным убийством и, следовательно, недопустимым действием, хотя последствия прибытия парома к месту назначения могли бы быть катастрофическими (см. его Humanity: A Moral History of the Twentieth Century, Yale University Press, 2001, p. 108). Соблазн рассуждать как консеквенциалисты в таких случаях очень силён. Однако Энском могла бы ответить, что действительная цель в данном случае – это предотвращение получения нацистами ядерного оружия. Так что смерти пассажиров парома, хотя и определённо предвиденные, в действительности не были бы частью намерения. Следовательно, потопление парома вполне могло бы оказаться допустимым в конечном итоге. В отличии от террористических бомбёжек, в ходе которых желаемый эффект террора не мог бы быть достигнут без того, чтобы невинные погибали, паром мог бы быть потоплен без этого (если бы на нём никого не было).
8. Сексуальная этика
Энском была ревностной католичкой. Она выступала против абортов, контрацепции, однополого секса и однополых браков. Её взгляд на аборты состоял не в том, что аборт – это убийство, а в том, что это либо убийство, либо нечто почти настолько же плохое, что и убийство. (Действительно ли аборт является убийством зависит от того, является ли плод личностью и обладает ли он душой, и, если обладает, то начиная с какой стадии – Энском считала это техническим вопросом, почти не представляющим академического интереса.) Аборт, считает она, это целенаправленное разрушение начала человеческой жизни. Секс – средство для этого начала – является чем-то, что, как она полагает, естественным образом связано со стыдом. Не в том смысле, что люди, занимающиеся сексом, должны этого стыдиться или испытывать чувство вины, а в том смысле, что это нечто такого рода, что принадлежит нашей частной жизни. Мы не склонны заниматься сексом без обязательств – не в больше степени, чем мы склонны просто так выходить на улицу голыми. Это потому, что мы осознаём, пускай и смутно, что секс, говоря простыми словами, это важная штука. И это связано с тем фактом, что секс – это то, как дети появляются на свет и с тем фактом, что жизнь ребёнка – это важная штука. Указания на эти взаимосвязи, однако, не должны восприниматься как шаги логического аргумента, как если бы мы напрямую могли вывести из ценности человеческой жизни то, что заниматься сексом без обязательств – неправильно. В своём эссе “Контрацепция и целомудрие” Энском пишет, что наше знание о том, что секс без обязательств бесчестит тело это “мистическое восприятие”, похожее на восприятие того, что мёртвое человеческое тело – это не то, с чем можно обращаться как с мусором (Anscombe 2008, p. 187). Также она пишет в этом эссе, что такой вещи как секс без обязательств не существует, и что все знают это. То есть, не существует половых актов, которые не были бы значимы, а те люди, которые делают вид, что так не считают – становятся поверхностными. Энском не претендует на то, что способна доказать это.
Контрацепция – это не вполне то же самое, что и аборты, но эта практика является плохой в похожем смысле, считает Энском. Она различает два рода сексуальных взаимодействий: те, которые намеренно не направленны на размножение, и те, которые такими не являются. Всякий половой акт, который никогда не может привести к размножению, такой как мастурбация, относится к первой категории – это относится и к сексу с использованием контрацепции. Половые акты, которые могли бы привести к размножению, но не приводят в силу природной стерильности по крайней мере одного из партнёров, относятся ко второй категории. Половые акты первого типа являются злоупотреблением нашими половыми органами, которые используются просто как источники удовольствия, в то время как они существуют для того, чтобы производить на свет новую жизнь. В свою очередь, с половыми актами второго типа всё абсолютно нормально, до тех пор, пока их смыслом не становится исключительно секс, когда известно, что беременность невозможна; до тех пор, пока вы не становитесь слишком одержимыми сексуальным удовольствием и пока секс происходит в рамках традиционно понимаемого брака, чтобы у всех появившихся на свет детей, скорее всего, были бы отец и мать, готовые о них позаботиться.
Согласно Энском, однополый секс является неправильным в том же самом смысле и по тем же основаниям, по которым неправильной является мастурбация. Это использование половых органов таким образом, который никогда не приведёт к размножению, и, следовательно, оскорбление самой жизни. Однополые браки – это союзы, основанные на согласии участвовать в такого рода деятельности, и поэтому они неприемлемы.
Энском утверждает, что люди, практикующие мастурбацию и однополый секс, обречены на то, чтобы быть несчастливыми, а её критики отвечали ей, приводя примеры таких людей, которые, как кажется, напротив, процветают. Возможно, это важный пункт, на который стоит указать, но он не касается центрального тезиса в её аргументации. Центральный тезис состоит в том, что неестественные виды секса – такие, которые включают намерение заниматься сексом без возможности зачатия, не выказывают надлежащего отношения к жизни. Реальная проблема, с которой сталкивается этот аргумент, независимо от того, согласны мы с ним или нет, это кажущаяся неизбежной неопределённость понятия “надлежащего отношения”. Эта неопределённость присутствует во взглядах Энском на то, как много секса должно быть в жизни женатых пар. Он должен быть, считает она, но его не должно быть слишком много. И она отказывается определять, сколько именно его должно быть. Она очевидно считает, что они не должны быть одержимы сексом, но при этом они обязаны “исполнять супружеский долг” по отношению друг к другу (Anscombe 1981a, p. 92). Не нужно ставить под сомнение существование таких вещей как надлежащие отношение к жизни или надлежащие отношение к сексу, чтобы сомневаться в том, как именно можно отличить то, что остаётся в границах такого отношения от того, что за эти границы выходит.
Что касается однополых браков, то Энском так же утверждает, что только если брак является таким, что может привести к появлению на свет детей (то есть, если это гетеросексуальный брак, даже если один или оба партнёра являются заведомо бесплодными), то его начало достойно церемонии. А если его начало недостойно церемонии, подразумевает она, то это не подлинный брак. Трудно понять, каким образом такой взгляд может избежать того, чтобы браки бесплодных людей были бы отнесены ко второму классу. Также трудно понять, как опознать именно те события, которые достойны церемонии (а также сколько их и какого они рода) в первую очередь. Некоторые критики указывали на то, что, если Энском права, то из её позиции будут следовать те или иные плохие последствия. Более серьёзная, как кажется, проблема заключается в том, что из её предпосылок вообще не следует ничего сколь-либо определённого, независимо от того, принимаем ли мы их или нет. Это не значит, что Энском неправа, считая, что брачная церемония находится на своём месте тогда, когда речь идёт об обычной свадьбе. Это значит, что восприятие того, что церемония “находится на своём месте” – не тот вид восприятия, результат которого возможно легко проверить или точно измерить. Одним словом, это восприятие является субъективным, или, как сама Энском иногда говорит, мистическим. Когда мистическое восприятие не универсально, его сложно использовать как основу для аргументов в отношении спорных вопросов.
9. Ссылки и дальнейшее чтение
Переводы Энском работ Витгенштейна и комментарии к ним, определённо важны, но я не буду перечислять их здесь. Это касается и других её работ по истории философии. Приведённая ниже библиография не задумана как исчерпывающая, это скорее введение в предмет изучения.
a. Первичные источники
Anscombe, G. E. M. Ethics, Religion and Politics: Collected Philosophical Papers Volume III. Oxford: Basil Blackwell, 1981a.
Сборник включает статьи “Современная моральная философия”, “О грубых фактах”, “Война и убийство” и “Степень мистера Трумэна”.[1]
Anscombe, G. E. M. Faith in a Hard Ground: Essays on Religion, Philosophy and Ethics by G. E. M. Anscombe, edited by Mary Geach and Luke Gormally. Exeter, UK: Imprint Academic, 2008.
Сборник включает широко известное эссе “Контрацепция и целомудрие”.
Anscombe, G. E. M. Human Life, Action and Ethics: Essays by G. E. M. Anscombe, edited by Mary Geach and Luke Gormally. Exeter, UK: Imprint Academic, 2005.
Сборник включает эссе “Разлагает ли оксфордская моральная философия молодежь?”
Anscombe, G. E. M. Intention. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2000.
Чрезвычайно важная работа для понимания современной философии действия и большинства других работ самой Энском.
Anscombe, G. E. M. Metaphysics and the Philosophy of Mind: Collected Philosophical Papers Volume II. Oxford: Basil Blackwell, 1981b.
Сборник подходит для того, чтобы начать знакомство с работами Энском в области метафизики. Включает в себя статьи “Первое лицо”, “Причинность и детерминирование”, а также короткое эссе, посвящённое “Намерению”.
b. Вторичные источники
Некоторые из работ Энском, особенно её эссе, посвящённые сексуальной и военной этике, были написаны для широкой аудитории. Однако остальные её работы могут быть очень сложными для понимания, даже для профессиональных философов. Полезные вторичные источники включают в себя:
Diamond, Cora and Jenny Teichman, eds. Intention and Intentionality: Essays in Honour of G. E. M. Anscombe. Brighton, UK: The Harvester Press, 1979.
Сборник включает статьи, посвящённые проблеме первого лица, намерения, работы по этике (включая сексуальную этику и военную этику), а также по другим вопросам, которыми занималась Энском.
Ford, Anton, Jennifer Hornsby, and Frederick Stoutland, eds. Essays on Anscombe’s Intention. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 2011.
O’Hear, Anthony, ed. Modern Moral Philosophy. Cambridge: Cambridge University Press, 2004.
Сборник статей, отсылающих, иногда косвенно, к знаменитому тексту Энском.
Richter, Duncan Anscombe’s Moral Philosophy Lanham, Maryland: Lexington Books, 2011.
Введение в теоретические и практические работы Энском по этике.
Teichmann, Roger, ed. Logic, Cause and Action: Essays in Honour of Elizabeth Anscombe. Cambridge: Cambridge University Press, 2000.
Небольшой сборник статей, посвящённых различным аспектам философской работы Энском.
Teichmann, Roger The Philosophy of Elizabeth Anscombe. Oxford: Oxford University Press, 2008.
Единственное исследование книжного объёма, посвящённое философии Энском в целом.
Информация об авторе:
Дункан Рихтер
Электронная почта: richterdj@vmi.edu
Военный Институт Вирджинии
Соединённые Штаты Америки
[1] Доступны на русском языке: Современная философия морали // Логос — 2008 — № 1 (64) — с. 70—91; Война и убийство — https://vk.com/@yaldabogov-elizabet-enskom-voina-i-ubiistvo — Прим. перев.